ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Изгнанница Ойкумены
Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры (сборник)
Карма любви. Вопросы о личных отношениях
Тень горы
Воспитатель
Песня мертвых птиц
Ручной Привод
Я люблю тебя больше жизни
Чаролес
Содержание  
A
A

Землистый, горелый и окровавленный, я ужасающе полез из своего люка на поверхность. Испуганно шарахнулся, отставая от шефа, молоденький чурилец в плаще — и немудрено: самого меня увидел! И вдруг — красиво, как в видеоигре, выпрыгнул из-за толстого тотемного бревна кто-то маленький и агрессивный, в изодранной кольчуге, ослепительно искрившей на солнце! Нет, я бы не позавидовал Кащею: с одной стороны прямо из-под земли восставал на него убийственный победитель подземных кинг-конгов, безымянный призрак Дымного урочища (то есть я), а наперерез, профессионально размахивая рабочим мечом, спешил голубоглазый паренек-спецназовец, недоеденный обезьянами в реке.

Круто изменив направление бега, бородатый Кащей метнулся от тотема в сторону, старым козлом перепрыгивая через трупы животных.

— Ку-у-уда? — хрипло среагировал мелкий дружинник, потягиваясь мечом к волшебнику и мимолетом звучно расщепляя лезвием тотемный бунчук с лентами. Но Кащей не ответил. Перехватив перепуганный взгляд своего подчиненного, запутавшегося в плаще метрах в десяти позади, нервно дернул в воздухе правой рукой, и — призывно мелькая голенищами, завертелись брошенные сапоги, связанные между собой веревочкой. Одна из двух пар. Кащей умел неплохо метать сапоги — молодой чурилец без труда поймал их, и тут же (по всем правилам регби) бросился бежать в противоположном направлении.

Прямо на глазах волшебная обувь разбегалась в разные стороны. Какая-то из пар — настоящая. Другая, стало быть, — фальшивая. И не более секунды на раздумье.

Если Кащей идиот, то он бросит подчиненному фальшивку, а себе оставит подлинник. При всей ненависти к козлобородым волшебникам, я не считал старого хрена идиотом и побежал за молоденьким чурильцем.

В детстве я любил играть в футбол. Поэтому догнать вражеского защитника и уложить его в грациозном подкате не составило особого труда. Непривычный к жесткой игре чурилец покатился по песку через сонные тела пьяных поселян. Я не стал добивать его. Я просто нагнулся и спокойно поднял с земли пару новеньких кожаных сапог, выпавших из ослабевших пальцев противника. Один—ноль в пользу девочек. Одно плохо: кровавое плечо туго и болезненно напоминало о себе при каждом движении.

За спиной кто-то визгливо вскрикнул, словно от радости, — я быстро обернулся, в очередной раз бледнея от жгучего ощущения в плече. Судьба второй пары сапог решалась в жестокой схватке: пожилой, казалось бы, Кащей, активно наседал на израненного спецназовца, посверкивая в воздухе узким длинным клинком, неизвестно откуда возникшим в его тощей руке.

Решив, что без моей помощи тут не обойтись, я поспешно запрыгал через пьяных девок обратно к тотемам. Внимательный потомок, конечно, успел заметить ошибку героя: никогда не оставляй в тылу недобитого чурильца. И я получил по заслугам — какая-то нестерпимо острая гнида впилась мне в бедро, пронизывая всю ногу электрической болью.

Уж не знаю, как это получилось, но я вдруг упал. Земля опрокинулась ко мне, в кровь расшибая лицо и забивая глаза песком — но мне было наплевать на песок. Тихо постанывая, я протянул изломанную руку вдоль бедра — туда, где торчало во мне что-то колко-железное, чужеродное и горячее. Напрасно, напрасно я пожалел молодого врага — теперь он довольно расхохотался у меня за спиной, радуясь удавшейся шутке. С трех метров он попал-таки в мою задницу отравленным ножичком.

В мозгах рок-н-ролльно заплясали желтые кляксы, и я понял, что главное теперь — это сапоги, зажатые в здоровой руке. Радостно раздваиваясь, замаячило перед глазами знакомое лошадиное копыто — только навозной мушки уже не было на нем — улетела. Что-то со скрипом сдвинулось под ребрами — крышка подземного люка, придавленная моим поверженным телом. Судорожно стиснув челюсти, чтоб не стучали друг о друга, я ужасно медленно, сантиметр за сантиметром, протолкнул оба волшебных ботинка в холодную землистую щель, грудью надавил крышку, сдвигая ее на место, — и улыбнулся. Среди скопища горячечных клякс и чернильных разводов, навалившихся на отравленный мозг, я явственно разглядел призрачный профиль Танечки Прилуцкой, моей однокурсницы по юридическому факультету. Даже здесь, в десятом веке, она преследовала меня своей наркотической улыбкой.

