ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Идите, – ответил Девийяр.

Адамберг положил конверт в прозрачный пакетик и отдал одному из лейтенантов.

– Отправьте вместе со всем остальным на экспертизу, – сказал он. – Сделайте пометку – важно и срочно.

Час спустя, когда выносили труп, он покинул дом, оставив двух офицеров опросить соседей.

XVII

В пять часов вечера двадцать три сотрудника уголовного розыска собрались вокруг Адамберга, расставив стулья среди кусков штукатурки. Не было только Ноэля и Фруаси, дежуривших на площади Эдгар-Кине, и двух офицеров, оставшихся на улице Жан-Жака Руссо.

Адамберг кнопками прикрепил план Парижа на недавно окрашенную стену. Потом, держа в руках список, молча воткнул большие красные булавки в четырнадцать домов, помеченных четверками, а пятнадцатую, зеленую, в дом, где произошло убийство.

– Семнадцатого августа, – начал Адамберг, – на земле появился человек, задумавший убивать людей. Назовем его «С.Т». Этот С.Т. не кидается на первого встречного. Сначала он тщательно готовится и на подготовку тратит почти целый месяц, хотя, возможно, все началось гораздо раньше. Атакует он на двух фронтах. Первый: он выбирает дома в Париже и ночью рисует на дверях квартир черные цифры.

Адамберг включил проектор, и на белой стене появилась большая перевернутая четверка.

– Эта четверка не простая, она перевернута зеркально наоборот, у нее широкая ножка и две поперечные палочки на конце. Все рисунки точно такие же. Внизу справа он пишет две заглавные буквы «СТ». В отличие от четверок, эти буквы написаны просто и без узоров. Такие цифры он рисует на дверях всех квартир, кроме одной. Дверь выбрана произвольно. Дома, видимо, также выбираются наобум. Они расположены в одиннадцати разных округах, на больших проспектах или незаметных улочках. Номера домов попадаются четные и нечетные, сами дома очень разной архитектуры и эпох, богатые и бедные. Можно подумать, что С.Т. стремится к разнообразию во всем. Как будто он хочет сказать, что может настичь каждого, никто от него не скроется.

– А жители этих домов? – спросил один лейтенант.

– О них позже, – сказал Адамберг. – Нам удалось узнать смысл этой перевернутой четверки. В прошлом такой знак служил талисманом от чумы.

– Какой еще чумы? – спросил кто-то.

Адамберг без труда узнал кустистые брови бригадира.

– На свете существует только одна чума, Фавр. Данглар, будьте добры, напомните нам о ней в двух словах.

– Чума появилась на Западе в 1347 году, – сказал Данглар. – За пять лет она опустошила Европу от Неаполя до Москвы и унесла тридцать миллионов жизней. Эту самую страшную болезнь в истории человечества назвали черной смертью. Это название важно для следствия. Чума пришла…

– В двух словах, Данглар, – перебил Адамберг.

– Потом эпидемии вспыхивали почти каждые десять лет, уничтожая целые области, и окончательно исчезла она только в восемнадцатом веке. Я еще не сказал о раннем Средневековье, ни о современности, ни об эпидемиях на Востоке.

– Очень хорошо, достаточно. Этого хватит, чтобы понять, о чем речь. Мы говорим о чуме, корни которой уходят глубоко в историю, она убивает каждого пятого за десять дней.

После этих слов послышался ропот. Сунув руки в карманы и глядя в пол, Адамберг ждал, пока снова установится тишина.

– А разве человек с улицы Руссо умер от чумы? – неуверенно спросил кто-то.

– Сейчас дойдем и до этого. Второй фронт действия убийцы: семнадцатого августа СТ. делает первое объявление в общественном месте. Его выбор пал на перекресток Эдгар-Кине – Деламбр, где один человек избрал себе старинную профессию глашатая и пользуется некоторым успехом.

Поднялась чья-то рука.

– Как он это делает?

– Он привязывает к дереву урну, которая висит там день и ночь, и люди кладут в нее записки, которые нужно прочесть, как я предполагаю, за небольшое вознаграждение. Три раза в день глашатай собирает почту и читает ее на площади.

– Чушь какая, – сказал кто-то.

