ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Чернокнижники выбирают блондинок
Призрак Канта
Как найти деньги для вашего бизнеса. Пошаговая инструкция по привлечению инвестиций
Гениальная уборка. Самая эффективная стратегия победы над хаосом
Автомобили и транспорт
Эрхегорд. Старая дорога
100 книг по бизнесу, которые надо прочитать
Зарабатывать на хайпе. Чему нас могут научить пираты, хакеры, дилеры и все, о ком не говорят в приличном обществе
Метро 2033: Край земли-2. Огонь и пепел
A
A

– Я знаю, что он здесь, – сказал комиссар.

– Где здесь?

– Здесь, на площади.

У Адамберга не было телевизора, и он привык, если ему было нужно, заходить в ирландский паб в ста метрах от своего дома, там гремела музыка и витали пары пива «Гиннес», а официантка по имени Энид, которая давно его знала, разрешала ему смотреть маленький телевизор под стойкой. Без пяти восемь он открыл дверь с надписью «Черные воды Дублина» и прошел за стойку. Слова «черные воды» как нельзя лучше выражали то, что он чувствовал с самого утра. Пока Энид готовила для него картошку с салом – где ирландцы брали такой громадный картофель, над этим стоит подумать на досуге, когда голова не будет забита сеятелем чумы, – Адамберг, приглушив звук, слушал новости. Как он и опасался, все грозило кончиться катастрофой.

Диктор сообщил о тревожных обстоятельствах смерти троих человек, погибших в Париже в ночь с понедельника на вторник и со среды на четверг. Жертвы проживали в домах, где появились нарисованные четверки, о которых говорилось позавчера в официальном обращении префектуры полиции в телевизионном выпуске новостей. Значение этих цифр, которое полиция не пожелала раскрыть, стало теперь известно благодаря письму самого художника, присланному в агентство «Франс Пресс». К анонимному посланию отнеслись крайне осторожно, и пока ничто не подтверждает его подлинность. Однако в нем автор утверждает, что трое мужчин умерли от чумы, и заявляет, что он уже давно предупреждал о ее приходе жителей столицы через публичные объявления, которые читают на перекрестке Эдгар-Кине – Деламбр. Подобное заявление заставляет думать, что мы имеем дело с сумасшедшим. Если на теле убитых и были признаки «черной смерти», префектура полиции утверждает, что они стали жертвами серийного убийцы и смерть наступила от удушения. Адамберг услышал свою фамилию.

Потом показали двери с нарисованными четверками, последовали подробные пояснения, опрос жителей домов, показали площадь Эдгар-Кине. После чего на экране собственной персоной возник окружной комиссар Брезийон, сидевший у себя в кабинете на набережной Орфевр, и со всей серьезностью сообщил, что люди, которым угрожает маньяк, находятся под строгой охраной полиции, что слух о чуме – выдумка человека, которого сейчас разыскивают, а черные пятна на теле убитых сделаны древесным углем. Вместо того чтобы на этом успокоиться, выпуск завершился документальным экскурсом в историю чумы во Франции с кучей картинок и зловещими комментариями.

Адамберг удрученно сел за столик и, не глядя в тарелку, принялся за гигантскую картошку.

В «Викинге» прибавили звук телевизора, а Бертен задержал горячее и не ударил в гонг. Жосс был в центре общего внимания и, как мог, отбивался от сыпавшихся на него вопросов. Ему на выручку пришел Декамбре, хранивший удивительное хладнокровие, и Дамас, который хоть и не знал, на что мог сгодиться, но все же чувствовал, что страсти накаляются, и не покидал Жосса ни на минуту. Мари-Бель расплакалась, чем не на шутку перепугала Дамаса.

– У нас чума? – воскликнула она, слушая новости, и ее возглас выразил общую тревогу, которую никто не решился столь же простодушно высказать вслух.

– Ты что, не слыхала? – прогремел голос Лизбеты. – Они умерли не от чумы, эти трое, их задушили. Не слышала разве? Слушать надо, Мари-Бель!

– Откуда мы знаем, может, полиция нам лапшу на уши вешает? – высказался мужчина из бара. – Думаешь, Лизбета, если начнется чума, они так нам любезно все и сообщат? Держи карман шире! Много они тебе рассказали про коров да про кукурузу?

– А пока суть да дело, мы жрем ихнюю кукурузу как миленькие, – отозвался другой.

– Я лично ее уже не ем, – заявила какая-то женщина.

