ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В Монте-Карло привыкли к смерти от инфаркта и инсульта. Здесь люди испытывают сильные эмоции. Выигрывают — волнуются, проигрывают — еще больше волнуются. Правда, предъявленная фотография, сделанная, к сожалению, уже с трупа парижского ювелира, не была опознана служителями казино. Но и это не изменило общей картины. Мнение патологоанатома также было однозначным. А нет преступления, нет и интереса полиции. Инфаркт, он и в Монте-Карло инфаркт...

...А в это время Феликс Анатольевич Зверев, ничем не выдав себя, что неожиданная смерть парижского ювелира его сильно смутила, вернулся в «Пансион Д'Оре» и уже из номера связался: во-первых, с Парижем, с Назимовым; во-вторых, с Москвой, где его абонентом был чиновник административного аппарата Совета Федерации; в-третьих, с Ниццей, где говорил короткими странными фразами с неким господином Порту Гамешем, натурализовавшимся лиссабонцем. После чего вызвал к пансиону такси и отправился в Ниццу. Все, что ему нужно было увидеть своими глазами в Монте-Карло, он видел.

Тем временем на набережную в Ницце, с трудом выйдя из машины, отправился на короткую прогулку толстый русский. И его можно было понять: столько просидеть в машине. Хотя в ней и наличествовал кондиционер, прилечь или погулять в салоне было невозможно. А гулять уроженцу российских просторов врачи настоятельно рекомендовали. И еще пройтись по набережной ему посоветовал один очень, очень влиятельный человек в Совете Федерации. Если все будет развиваться так, как считают аналитики из Института актуальных проблем XXI века, то этот молодой господин из Совета Федерации станет через восемь лет новым президентом России. И тот, кто начнет работать на него уже сейчас, как минимум не проиграет.

Отсчитав от кафе «Равенна» двадцать шагов, толстяк сел на скамейку и стал ждать. Ровно в указанное ему в телефонном разговоре накануне неизвестным абонентом время к нему на скамейку подсела дама лет сорока, дорого и со вкусом одетая.

— У вас не найдется закурить? — спросил он на ломаном французском.

С точки зрения этикета, фраза была просто вульгарна. Но не он задавал правила в этой игре.

— О, курите на здоровье, — улыбнулась дама и заметила на ломаном русском: — Минздрав предупреждает, как у вас говорят. — И рассмеялась приятным, низким по тембру смехом.

Толстяк взял протянутую ему нераспечатанную пачку сигарет «Голуаз» в синей обертке.

— Можете оставить у себя. Я бросаю курить, — пошутила дама, загасила только что начатую сигарету, бросила ее в урну и, не оборачиваясь, двинулась по набережной, кокетливо, но без вульгарности покачивая красивыми бедрами.

Толстяк сунул пачку в карман и направился к машине, чтобы отправиться к себе в отель: завтра он вылетал в Москву.

Полковник Зверев с некоторым удивлением рассматривал имевшую только что место сценку. Он хорошо знал эту даму. Маргарита Бетанкур, в прошлом служащая Интерпола, уволенная оттуда «по недоверию», а точнее — по подозрению на работу в пользу некоей криминальной группировки, по данным Зверева, работала на Барончика.

«Нужно будет поручить, чтобы за пареньком проследили в Москве», — отметил про себя полковник. Кто работает на Барончика и с кем сотрудничает Барончик? Это все были далеко не праздные вопросы для системы Исы Назимова. Они не были с Барончиком конкурентами по бизнесу. Они были конкурентами по влиянию на Россию. И конкурентами в борьбе за миллиарды долларов, которые сулил выигрыш в «ЕвроТОТО-2001». И это было серьезно.

ГЛАВА 18

РИМСКИЕ КАНИКУЛЫ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

«...Легко вооруженные отряды гладиаторов с большим рвением исполнили приказ Спартака, и через три часа после начала битвы, в которой обе стороны сражались с одинаковым упорством, римляне с удивлением, похожим на испуг, вдруг увидели, что все соседние вершины покрыты неприятельскими пращниками и велитами...»

