ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Все, Оленька, теперь все… У вас сейчас такие глаза… Польские тени… А глаза?.. А почему вы в кофточке? Вам дует? Я ему сделаю втык – ключи дает, а щели не заделаны!.. А хотите, мы сейчас с вами… А почему вы уже в плаще? Оленька, подождите, я идиот! Нет, идиот! Хотите, я дам себе по морде?.. У вас тушь потекла… Почему не провожать?.. Оля!.. Зачем же так… Зачем так хлопать дверью?..

Так… Допьем эту гадость – на брудер­шафт… Где тут был сырок?.. А эта все поет…

Алло, дайте пятый. Алло, это я. В ППО был? Послали? Ладно, скажи им, он пошел…

Алло, девушка, скажите, какой код звонить в Испанию? Как вы сказали? Ноль три?.. Ну правильно…

Алло? Двадцать один час сорок минут. Правильно… Двадцать один час сорок одна минута… Вот время летит, а?

1981

Хочется

– Ох, какие у тебя глаза! У тебя такие глаза! Просто утонуть можно… И такие лучики! Ты мне веришь?

– Верю.

– И голос… Слышишь, какой у тебя голос? Такой, прямо весь бархатный, журчащий, серебристый, нежный, чуткий, отзывчивый, пользуется большим авторитетом… Ты мне веришь?

– Верю.

– А еще улыбка! Такая она у тебя какая-то… Прямо улыбка, и все! Веришь?

– Верю.

– И вообще… Я без тебя – это не я, а кто-то другой, и он о тебе думает, и тогда он – это опять я! Веришь?

– Верю.

– И что я – только свистни! И звезды с неба, и розы в мороз, и пить брошу… Веришь? Веришь?

– Верю.

– И что всегда, навсегда, навек, бесконечно, нескончаемо, до самого конца – веришь?

– Верю.

– Потому что ты дура! Я же тебе вру! Вру я тебе! Понимаешь, все вру! Ты это знаешь?

– Знаю.

– Глаза, называется… Сплошной астигматизм! Астигматизм видно, а глаз нет! Ты это знаешь?

– Знаю.

– А голос! Да ты ж только рот откроешь – матери детей прячут! Ты это знаешь?

– Знаю.

– Да перестань улыбаться! Люди плачут веселей, чем ты улыбаешься! Знаешь это?!

– Знаю.

– А то, что я ради тебя – ни палец о палец! Только за водкой! Знаешь?!

– Знаю.

– И вообще – я тебя брошу еще до того, как познакомлюсь! Знаешь?

– Знаю.

– Так какого черта ты мне веришь? Если все знаешь? Что ж ты мне веришь-то?!

– Так ведь… хочется!

1979

За все хорошее

У нас в том году ничего такого плохого не было, но хорошего даже намного больше. Чего говорить – удачный был год вообще.

Например, на восьмое марта у нас в троллейбусе мужик стал к выходу продираться и одного парня пихнул животом И тот за это вынул ножик и мужику – прямо в живот, мужик прямо обалдел и помер, а парень-то вместо него вышел из троллейбуса и в кино пошел. Но что хорошо – Бог правду видит, кинотеатр-то не работал, его как раз в пятницу сожгли, чтобы не мешали в нем делать казино.

Потом еще на майские один на «шестерке» у светофора «девятку» подрезал, и тот за это его догнал и из автомата прямо на ходу – ба-ба-ба-ба! – и по окружной оторвался, а «шестерка» прямо в бензовоз – а там бензина-то уже не было. Его ночью какие-то пацаны украли, на всякий случай зарезав шофера, чтобы не сердился. Но что хорошо – шофер уже до этого был обкуренный, так что даже ту «шестерку» не видал вообще.

А еще в июле в парикмахерской одна стала лезть на маникюр без очереди: я, говорит, на свадьбу опаздываю, я, говорит, подруга невесты, понятно тебе, проститутка? а та говорит, шла бы ты, подруга, в жопу, а эта ей в лицо плеснула такое, что той уже стричься не придется. Но что хорошо – на свадьбе было все по-тихому, потому что жених сразу же после «Горько!» заворот кишок получил, потому что водку эти козлы брали у вокзала.

А под первое сентября один вечером шел, а тот к нему подходит – дай лишний билетик, а этот говорит, самому нужен, и тот ему ногой раз по печени, и этот – с катушек, а тот стал ему землю в рот запихивать. Но что удачно – ему тут же самому череп проломили, чтоб не безобразил возле филармонии.