– Да ты никогда ее и не ела, – возразил ее муж, – ты ее не любишь.

– А все их идиотские эксперименты, – снова раздался голос из бара, – небось опять дурака сваляли да выпустили болезнь на свободу. А зеленые водоросли? Знаешь, откуда они взялись?

– Ага, – ответил кто-то. – А теперь не знают, как от них избавиться. Как с кукурузой и коровами.

– Нет, ты представляешь, уже трое умерли! И как они собираются это остановить? Наверняка сами не знают, я тебе точно говорю.

– Да уж, – отозвался парень из глубины бара.

– Господи ты боже мой! – стараясь всех перекричать, крикнула Лизбета. – Этих мужиков задушили!

– Потому что на их дверях не было четверок, – продолжал один из собеседников, задрав указательный палец. – Они не были защищены. По телику же объяснили, не слышали, что ли? Нам что, приснилось, что ли?

– Так если все правда, значит, никто ничего не выпускал, это тот тип ее насылает.

– Говорю вам, они упустили бациллу, – уверенно заявил мужчина, – а тот тип старается защитить людей и предупредить их. Он делает что может.

– А почему же он тогда некоторых пропускает? И почему раскрасил так мало домов?

– Слушай, он же тебе не Господь Бог. У него что, десять рук? Сам иди и рисуй свои четверки, если в штаны наложил.

– Господи ты боже мой! – снова возопила Лизбета.

– А что случилось? – робко осведомился Дамас, но никто не обратил на него внимания.

– Довольно, Лизбета, – сказал Декамбре и взял ее за руку. – Они совсем с ума посходили. Будем надеяться, что за ночь они успокоятся. Пора подавать ужин, зови жильцов.

Пока Лизбета собирала свое стадо, Декамбре удалился из бара, чтобы позвонить Адамбергу.

– Комиссар, у нас такие страсти разгорелись, – сказал он. – Люди голову теряют.

– Здесь тоже, – ответил Адамберг из ирландского бара. – Кто сеет сплетни, пожнет панику.

– Что вы собираетесь делать?

– Неустанно твердить, что трое человек были убиты. Что у вас там говорят?

– Лизбета всякого повидала, ее ничем не проймешь. Ле Герну почти наплевать, он старается оградить свое ремесло, эта не та буря, чтобы его напугать. Бертен, похоже, взволнован, Дамас ничего не понимает, а у Мари-Бель истерика. Остальные болтают то, что обычно в таких случаях – от нас, мол, все скрывают, нам ничего не говорят и времена года перепутались. «Зима теплая, вместо того чтобы быть холодной; лето прохладное, вместо того чтобы быть жарким; то же самое с весной и осенью».

– Вам бы на сцене выступать, советник.

– Вам тоже, комиссар.

– Подмостки меня вряд ли прославят.

– Что вы намерены делать?

– Я намерен отправиться спать, Декамбре.

XXII

В пятницу в восемь утра на помощь отделу по расследованию убийств Адамберга было прислано подкрепление из двенадцати человек, и в срочном порядке установлены пятнадцать дополнительных телефонов, чтобы отвечать на звонки, которые обрушились на полицию других округов, откуда их переключали в уголовный розыск. Несколько тысяч парижан требовали ответа, правду ли сказала полиция о троих умерших, надо ли принимать меры предосторожности и что вообще делать. Префектура дала приказ всем комиссариатам регистрировать каждый звонок и отслеживать по одному всех паникеров, которые становились причиной беспорядка.

Утренние газеты не собирались утихомиривать растущее беспокойство. Адамберг разложил основные издания на столе и просматривал одно за другим. Газеты пестрели крупными заголовками статей, в которых повторялись вчерашние новости с фотографиями и раздутыми комментариями, многие издания поместили на первой полосе изображение перевернутой четверки. Некоторые журналисты преувеличивали опасность, другие осторожничали и старались быть более сдержанными. Зато все газеты сочли необходимым привести полный текст обращения комиссара Брезийона. И в каждой были напечатаны два последних «странных» письма. Адамберг перечитал их, пытаясь представить себя на месте человека, который слышит об этом впервые, тем более теперь, когда имеются уже три черных трупа.

Бич сей всегда наготове и к услугам Божьим, который посылает и отводит его, когда захочет.

Внезапно прошел слух, который вскоре подтвердился, что в городе разразилась чума на двух улицах сразу. Говорили, что у двоих (…) были обнаружены все явные признаки болезни.

33
{"b":"199","o":1}