ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Союз еврейских полисменов
Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ
Мастер своего дела. Семь практик высокой продуктивности
Месть нуба
Тяжелый свет Куртейна. Синий
Под знаком мантикоры
Пума для барса, или Божественные махинации
Закон притяжения
Bravo, Penis! Об интимной жизни глазами врача

Жанна против воли засмеялась. Павел всегда выражался книжным языком, и это было забавно.

— Я просто захотела побыть в одиночестве, — строго сказала она.

Как будто она и так целыми днями не сидит одна в этой чёртовой квартире! Павел сник. Жанне стало жаль его. В конце концов, он не виноват, что она так ревнива!

— А где Лиза? — поинтересовалась она.

— Не знаю, — отмахнулся он. — Я за ней не слежу. А почему ты спрашиваешь?

— Она мне не нравится, — призналась Жанна, заводя лошадь в стойло.

— Ну, это легко исправить, — засмеялся Павел. — Ты можешь её уволить!

— Что? — не поняла Жанна.

— Это теперь твоя конюшня, и ты вольна делать всё, что хочешь! Это мой тебе подарок!

Жанна молча завела арабку в стойло, и, будто ничего не случилось, вернулась. Но, не дойдя нескольких метров до обескураженного любимого, она завизжала от восторга, и бросилась ему на шею.

Ковалёв был доволен. Резник вложил в его раскрутку больше миллиона долларов. И теперь он должен оправдать его доверие, быть ему надёжной опорой в политических кругах.

Подумать только, как изменилась его жизнь! Ещё совсем недавно он был импотентом — неудачником, а теперь — он будущий депутат! Да, уже в декабре он станет депутатом — когда будут проходить выборы в Думу! Резник обещал, что так и будет. Да и зачем бы ему так тратиться, если он не был бы уверен в том, что говорит? Когда он станет депутатом, то непременно купит себе другую квартиру, и уйдёт из семьи. Вернее, уйдёт от жены и дочери, потому что никакой семьи у них нет и не было. Он видеть их больше не может. Но не станет же из-за этого просить у Резника денег ещё и на свою жилплощадь! Толик и так стал его ангелом — хранителем, он помог ему изменить жизнь — на сто восемьдесят градусов повернуть её. Теперь — то он станет заниматься своим делом — и поможет своему другу, у которого начинаются неприятности с бизнесом. Как, впрочем, у всех крупных бизнесменов этой страны. Это где-то ТАМ, за океаном, можно жить спокойно, не бояться, что тебя накажут за то, что ты работал 24 часа в сутки и заработал состояние — собственной головой, собственными руками, отказом от всех удовольствий ради спокойной обеспеченной старости.

Это где-то ТАМ можно класть деньги в банк, и не бояться за то, что они исчезнут в любой момент. Это там не надо бояться наказания за то, что стал другим, а не таким, как все. За то, что не захотел быть нищим.

А здесь это нельзя. Заработал денежки — будь добр, отстегни государству львиную долю. За что? А за то, что тебе позволили работать, заработать эти деньги, за то, что вообще позволили жить! Как говорил Бендер, « с таким счастьем — и на свободе».

Резник оказался в сложной ситуации — с одной стороны, на него началось давление государства, а с другой стороны, его силы подкашивают эти азербайджанцы. В общем-то, никаких особенно сильных проблем они ему не доставят, потому что они — моськи, лающие на слона. Но всё равно, конечно, Резнику досадно и неприятно. Мало хорошего, когда взрывают твои бензоколонки. И ещё хуже, что в этот момент он занят предстоящим слиянием двух корпораций, да ещё и находится под колпаком у спецслужб, старающихся не допустить этого слияния. Ведь в этом случае в руках у объединившихся компаний будет мощное средство влияния на ситуацию с нефтью в стране. Разве может это понравиться президенту?

Но он, Ковалёв Владимир Ильич, старый неудачник, импотент, подкаблучник, должен смягчить эту ситуации с государством. Потому что в ситуации с мусульманами люди Резника разберутся сами!

Владимир Ильич вспомнил, как несколько дней назад он общался с представителями ПР — агенства, которое возьмётся за его раскрутку. Которое за полгода должно будет сделать из него депутата — честь и совесть эпохи, цвет нации.