– Может быть, но дело процветает, – сказал Адамберг. – Продавать слова не глупее, чем продавать цветы.

– Или быть полицейским, – послышалось слева.

Адамберг заметил говорившего, невысокого улыбающегося офицера, с проседью на редких волосах, обрамлявших лысину.

– Или быть полицейским, – согласился он. – Послания СТ. непонятны широкой публике, да и никакой публике вообще. Его письма – это короткие отрывки из старинных книг, написанных по-французски, а иногда и на латыни, и запечатанные в большие конверты цвета слоновой кости. Письма отпечатаны на компьютере. На площади живет человек, понимающий в старинных книгах, которого эти письма заинтересовали настолько, что он решил в них разобраться.

– А кто он и чем занимается? – спросил какой-то лейтенант с блокнотом на коленях.

Адамберг секунду помедлил.

– Его фамилия Декамбре, – сказал он. – Он на пенсии и подрабатывает «консультантом по жизненным вопросам».

– На этой площади все чокнутые, что ли? – спросил другой.

– Возможно, – сказал Адамберг. – Но все зависит от того, как на это посмотреть. Когда смотришь на вещи издалека, все кажется нормальным. А если подойти поближе и присмотреться, начинаешь замечать, что все вокруг более или менее чокнутые, на этой площади или на другой, где-то далеко или даже в нашем отделе.

– Я не согласен, – выкрикнул Фавр. – Только больной может выкрикивать на площади разную чушь. Пошел бы да вставил хорошенько, сразу мозги прочистятся. На улице Гэте любая шлюха за три сотни ноги раздвинет.

Послышались смешки. Адамберг спокойно оглядел присутствующих, и там, куда он смотрел, смех затихал, потом его взгляд остановился на бригадире.

– Я говорил, Фавр, что среди нас есть чокнутые.

– Послушайте, комиссар… – Фавр подскочил, краска залила ему лицо.

– Молчать, – оборвал его Адамберг.

Ошеломленный, Фавр рухнул на стул, словно его ударили. Адамберг немного помолчал, скрестив на груди руки.

– Я уже однажды просил вас думать, прежде чем говорить, Фавр, – еще медленнее заговорил Адамберг. – Прошу вас об этом во второй раз. У вас же есть мозги, так поищите их. А не удастся найти – отправитесь шутить с глаз долой, подальше от уголовного розыска.

Потеряв интерес к Фавру, он снова взглянул на план Парижа и продолжал:

– Этому Декамбре удалось разгадать смысл посланий С.Т. Все они взяты из старинных трактатов о чуме или одного личного дневника, где об этом рассказывается. В течение месяца С.Т. ограничивался описанием признаков этой болезни. Потом он пошел дальше и объявил о пришествии чумы в город в прошлую субботу, в «квартале Руссо». Через три дня, то есть сегодня, был обнаружен первый труп в доме, где были нарисованы четверки. Жертва – молодой владелец гаража, холостяк, серьезный человек, к уголовной ответственности не привлекался. Его нашли полностью раздетым с черными пятнами на теле.

– «Черная смерть», – раздался тот же голос, который спрашивал о причине смерти.

Адамберг различил застенчивого юношу с еще нежными чертами лица и большими зелеными глазами. Рядом с ним поднялась сердитая женщина с крупным лицом.

– Комиссар, – сказал она, – чума – чертовски заразная болезнь. У нас никаких доказательств, что этот человек умер не от чумы. А вы брали с собой четверых полицейских, даже не дождавшись заключения врача.

Адамберг задумчиво подпер голову кулаком. Это собрание, которое он созвал, чтобы сообщить чрезвычайную информацию, становилось своего рода притиркой с игрой мускулов и провокационными выпадами.

– Чума, – сказал Адамберг, – не передается при контакте с больным. Эту болезнь переносят грызуны, в частности крысы, инфекция передается человеку через укус зараженных блох.

Адамберг совсем недавно вычитал это в словаре.

– Когда я привел с собой четырех человек, – продолжал он, – было уже ясно, что человек умер не от чумы.

– Почему? – спросила женщина.

Данглар пришел на выручку комиссару.

24
{"b":"199","o":1}