ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Теперь и Верду и Марчелло оставалось только ждать, как развернутся события. Развертываться же они должны были по сценарию сержанта.

Так и бывает, когда у фильма один сценарист. Здесь же случилась накладка. В хорошо продуманный план Поля вмешался случай в лице бывшего спецназовца внутренних войск, перешедшего после расформирования отряда в Отдел специальных операций Генпрокуратуры России и получившего там сразу же не только чин юриста первого класса, соответствующий армейскому званию капитана, но и пароль Князь.

Юрий Князев с юных лет имел склонность к изучению иностранных языков. До военного училища окончил английскую спецшколу, причем второй язык — французский знал не хуже, чем первый. Хотя на военной службе язык ему и не пригодился ни разу, он упрямо «сохранял» два полученных языка, читал книги, вел мысленные диалоги. А когда судьба свела его в ОСО с другим таким же бывшим спецназовцем, получившим кодовое имя Бич, уговорил его с нуля начать изучение французского и итальянского. За полтора года службы они основательно понаторели в разговорном. И хотя писали еще с ошибками, способности к языкам позволили обоим молодым офицерам с честью выполнить задания в Турции, Египте, Израиле. Правда, там акцент был простителен. Но и в Италии, оказавшись с конкретным заданием в Риме, Князь мог выдавать себя за француза и говорить по-итальянски с легким акцентом.

...Человек, за которым он следил вот уже месяц, разговоры которого прослушивал и в номерах гостиниц, где он останавливался, в комнате пансиона в Париже и Лионе (там Князь выдавал себя за итальянца, с легким акцентом говорившего по-французски, слава Богу, документы позволяли любую легенду), и здесь, на узких улицах, древних площадях и в холодных нефах старинных соборов Рима. Поздно вечером он с помощью компактной аппаратуры, закамуфлированной видео— и фотокамерами, суммировал записи, анализировал их для досье и последующего анализа в ОСО вместе с полковником Егором Патрикеевым, сжимал информацию до цифрового «выброса» так, что мог бы при встрече с другим агентом передать весь «банк данных» в течение мгновения на расстояние 20-30 метров на принимающее устройство курьера. Однако в функции Князя входило не только собирать досье на Поля Верду, но и принимать решения по предотвращению тех или иных акций, порученных сержанту боссом.

Похоже, такой момент наступил. Переведя «банк данных» в «информационный выстрел», Князь заложил аудиодискету в фотоаппарат и, ровно в 16 часов по римскому времени проходя мимо пожилого господина, читавшего книгу Марчелло Буччи на каменной скамейке возле фонтана Триволи, направил фотокамеру вначале на фонтан, а затем, незаметно опустив объектив, на стоявший возле читающего римского интеллигента транзисторный приемник. Нажав на кнопку передачи информации, Князь был уверен, что аппаратура не подведет и весь «банк» в течение считанных долей секунды перейдет к курьеру.

Далее он мог не волноваться о собранной информации. У него еще оставалось время для того, чтобы попытаться изменить саму ситуацию, о которой он собирал информационные данные.

К сожалению, все его попытки выйти на администрацию аэропорта и уговорить отложить рейс 2354 Рим — Москва, которым улетала на родину и команда «Спартак», ничем не закончились. Князь не мог привести нужные убедительные аргументы. Он попробовал выйти на начальника службы римских карабинеров — контакт с ним ему дал Егор Патрикеев на крайний случай. Но сеньора Дино Массури не оказалось в Риме, а его заместители были «не в курсе» договоренностей службы карабинеров и ОСО Генпрокуратуры России о взаимной поддержке специальных операций. На территорию ангаров Князя просто не пропустили.

До вылета оставалось совсем немного времени. Команда «Спартак» уже прибыла на регистрацию. Лицо Романцева выглядело усталым, но довольным. Среди футболистов Князь узнал президента Клуба «Спартак», который поддерживал все спартаковские команды, не только футбольную, и Фонд которого помогал ветеранам, строил спортивные площадки для юных спартаковцев, — академика Петра Зрелова. Как всегда элегантно-небрежно одетый, в слегка мятых светлых фланелевых брюках и белой тенниске (все его небрежно-спортивные одеяния стоили, тем не менее, приличных денег, ибо академик, являвшийся одновременно президентом крупного и раскрученного холдинга «Диалог», был не бедным человеком и мог одеваться в лучшей спортивной фирме Италии «Мазаччо ди Корнезе»), Петр Зрелов был откровенно доволен игрой, — не только счетом, но и мужеством и мастерством спартаковцев, сражавшихся при явной недоброжелательности боковых судей, до конца.

