ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А ты свои мазала? Давай я тебе… – шевельнулся Янг.

– Мазала! Лежи спокойно… Вот, видишь, на руках болячки подсыхать начали… Тут немножко мази осталось, спрячь, в другой раз смажешь. Ну, я побежала! А то еще увидят нас вместе! – Натача вскочила на ноги – бух головой о крышу! Чуть не свернула ее набок.

Почти всю ночь лил дождь. Гремел, не утихая, гром, сверкали ослепительные молнии. По двору неслись потоки воды, унося мусор и нечистоты. Янг сидел по щиколотки в воде – будку подтопило – и, пугаясь и молясь, слушал грозу, слушал, как стонет, скулит, жалуясь кому-то, отец.

3

Заснул, должно быть, на рассвете, забившись в угол, и только намучился, а не выспался. Потом перебрался к хлевушку, в котором был заперт отец. Янг успел снова уснуть под дверью хлевушка, но его разбудил Амара.

– Здравствуй, властитель земли и неба! – странно поздоровался он.

– Бессмертный[2], ты?.. Нашел властителя!

– А что? Вся земля под тобою, небо – над тобою. Кто все это сможет у нас отнять? Никто. Пока будем живы – никто.

– Земли подо мной на шаг – да и та чужая. Остров отняли, дом развалили… Ни мамы, ни отца… – Душевная боль исказила лицо Янга, еще минута – и расплакался бы.

– День, начатый со слезами, не приносит удачи, как говорит дед Амос. На вот, подкрепись. И пойдем, – Амара протянул ему два вареных плода пандануса. На плече у Амары висела белая пластмассовая сумка, видать не пустая, потому что низ ее оттянулся, что-то тяжело распирало сумку в стороны.

– Куда… пойдем? – почему-то немного испугался Янг. Вытер глаза, начал выгрызать, высасывать мучнистую мякоть из твердых волокон-жил, которые пронизывали плоды.

– Мы должны взять на себя то, от чего отказались взрослые. Если старшие отступают, вперед должны выходить мы.

– Солнце еще низко, а тебе уже напекло голову.

– Не бойся, я не заговариваюсь. Нам надо оглядеть горы. А может, и правда найдем там вольную землю? Все, что выявим, увидим – расскажем людям.

– Выявишь, разевай рот… Как на болоте, в манграх… У тебя из еды ничего больше нет? Может, отцу подсунем, пока деда Амоса нет? – Янг посмотрел на Амарову сумку.

Интересно, как он относится к лишению свободы отца? Амара же более образован, умеет читать и писать, он не такой темный, как дед Амос. С Раджем дружит, а Радж чего только не повидал, чего только не знает. Каждый день со всякими буржуями встречается, со всего света съезжаются буржуи на Рай. А Радж с ними и по-французски, и по-английски, и по-всякому.

– Вообще… я немного припас… – похлопал Амара по сумке, смущенно покашляв. – Да вдруг мы навредим? Покормим изголодавшегося – сразу умереть может.

Янг молча слизывал слезы с губ, вытирал щеки. Поглядел на двери хлевушка, будто прощался с отцом навсегда.

– Я готов…

Пошли не в ту сторону, где кончались хибарки бедняков и начиналась свалка, а значительно левей, на юго-запад, вверх по склону. Тут были привилегированные кварталы, белоснежные коттеджи среди плантаций бананов, ананасов, кокосовых и ореховых пальм. То там, то сям на проволочных оградах, на заборах, на воротах висели вывески «Private».

– И тут прайвит, прайвит… – читал эти вывески Амара и сжимал зубы. – И тут не суйся, давно уже все стало частной собственностью.

Наконец пригород кончился. Крутизна склона резко возросла. Земля была уже скалистая, изрезана ямами и рвами, заросшими лесом. Некоторые деревья – пахутакавы – были похожи на гигантских сороконожек с уродливо длинными лапами, стволы их почти лежали, разостлав кроны на камнях. Изредка встречались на террасах узенькие клочки полей, были и брошенные участки, заросшие колючим кустарником и бурьяном. Першило в горле от дыма – тут и там вырубали и выжигали лес, пытались расчистить хоть небольшой участок и потом наносить туда земли. Мужчины, занимавшиеся этим, лазали по крутизне, как обезьяны, были почти голые, с небольшими повязками на бедрах. Темные тела блестели от копоти, грязи и пота. Валежник горел плохо, больше дымил, был еще сырой от ночного дождя. Амара старался заговорить то с одним, то с другим из работавших тут.

– А что – те брошенные участки на террасах уже ничьи?

– Можешь считать – ничьи. Там что-нибудь сможет расти только лет через пять. А то и никогда, поливай не поливай.