…Наркотик, который впрыснули в мою задницу посредством острого ножичка, был довольно слабенький: помнится, какие-то страшные старухи сбежались было в черепную коробку на веселый шабаш, но, поплясав немного и попугав рожами, исчезли. Я был даже разочарован: от слуг Чурилы я ожидал чего-нибудь посерьезнее. Раздвинув горячие веки, я обиженно посмотрел на деревянный потолок над собой и мысленно сплюнул. Похоже, это тюрьма.

Во всяком случае, возникло ощущение, что я связан. Рук не чувствовалось в принципе — а вот ноги, натурально, были перетянуты между собой какими-то веревочками. Да, совсем забыл: рот был аккуратно завязан грязной тряпкой, вонявшей одновременно скипидаром, дегтем и паровозным маслом. Глупо, честное слово: ну все равно ведь я убегу.

Тюрьма — это худшее, что бывает в жизни. Это значит — несколько дней тоски и одиночества. Следовательно, подготовку к побегу надо начинать немедленно: покряхтывая, я перевернулся на бок и увидел второго узника.

Ха! Разумеется, это был он. Синие глаза вопросительно вытаращились на меня поверх характерной тряпки, перетягивавшей нижнюю часть физиономии мелкого дружинника. Ну что, браток, моргаешь? Предлагай план действий.

Кажется, он понял мою мысль и беспомощно поднял светлые брови: дескать, прости, коллега, никаких соображений. Я понимающе кивнул, разглядывая юного спецназовца. Поразительно: он был еще моложе, чем я думал: ну никак не больше четырнадцати лет! Вот почему такой маленький и подвижный. Однако мышечные бугры, набухшие в разрывах изодранной кольчуги, внушали уважение. Очевидно, курсант элитарного военного училища.

Тюремное помещение напоминало автомастерскую из древнего фильма «Лихорадка субботнего вечера»: прямо посреди возвышалась неправильной формы наковальня, заваленная кузнечными клещами и закопченными рукавицами, а у стен хаотично сосуществовали полезные вещи вроде сломанного радиатора, фрагментов холодильного агрегата, разобранной коробки передач и т. д. По нечищеному полу были равномерно разбросаны половинки подков, скрученные гвозди, затупленные топорища и… такие штуки, чтоб на соху надевать.

Короче говоря, это была не тюрьма, а кузница — такие бывают в кинофильмах. В определенный момент дверь кузницы напряженно отворилась, и — в косяке солнечного света, (вломившегося снаружи в полутемный интерьер, — через высокий порог перешагнули знакомые существа в темных плащах. Двое: господин Кащей, страшно побелевший физиономией, с бегающими глазами — и его молодой подчиненный, так ловко метавший ядовитые ножики в безоружных прохожих. Не отвлекаясь на мелочи жизни, Кащей энергично направился ко мне, слегка подпрыгнул на одной ноге — и несильно, но метко ударил подошвой усталое тело пленника, валявшееся на полу. Это было мое тело, и я затаил на Кащея зло. Честное слово, напрасно он меня пнул — теперь у старичка возникнут всякие Проблемы.

Молодой чурилец тут же услужливо подбежал к шефу выслушивать указания.

— Изыми из него, где сапог упрятал, — сказал Кащей на ломаном русском, обращаясь к подчиненному и как-то злобно поеживаясь. — Я спеть во Властов. Прибудеши до меня заутро — доклад держати про сапог. Како скажет тебе про место потайное, завяжи в узы — и в подземь. А эвого… — Кащей повернулся к мелкому дружиннику, нехорошо блестя глазами, — эвого недобитка потемну в реку брось. Однако без чужих глаз, тихо!

На ходу выхватив из кучи металлического лома виток железной проволоки, лидер Чурилиной партии стремительно прошел к двери, дернул ее — и снова обернулся к молодому помощнику, злодейски чернея в просвете на солнечном фоне:

— Ежли говорить не будет про сапог, напои его петуньей-травой с корнем-одоленем пополам. Враз размолвит тайну.

И — жестко прикрыв дверь, ушел. А я мысленно улыбнулся (по-настоящему улыбнуться не мог: тряпичный кляп мешает). Стало быть, мою-то пару сапог Кащей так и не отыскал! Лежит себе волшебная обувь в подземном коридоре неподалеку от обгоревшей обезьяны! И — определенно волшебная, потому что зачем Кащею фальшивку разыскивать? Теперь главное — выжить. И не проболтаться этому молодому подонку в плаще.

73
{"b":"19879","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как стать лучшей версией себя. Книга-антистресс для тех, кто готов меняться
Я ничего не знаю. C комментариями и объяснениями
Контрреволюция. Как строилась вертикаль власти в современной России и как это влияет на экономику
Время перемен
Частная коллекция. Как создавался фотопроект
Брачный капкан для повесы
Ледяная магия
Стрелок
Книга жизни. Для тех, кто отчаялся найти врачей, которые могут вылечить