ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Время пинать задницы и жевать бубль-гум», — объявил я и прыгнул. К сожалению, алгоритм не сработал: неудача подстерегала в самом начале. Пытаясь выпрыгнуть из ванны, я поскользнулся и рухнул обратно в воду, жестоко отбивая спину о днище. (Ouch! My ass hurts![22] — справедливо подмечал в такие минуты известный персонаж Д.Ньюкем.) Потирая ушибленный копчик, я замешкался и не заметил, как рыжеволосый детина с бледным от озлобления лицом подскочил к моему деревянному джакузи! Я хотел вцепиться злодею в ржавую бороду, но опоздал. Конопатый верзила попросту ухватил тяжелую бадью руками, натужно поднял в воздух и… выбросил в широко распахнутое окно.

Деревянная ванна проломила оконные перегородки и вылетела наружу вместе с обломками стены. Замечу, что в этот момент проклятая бадья отнюдь не была пустой. В ней была вода. А в воде находился, прошу учесть, живой человек.

Напоследок замечу, что горница располагалась на третьем этаже княжеского терема. Здешний князь, видите ли, любил пентхаусы под самой крышей.

Press F2 For Same Shit[23]

Несколько путешественников находятся здесь в самом затруднительном положении и, зная по слухам Вашу снисходительность, решились прибегнуть к Вашему покровительству.

А.С.Пушкин
(Из письма Б.Г.Чиляеву)

Имя подлого князя я узнал, когда очнулся в по2ле для рабов-смертников. Властителя звали Веча Потатровский, и был он тем самым плешивым ламером в перстнях и блестках, которого я столь опрометчиво принял за егеря. Поведал об этом сребрский паренек по имени Ракита — мы познакомились в по2ле. В наших судьбах было кое-что общее. И меня, и Ракету (я предпочитал называть его именно так) через несколько часов должны были бережно уложить на высокий, украшенный цветами и флагами эшафот посреди славного города-героя Потатрова — только для того, чтобы легким движением хорошо заточенного топора отделить наши головы от остального организма. Князь Веча назначил казнь на полдень, дабы все жители могли в обеденный перерыв поглазеть на прелюбопытное шоу с нашим участием. Я скосил глаз на виртуальную консоль: счетчик заработанных игровых очков показывал минус триста. На крошечный зеленый градусник — датчик моего морального духа — косить глаз не хотелось. Тоже небось в минусе.

«Славий птичка мала сваком щасте дала, только мне юнаку тугу нагадала…»[24] — мелодично напевал Ракета, уткнувшись носом в стену. Я не видел его лица: только наголо выбритый сиреневый затылок с оттопыренными ушами светлел в полумраке карцера. Затылок был покрыт синяками и шрамами, а на темени рыжим пятном горело загадочное клеймо: выжженная надпись по-восточному. «Ово написано йе по-турски шта я сам вырло опасен вояк»[25], — пояснил Ракета, не поворачивая головы,

Он попросту не мог этого сделать. Потому что был, по местной тюремной традиции, посажен в большую бочку из-под квашеной капусты — только голова торчала из дырки, прорубленной в крышке. Ракетина бочка была поставлена так, что бедолаге постоянно приходилось глядеть в земляную стену подвала. Мне повезло куда больше. Хотя мой бочонок был из-под браги (а стало быть, значительно меньше размером), зато он лежал на боку и легко перекатывался по грязному полу карцера (для этого достаточно лишь судорожно толкнуться телом о стенки). Поэтому я мог по желанию изменять угол зрения — то в пол посмотришь, то в потолок, а то и на дверь. Море удовольствия. Гораздо интереснее, чем просто пялиться в стену.

«Кнез Веча есть вырло мерзкий глупак, — вздохнул затылок Ракеты, прерывая песню. — Нажалост я йому главу не срубио сам у прошле године»[26]. Ракета недаром жаловался на лысого князя Вечу Потатровского. Ракета был гордый юнак (что на русский переводится как «смелый парень, умеющий махать саблей и крошить плохих»). В прошлом году бритоголовый сребр нанялся в потатровскую дружину и верно служил работодателю: при неудачной осаде Турова он причинил защитникам неприятельской крепости немалый ущерб, когда ночью тайно перелез через стену и занес в город мешок с причумленными крысами. Минувшей зимой Ракета прославился тем, что, заблудившись пьяным в Татраньских горах, провел ночь в берлоге с самкой снежного человека и, проспавшись, ушел невредимым домой.

Жаль, что глупый князь Веча не ценил в Ракете ценного работника: за мелкое правонарушение, совершенное на женской половине княжьего терема, он приговорил храброго юнака к смертной казни. Князь Веча не любил, когда подчиненные попадались ему на глаза в обнаженном виде, да еще в спальне его единственной дочери, симпатичной и пухленькой Дзенички. Дзеничка славилась своим бюстом и подлинным демократизмом в отношениях со слугами противоположного пола, благодаря чему казни молодых и симпатичных холопов в Потатрове давно стали привычным явлением. Жители чуть не еженедельно собирались на очередное шоу, заранее прихватив с собой пиво и сандвичи. Что ж… я всегда говорил, что виртуальный секс — намного безопаснее обычного: из-за него на эшафот не потащат.