В голосе мужчины чувствовались усталость и отчаяние, и Амара с Янгом поняли: люди ничего хорошего от своей работы не ждут.

Все чаще попадались на пути огромные наплывы черно-бурой лавы – ноздреватые, замшелые. Будто некий великан, а может сам бог Вишну, замесил где-то там, наверху, тесто, а оно так бурно поднялось, вспухло, что расползлось во все стороны.

Карабкались, подавали друг другу руки или куски лиан и наконец оказались как бы на плоскогорье. Огляделись по сторонам – и сквозь чащу зелени увидели внизу воду. Не равнина тут была, а впадина с озером. А настоящая гора торчала еще дальше за озером. Самая маковка ее была не зеленой, а буро-синей, затянутой пеленой тумана или дыма. В одном месте среди зарослей белел, пенился водопадик. Но до него, видимо, было далеко, так как шум воды сюда не долетал.

– На ту гору не полезем, мы же не сумасшедшие… – каким-то равнодушным голосом сказал Амара. Чувствовалось, что он потерял уже всякую надежду что-либо отыскать здесь.

– Так давай хоть озеро обойдем, спустимся к воде, – предложил Янг.

– Кальдера называется… На месте этого озера было когда-то жерло вулкана, – сказал Амара. – Удивительно, правда? Не на самой макушке, а сбоку.

– Не выдумывай, – не поверил Янг. – Я на картинке видел вулкан, там из вершины горы поднимается дым, огонь и камни летят.

– Был, говорю, вулкан, да потух. А теперь в кратере вода и лес.

– А может быть извержение снова?

– Может. А когда – никто не знает… Спустимся ниже.

Янг лез за Амарой, стараясь повторять все его движения, хотя порой трудно было дотянуться до тех веток и тех выступов, какими тот пользовался.

– Вода!.. Холодная… И чистая, а казалось сначала, что черная.

Парни повисли, одной рукой держась за ветви, а другой зачерпывая воду, и пили, смаковали, никак не могли напиться. Вода вкусная, только немного чем-то припахивает, будто бы испорченным яйцом. Янг успел проголодаться за это время, и теперь в самый раз было бы снова подкрепиться. Но Амара даже не заикнулся про еду.

– Пошли, пошли дальше…

Легко Амаре подгонять: «Пошли…» Если бы Янг был такого роста и таким сильным, и он бы так ловко прыгал, карабкался, лез, продирался вперед, зависал на руках, раскачивался, чтобы сигануть с выступа на выступ.

Потом метров сто шли берегом озера, вдоль самой воды вела узкая отмель из серо-бурого гравия, гальки, кусочков вулканического синеватого пепла, окаменевшего от давности, а над головой нависали каменистые глыбы. Слышался уже шум воды, но это был не тот водопадик, который виднелся издалека среди скал и зелени. И ручей был меньше, и вода тут скакала с камня на камень, как по ступенькам. Возле устья и берега ручья и берег озера, даже отмель были разрыты, перекопаны. Кучи песка, гравия были примяты, истоптаны человеческими ногами, следы были и от босых ног, и от грубых ботинок и сапог.

– Кто-то рылся тут, как свинья, – будто про себя сказал Амара. Что-то ему не понравилось, что-то тревожило. Он огляделся, но что-нибудь увидеть дальше по берегу и вокруг было невозможно из-за скал, деревьев и кустов. – Что он тут искал? – Амара присел, поводил рукой по песку, покопался в нем.

Янг тоже пощупал, потер песок, вглядываясь в крупинки и камешки.

– Может, какие-нибудь самоцветы драгоценные, – сказал он.

– Давай немного поднимемся в гору. – Амара почти на корточках начал карабкаться по воде, по камням, Янг – за ним, и скоро они вымокли с ног до головы. Когда таким путем поднялись на плоскогорье, то увидели, что ручей тут более спокойный и широкий. Всюду на берегу песок насыпан бугорками, даже в воде, видно было, камни сдвинуты со своего места. Прошли еще немного туда, где ручей разделялся скалой на два рукава. Перешли через первый ручей, обогнули скалу, поплелись вниз по левому берегу более широкого протока, который все больше забирал вправо. Следы неизвестных искателей или исследователей замечались и тут: то в воде на мелком, то на самом берегу серели кучки гравия и песка, камешков, будто кто-то разделил зачерпнутую со дна мелочь по величине. Следы и тут были двоякие – от грубого сапога или ботинка и от босых ног. Значит, искатель был не один?

вернуться

[2]

Амара – бессмертный (сингал.).

14
{"b":"19902","o":1}