ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Еще не пробило одиннадцати, когда он появился на улице Конвенции. Там он заметил двоих агентов в неприметной машине неподалеку от дома девушки. На пятом этаже горел свет. Значит, можно звонить к ней, не боясь разбудить. Но Лизбета говорила, что Мари-Бель больна, и он стоял в нерешительности. С Мари-Бель он чувствовал себя точно разделенным надвое, так же, как с Клементиной и Дамасом. Они были так убеждены в своей невиновности, что это обескураживало его, но в то же время он твердо знал, что сеятель теперь у него в руках, сколько бы народу ни скрывалось за этой маской.

Комиссар поднял голову и оглядел дом. Здание в стиле Османа, построенное из тесаного камня, с резными балконами. В квартире было шесть окон. Большое наследство оставил Эллер-Девиль, очень большое. Адамберг недоумевал, почему Дамас не обзавелся шикарным магазином вместо той темной и тесной конуры под названием «Ролл-Райдер».

Пока он нерешительно топтался в тени, дверь подъезда распахнулась. Из нее вышла Мари-Бель под руку с невысоким мужчиной, они прошли несколько шагов в его сторону по пустынному тротуару. Девушка что-то говорила ему возбужденно и нетерпеливо. Любовник, подумал Адамберг. Поссорились из-за Дамаса. Он тихонько подошел ближе. Тонкий силуэт двух светлых голов ярко выделялся в свете фонаря. Мужчина обернулся, чтобы ответить Мари-Бель, и Адамберг увидел его лицо. Довольно красивый малый, немного бесцветный, бровей не видать, но довольно изящный. Мари-Бель крепко обняла его, потом расцеловала в обе щеки, прежде чем расстаться.

Адамберг видел, как дверь подъезда закрылась за ней, а молодой человек зашагал прочь по тротуару. Нет, не любовник. Любовника не целуют в щеки и так быстро. Значит, это кто-то другой, может быть, друг. Адамберг проследил взглядом за удалявшимся молодым человеком, потом перешел улицу, чтобы навестить Мари-Бель. Она не была больна. У нее было свидание. Неизвестно с кем.

С братом.

Адамберг остановился, держа руку на ручке двери. Ее брат. Это ее младший брат. Те же светлые волосы, незаметные брови, та же жеманная улыбка. Бледная копия Мари-Бель. Младший братец из Роморантена, который так боится Парижа. И который, однако, сейчас здесь. Тут Адамберг вспомнил, что в распечатке не было ни одного телефонного звонка в Роморантен, департамент Луар-э-Шер. И однако его сестра якобы постоянно ему звонила. Парнишке нелегко жилось, он ждал новостей.

Но парнишка оказался в Париже. Третий потомок семьи Журно.

Адамберг побежал вдоль по улице Конвенции. Она была длинной, и молодого Эллер-Девиля было видно издалека. Метрах в тридцати комиссар замедлил шаг и пошел по теневой стороне. Молодой человек часто поглядывал на шоссе, как будто искал такси. Адамберг спрятался у подъезда, чтобы вызвать машину. Затем спрятал телефон в карман, снова достал и посмотрел на экран. По его безжизненным глазам он понял, что Камилла не позвонит. Пять лет, десять лет, может быть, никогда. Что ж, тем хуже, ему все равно.

Он отогнал эту мысль и снова пустился в погоню за Эллер-Девилем.

Эллер-Девиль-младший, второй мужчина, тот, что закончит дело с чумой, пока старший брат и Мане задержаны. Ни Дамас, ни Клементина ни секунды не сомневались, что эстафета подхвачена. Могущество семьи не угасло. Потомки Журно стояли друг за друга горой, они бы не стерпели позора. Они повелители, а не жертвы. И у них оскорбление смывается кровью чумы. Мари-Бель только что передала дело в руки младшего Журно. Дамас убил пятерых, этот прикончит троих.

Ни в коем случае не упустить его и не спугнуть. Идти следом было нелегко, молодой человек все время оборачивался к дороге, и Адамберг тоже, боясь, что подъедет такси и он не сможет задержать его, не наделав шуму. Тут комиссар заметил бежевую машину, которая медленно ехала, включив ближний свет. По номерам он сразу узнал своих. Машина поравнялась с ним, и комиссар, не поворачиваясь, незаметно сделал шоферу знак замедлить ход.

Через четыре минуты молодой Эллер-Девиль остановил такси на перекрестке Феликс-Фор. В тридцати метрах от него Адамберг запрыгнул в бежевую машину.