Дочь, узнав о планах Резника относительно отца, тут же изменила отношение к нему. Стала заискивать, предлагать свои услуги, делиться проблемами. Если бы это произошло несколько недель назад, Ковалёв был бы несказанно счастлив. Но сейчас, зная Милу, как облупленную и понимая, почему она старается, он чувствовал только гадливость к собственной дочери — и ничего больше.

Сейчас начинается новая эра в его жизни. Он был не слишком доволен, что начинается она со лжи, но что же, раз это необходимо…

Представитель ПР — агентства сказал, что ему требуется легенда. О нём должны быть напечатаны репортажи в газетах и журналах, региональных, само собой, значит, читателю надо подать историю его жизни. Жизни, надо сказать, необыкновенной.

Эту историю требовалось сочинить от агентства, а он её должен был бы запомнить и повторять на каждом углу. А через несколько дней ему надо будет лететь на Урал — там у Резника консервный завод. Именно от этого одномандатного округа и будет избираться Ковалёв — как независимый депутат. И дай Бог, чтобы всё получилось! А уж он-то не даст Резнику пропасть, ведь тот вытащил его из гнилой ямы.

Запах мятной жевательной резинки заполнил весь автомобиль. Тофик сглотнул и прямо-таки почувствовал вкус мяты. Ему нестерпимо захотелось этой жвачки, хотя он в принципе не переносил жевательных резинок.

— У тебя есть жвачка? — спросил он у Настеньки, выдувавшей из резинки огромные пузыри.

— У мэнэ тильки для сэбэ, — недовольно ответила она.

Тофик едва удержал руль. Вот жадная дрянь! Он скосил глаза. Всё ещё обиженная девушка, широко расставив толстые ноги, едва прикрытые короткой юбкой, смотрела в окно. Её пережжённые от постоянного обесцвечивания волосы развевались на ветру, а расстёгнутая короткая кожаная курточка еле удерживала в себе готовую вылезти наружу аппетитную грудь. Настя не могла простить Тофику, что он бросил её, не появлялся и не отвечал на звонки почти две недели. Теперь же, когда, наконец, он сам позвонил, она была очень довольна, но всё равно дулась для вида. Он не должен был так поступать с ней! Теперь он должен просить прощения и подлизываться. Но Тофик не делал ни того, ни другого. Но она всё равно должна найти способ наказать его! И Настя придумала способ. У Тофика денег — куры не клюют. Пусть он купит ей что-нибудь. Но не обычную шмотку, а что-то действительно дорогое и приличное.

— Я хочу машину, — вдруг вырвалось у неё.

— Что? — Тофику показалось, что он ослышался.

Чего ещё захотела эта дура, которая обычно говорит на неправильном украинском языке — Тофик, смотрящий за рынком, прекрасно знал, КАК надо разговаривать на украинском, иногда переходя на русский. На русский Настя переходила, когда хотела что-то от него получить.

Эта толстуха была необычайно алчной и меркантильной — и это при том, что жила в доме одного из самых богатых людей России! Хотя Резник явно не разгонится покупать ей тачку. Судя по рассказам Насти, он недолюбливает её. Тофик даже посочувствовал этому Резнику. И верно, такая племянница достанет кого угодно!

Он был так рад, когда Малик разрешил ему больше не общаться с ней! А теперь вот отец заставляет делать то же самое, что и прежде.

Шахиду тоже нужна информация о событиях в доме противника. И Настя, по его словам, должна эту информацию предоставить. А как Тофик заставит её выспрашивать у олигарха предпринятые им шаги по отношению к Семье? Да Анатолий Максимович ни слова ей не скажет, наоборот, что-то заподозрит…

С чего бы это тупая племянница его жены интересуется его нефтяными делами?! Шахиду было легко приказать, но вот как Тофик это исполнит? Как он заставит Настю узнавать всё это и передавать ему? Как он заставит узнать её пароль электронной почты Резника?

Вот где пригодилась бы Жанна, но отец выгнал её. Он попросту шантажировал Жанну, и Тофик это понимал. Шахиду хотелось самому главенствовать в семье, и Жанна была его конкуренткой, довольно сильной. Поэтому он и выставил перед общиной это дело так, будто Жанна чуть ли не сама убила дядю Малика. А ведь, если разобраться, Малик первым начал эту войну с Резником. И Резник наказал его тоже по справедливости. Но справедливость хороша, когда речь идёт о чужих людях, а не о любимых родственниках…

38
{"b":"19887","o":1}