Нынешней ночью я тоже оказался на роковом ложе княжны Дзенички. Оказывается, я был ее любимым… рабом. Бесправным дворовым холопом, в чьи обязанности входило прибирать в комнатах, подкармливать певчих птиц и котов (кормежку собак доверяли более квалифицированным белым воротничкам вроде псарей, доезжачих и брзятников). А я то возомнил себя князем! Признаться, сбили с толку меховое белье и подобострастный кот Пафнутьич. А также темнота, из-за которой я так и не заметил возле кровати свои перепачканные рабские порты и драную рубаху. «Ты си смрд»[27], — честно сообщил Ракета. Я грустно улыбнулся. Любопытно: неужели все студенты превратились теперь в рабов? А кто ж тогда князья — бывшие депутаты Госдумы? Хочу разобраться, наконец, в новых российских реалиях.

— Послушайте, Ракета! — обратился я. — Вы не подскажете, какой нынче день недели?

— Полунник, — с готовностью ответил Ракета. И пояснил: щестьнадесятый травкос на длинной зоре. Празднуется второй день битвы Перкуна с Волотом и похищение Индрик-зверя. Нельзя вкушать лягушек и змей.

Ух ты! Вчера еще был понедельник, 15 июня — а сегодня уже полунник, шестнадцатый день травокоса. Сильно. Всего-то один удар колокола — и столько новых ощущений для народа. Интересно, как это было? Помнится: беру в руки веревку раскачиваю тяжелый колокольный язык. Он плывет нехотя вязко, как серебряная ложка в бочке густого меда. Колокол грузно покачивается, поводя почерневшими неровными боками (работает графический ускоритель Voodoo) — на колокольне ветрено, холодные воздушные струи нехорошо постанывают внутри колокольного свода — и ветер будто цепляет язык невидимыми когтями, стремясь отвести удар… Но я упорно тяну за веревку — ветер уж не стонет, а ревет (на самом деле, это Кинчев. wav ревет в наушниках). Ах, господи, весь хмель как рукой… Вниз смотреть страшно: колокольня старая и перекошенная: дощатый настил скользкий, на черных досках мутно белеет мелкая росяная россыпь. Внизу, под нами, движутся макушки шумящих деревьев, сквозь черную маету ветвей видно: еще ниже горбатой тварью затих мертвый колхозный трактор, рядом в кустах едва светлеет тело спящего тракториста Сереги…

«Вниз не гляди!» — орал на ухо Данила. Он взбирался первым, осторожно переступая по прогнившим ступеням босыми ногами. Не смотреть вниз… а вверх еще страшнее: в развороченной крыше колокольни иссиня-черными квадратами сквозит звездное небо — утро совсем раннее, и колокол отблескивает зеленоватой лунной плесенью. Веревка рвет кожу с ладоней, и язык ворочается как чужой — а друзья будто оцепенели. Данила вцепился в обломки перил — морда задрана кверху; Старцева словно придавило спиной к бревенчатой стене, а Мстислав и вовсе намеренно смотрит в сторону. «БИЛО ГРЕМИЩЕ ВЕЛИКО ПЕРЕГРИМИЩЕ…» — горят серебряные литые буквицы на боку, «ПЕРЕГРОМИЩЕ ГРЯДУЩЕ РАСКОЛИЩЕ…» — угрожающе поворачивается колокол, медленно наезжая краями тяжкого купола — вот-вот удар…

вернуться

22

Ай! Моя задница побаливает! (америк.)

вернуться

23

Здесь и далее в названиях глав используется непереводимый хакерский сленг.

вернуться

24

Я плохо знаю сребрский диалект славянского языка, однако дерзну перевести слова этой грустной песни так: «Маленькая птичка соловей подарила всем нормальным юзерам счастье, и только мне, несчастному хакеру, достался полный слив, отстой и облом». В дальнейшем высказывания сребров буду воспроизводить на свой страх и риск — потому заранее прошу у знатоков этого диалекта прощения за грамматические неправильности. — С.Т.

вернуться

25

«Здесь турецкие парни написали, что я очень крутой и опасный боевик» (сребрск.). — С.Т.

вернуться

26

«Князь Веча является весьма злым ламером… Напрасно я ему в прошлом году не отделил голову от тела» (сребрск.)

вернуться

27

«Ты — смерд» (сребрск.)

10
{"b":"19881","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Звезды и Лисы
Руны и сила женщины. Тайны северных мистерий
Я забыл умереть
Бог пива
В тихом городке у моря
Эхо прошлого. Книга 1. Новые испытания
Конфетный период. Очаровательные рецепты домашних конфет, трюфелей и мармелада
Ловушка для бабочек (сборник)
Страдания юного Вертера. Фауст (сборник)