— Петр Семенович? — сделав обрадованное выражение лица, бросился к нему Князь.

Тот не успел ответить, что «не имеет чести знать», как Князь уже тряс хрупкую руку загорелого академика и, приблизившись как бы для дружеского объятия, успел шепнуть на ухо:

— Я от Патрикеева.

К чести Зрелова, он мгновенно (вот что значит математик и электронщик по профессии) просчитал ситуацию и радостно закричал в ответ:

— Привет, дружище! Какими судьбами?

Князь отвел Зрелова в сторону и сообщил:

— Отговорите Романцева лететь этим рейсом.

— Это еще почему?

— Есть основания полагать, что самолет заминирован или в топливо добавлен специальный конденсат, забивающий фильтры. Самолет может не долететь до Москвы.

— Но если даже это удастся сделать, что же остальные пассажиры?

— Естественно, мы не должны допустить, чтобы самолет вообще поднялся в воздух. И если Романцев, с его известностью в Италии, заявит о своих подозрениях, вылет будет отложен, самолет проверен и...

— Я понял. Это трудно. Олег Иванович не простой человек.

— Был бы простым, его команда не стала бы европейским лидером...

— Это так.... Но не знаю даже, как к нему подступиться с этим.

— Время идет. Причем стремительно. Началась регистрация. Нужно, чтобы вы убедили Олега Ивановича, а он — администрацию аэропорта. Необходимо проверить и самолет, и прежде всего — топливо....

Тем временем в сценарий вмешался еще один «сценарист» по имени Иса Назимов. Получив от агентов достоверную информацию о том, что люди Барончика подготовили взрыв самолета «Ал Италия» с командой «Спартак» на борту, он отдал жесткую команду помешать этому.

Через пятнадцать минут после получения команды полковник в отставке Феликс Анатольевич Зверев, утром прилетевший в Рим, уже знал, что ему следует делать. Нужно было во что бы то ни стало спасти спартаковцев. Сам он всю жизнь болел за ЦСКА и не стал бы переживать, если бы команда конкурентов навсегда выбыла из борьбы. В то же время в глубине души он оставался русским человеком и конечно же болел за «Спартак» во время его международных матчей. Тут же вопрос стоял и вовсе круто: победа в «ЕвроТОТО».... А когда к этой интриге добавлялись крупные гонорары от Исы за действия, направленные в защиту и на пользу спартаковцам, которые и должны были выиграть «матч века», то сомнения улетали куда-то на третий план.

В отличие от другого русского офицера, который в это время также пытался спасти «Спартак», но при этом думал еще и о двух сотнях жизней остальных пассажиров лайнера, полковник Зверев давно отбросил все нравственные химеры и для него существовало только задание.

— Если нужно, чтобы лайнер со спартаковцами остался цел, а погиб другой и иного выхода нет, значит, «Карфаген должен быть разрушен»....

В военной академии у полковника были только пятерки по истории. Как и в институте, где из них делали будущих разведчиков, атташе и военных переводчиков.

— Ну и кому это теперь надо? — грустно спросил сам себя полковник, имея в виду оставшиеся глубоко в памяти латинские изречения и отрывочные исторические знания....

Когда спартаковцы еще застегивали молнии на своих спортивных сумках, готовясь спуститься к автобусу и направиться в аэропорт, когда бригадир запечатал крышки топливных баков самолета рейса 2354 и дал команду водителю автотягача тащить лайнер из ангара, полковник уже пятнадцать минут как находился в аэропорту и активно действовал. Люди в форме военной полиции появились в двух ангарах — 2345 и 2354 одновременно. По трафаретам в мгновение ока были сменены реквизиты на крыльях, фюзеляже, бортах. После чего самолет с номером 2345 отправился в ангар 2354, а его собрат с номером 2354 — в ангар 2345. Впрочем, к тому времени, когда лайнеры поменялись ангарами, номера на их поверхностях уже соответствовали номерам ангаров и номерам рейсов, которыми они вылетали из Рима.

46
{"b":"19882","o":1}