Все-таки везучий человек — Марчелло. Повезло, когда не только не убили в Африке за годы службы в Иностранном легионе, но даже царапины не было. Один раз пуля пролетела рядом с виском. Но враг промахнулся, потому что сержант Поль успел выстрелить из карабина навскидку и убил его в ту секунду, когда враг нажимал на курок. Вот пуля и изменила траекторию. Как он мог теперь не выполнить поручение сержанта? Тем более что за эти поручения сержант отлично платил. Такие деньги в Риме сегодня далеко не каждый зарабатывает, далеко не каждый. Святая Мадонна, конечно же он счастливый и везучий человек. Да и Мария. Скорее и с ней повезло, чем не повезло. Она отлично готовит. Спагетти и пицца из-под ее маленьких смуглых рук выходят такие, что съешь собственные пальцы. А мясные и томатные соусы к спагетти?.. Конечно, она женщина разговорчивая. И ее кулачки, такие маленькие, когда бьют его по спине, кажутся такими жесткими. Но ведь за дело.... Не нужно так долго засиживаться с друзьями за стаканчиком «кьянти» в заведении старого Джузеппе.

Марчелло подошел к церкви Иль Джезу. Он побаивался иезуитов. Но храм — везде храм. Марчелло истово перекрестился и вошел. В главном нефе было тихо и прохладно. В левом нефе у статуи Мадонны истово коленопреклоненно молила о чем-то Деву Марию старая римлянка. Марчелло заглянул в правый неф. Там было пусто. Подошел к мраморной «Пьете», перекрестился, коснулся большим пальцем правой руки губ и встал на колени. Протянул руку. За холодным серым постаментом нащупал сверток, медленно, хотя в нефе не было слышно шагов верующих, притянул к себе, сунул за пазуху. Встал, огляделся, еще раз перекрестился, глядя на скорбное лицо матери, оплакивающей сына, снятого с креста и вышел из храма.

...Все-таки везучий он, Марчелло. Все было, как рассказал сержант Поль. В дорогой пиццерии (учитывая предстоящий гонорар, Марчелло мог бы и шикануть, но заказал только кофе-капуччино) на Кампо деи Фьори к нему действительно подошла девушка с большим сдвоенным букетом каких-то цветов, Марчелло дал ей несколько купюр, не глядя сунул букет в пластиковый пакет и, не чувствуя вкуса капуччино, выпил его. На дне чашки остался коричнево-белесый осадок. Марчелло еще подумал: «Интересно, как гадают на кофейной гуще, ведь эти коричнево-белые разводы на дне чашки можно трактовать как угодно».

«Впрочем, — подумал он, вставая со стула, — в этом есть своя прелесть. Гадаешь так, как тебе нужно. Эти разводы на дне чашки — они так были похожи на яхту». Яхта — вот о чем мечтал всю жизнь Марчелло. Собственная яхта. Пусть небольшая. Но абсолютно новая. Он поставил бы ее у пирса в Пьяно-ди-Сорренто, под Неаполем, где жили в собственном скромном домике его старики. И время от времени ездил бы на старом фиате в Пьяно-ди-Сорренто, брал с собой Марию, выходил на яхте в Неаполитанский залив и, умело управляя своим кораблем, чувствовал бы себя настоящим капитаном. А главное — таким капитаном его видела бы Мария...

При мысли о жене Марчелло вспомнил о куске пиццы, взятом на Кампо деи Фьори, достал его из пакета и, некрасиво чавкая, роняя крошки на мостовую, быстро съел.

«Лучше! — подумал он. — Гораздо лучше, чем у Марии, зато Марию не сравнишь в постели, да и на внешний вид, ни с этой толстухой официанткой, принесшей капуччино и пиццу, ни с чернявой замухрышкой, которая отдала цветы».

Вспомнив о цветах, Марчелло сунул руку в целлофановый пакет с изображением Клавдии Кардинале, — пакету было лет, наверное, столько же, сколько самой кинодиве, но он был еще цел, хотя ручки и поистрепались, — не выбрасывать же целую вещь только потому, что впереди ждет богатство. С богатством Марчелло все никак не везло. В Иностранном легионе заработал гроши. Только на свадьбу и хватило. А того, что время от времени перепадало от сержанта Поля, хватало только на плату за квартиру и еду. Но вот теперь задание посложнее, теперь он заработает наконец-то на яхту. Или катер. Он еще не решил.

Влажными от волнения пальцами Марчелло нащупал в влажном месиве соцветий твердую ламинированную картонку пропуска. Не раскрывая пакета и не доставая пропуск из него, заглянул в душистое от цветов нутро «Клавдии Кардинале».

44
{"b":"19882","o":1}