– Следом за такси, – шепнул он, мягко закрыв дверь.

– Ясно, – ответила лейтенант Виолетта Ретанкур, крупная полная женщина, которая так яростно нападала на него на первом срочном собрании.

Рядом с ней Адамберг узнал молодого Эсталера с зелеными глазами.

– Ретанкур, – отрекомендовалась женщина.

– Эсталер, – представился молодой человек.

– Потихоньку езжайте следом, осторожно, Ретанкур. Я этим человеком дорожу, как зеницей ока.

– А кто он?

– Второй мужчина, правнук Журно, маленький повелитель. Он-то и должен казнить одного в Труа, другого в Шательро и Кевина Рубо в Париже, как только мы его отпустим.

– Сволочи, – припечатала Ретанкур. – Так им и надо.

– Мы не можем сидеть и смотреть, как их будут душить, лейтенант, – возразил Адамберг.

– Почему бы и нет? – спросила Ретанкур.

– Они не уйдут от возмездия, помяните мое слово. Если не ошибаюсь, Журно-Эллер-Девили действуют в порядке возрастания, от наименьшего зла к наибольшему. Мне кажется, они начали убивать с самого невинного из банды, а закончат главным подонком. Потому что мало-помалу все члены шайки, как Сильвен Мармо и Кевин Рубо, поняли, что бывшая жертва вернулась. Трое последних знают, ждут и трясутся от страха. Это тоже часть мести. Налево, Ретанкур.

– Вижу.

– По логике последний в списке должен быть заказчиком. Физик, авиаконструктор, способный понять, что открытие Дамаса очень ценно. Не может быть, чтобы в Труа и Шательро таких были тысячи. Я подключил Данглара к поиску. А он его обязательно найдет.

– Можно просто подождать, пока парень сам приведет нас к нему.

– Это большой риск, Ретанкур, доверить козе капусту. Если можно действовать по-другому, без этого лучше обойтись.

– Куда нас ведет этот парнишка? Мы едем прямо на север.

– Он едет к себе в гостиницу или на съемную комнату. Получил указания и едет спать. Ночь будет тихой. Не поедет же он на такси в Труа или Шательро. Сегодня вечером нам нужен только адрес его жилища. А завтра он займется делом. Ему надо спешить.

– А его сестра?

– Мы знаем, где она, за ней наблюдают. Дамас передал ей все подробности, чтобы она рассказала их брату в случае срыва. Для них главное завершить начатое, лейтенант. Они одержимы этим. Закончить работу. Потому что Журно не знали поражений с 1914 года, и они не должны их узнать.

Эсталер присвистнул:

– Тогда я точно знаю, что я не Журно.

– И я тоже, – сказал Адамберг.

– Мы у Северного вокзала, – перебила Ретанкур. – А если он сейчас сядет в поезд?

– Слишком поздно, и он с пустыми руками.

– Он может отправиться налегке.

– А черная краска, лейтенант? А отмычки? А конверт с блохами? А слезоточивый газ? Удавка? Уголь? Не мог же он все это сунуть в задний карман.

– Значит, младший братец тоже с замками на «ты»?

– Конечно. Если только он не выманит жертву наружу, как Виара и Клерка.

– Будет не так-то просто, – заметил Эсталер, – если жертвы уже начеку. А по вашим словам, они должны насторожиться.

– А сестра? – продолжила Ретанкур. – Девушке гораздо легче выманить мужчину на улицу. Она красивая?

– Да. Но я думаю, что Мари-Бель только принимает и передает сведения. Не думаю, что она знает все. Она наивна, болтлива, вряд ли Дамас доверяет ей, а может, хочет ее защитить.

– Мужское дело, так, что ли? – сурово заметила Ретанкур. – Дело для суперменов?

– В том-то все и дело. Притормозите, Ретанкур. Гасите фары.

Таксист высадил юношу у канала Сен-Мартен на безлюдной набережной Жеммап.

– Тихий уголок, ничего не скажешь, – проговорил Адамберг.

– Ждет, пока такси уедет, прежде чем идти к себе, – предположила Ретанкур. – Супермен осторожничает. По-моему, он дал не тот адрес и пойдет пешком.

– Следуйте за ним, не включая фар, – велел Адамберг, когда молодой человек тронулся в путь. – Так. Стоп.

– Сама вижу, черт, – выругалась Ретанкур.

56
{"b":"199","o":1}