А в октябре один заявился домой поддатый, и пока жена спит, стал ночью Людке звонить, и не туда попал, а у Людки ее мужик уже спал, и он его разбудил, а у Людки там был определитель, и ее мужик по номеру адрес узнал, и к этому приехал и ему фанату – в окно, и прямо его в клочья. Но что удачно – жены-то его дома не было, она как раз ту Людку выследила и в подъезде ее душила чулком.

А еще в апреле эта медсестра главврачу гово­рит, мне за свой счет надо, а он говорит, и так работать некому, а она говорит, ну, ладно, взяла шприц и заместо глюкозы пошла всем лежачим колоть стрихнин. Но что хорошо – у нее только на две палаты хватило, а остальные своей смертью уже до этого умерли, потому что им не то переливали, и теперь их за эту инфекцию всех посадят.

А в сентябре у одной дочка не дала соседке по парте арифметику списать, и та за это ее в туалете дождалась, и они ей стали прибивать руки к подоконнику. Но что хорошо – подоконник обломился, потому что школа-то уже аварийная, а деньги-то на ремонт уже украл один из второго «Б» – на аборт завучу, которая от него залетела.

А у одного соседка за стенкой круглый год на рояле пиликала – блин, вообще спать не давала! И они купили у одного мичмана кило урана и ей под дверь сунули, и она пиликать-то перестала, зато теперь всю дорогу с животом бегает и воду спускает, блин, с таким грохотом! – еще хуже, чем на рояле, и они уже с одним договорились, чтоб ихнего сантехника пришить, чтоб он, сука, бачки вовремя чинил, но что удачно – его еще во вторник током убило, прям вчерную обуглился.

И вообще хорошего на свете намного больше. Тем более под Новый год.

Тут прямо тридцать первого одна нашла кошелек и сама открывать не стала, молодец, а в милицию понесла. А там дежурный попался толковый и сразу открыл – и оттуда, из кошелька этого, какой-то синий газ повалил, и тетка-то сразу задохлась, а дежурный только ослеп и с ума сошел, но что удачно – из отделения больше никто не пострадал: они как раз все в засаде сидели на того маньяка, который блондинок ловил и прямо в лифте их своей бритвой…

Ну, все, не будем задерживать. У всех налито?

За все как есть в жизни хорошее!

С новым счастьем!

1998

Бабы!

Обращение лучшей половины к самой себе

Дорогие сестры!

Матери и дочери, жены и любовницы, работницы, колхозницы, интеллигентки!

К вам обращаюсь я, солдатки и матроски, старшинки и офицерки, генералки и адмиралки великой армии советских баб!

Подруги!

Родина – в опасности! Мы – у черты! И незачем бегать и искать, кто виноват. Ибо виноваты – мы! Многие годы мы были дуры. Под влиянием народных сказаний и картин Васнецова мы ждали милостей от мужика. И в процессе ожидания не заметили, что ждать уже не от кого, ибо мужик в стране исчез как класс. Потому что то, что вползает по вечерам в дом с перекошенной от митингов харей и урчащим желудком, не есть мужик! Это побочный продукт того, что мы строили.

Правда, раскопки показывают: мужик в стране был. Но самых лучших мы потеряли в гражданскую, самых достойных – в Отечественную. Последних нормальных мужиков правительство забросило в космос и выпихнуло на Запад.

С кем остались мы?

Пока мы здесь клали шпалы, месили бетон и рожали в условиях, в которых не рожает даже медведица, нас вели эти, которые, с одной стороны, конечно, не женщины, но с другой – назвать их мужиками значит плюнуть себе в лицо. Нам достались алкаши и депутаты, при одном взгляде на которых у кормящих скисает молоко. Они теперь дорвались до своих трибун и еще сто лет будут орать, плевать друг на друга и разбираться – кто какой партии, кто какой нации, а кто просто козел…

Девки! От этих ждать больше нечего. И пора понять: Родину продали не большевики, не троцкисты, не сионисты, не кооператоры. Ее продали все мужики! Это они продали нефть, лес, уголь и на эти деньги устроили всесоюзную пьянку, а чтобы добить нас окончательно, еще и борьбу с пьянкой.

24
{"b":"19894","o":1}