ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

О зубы стукнула какая-то посудина… Почувствовал запах воды и схватил банку обеими руками, пил теплую, пахнущую железом воду, хотелось пить и пить, пока не лопнет. В голове немного прояснилось… А глаза еще видели точно сквозь москитную сетку, и Пуол не узнавал человека, что тормошил его, а теперь поил водой, хотя лицо его казалось знакомым.

Банку отобрали, бросили под ноги, Пуола подхватили под локти, подняли. Из подвала вывели с трудом, и под стеной на тротуаре его дико, до желчи рвало, выворачивая нутро. Когда немного отпустило и он смог разогнуться, ноги его подгибались от слабости.

Вели его долго, запутанной дорогой. Время от времени провожатый встряхивал его за воротник, чтоб скорей приходил в себя. Пуол понял: ведут к Чжану, на расправу… Откуда-то еще взялись силы, сорвал повязку с глаз и бросился бежать.

Догнали, рубанули ребром ладони по шее, и Пуол упал без сознания. Когда пришел в себя, его снова встряхнули, отобрали складной нож, завязали глаза.

Перед Чжаном Пуола бросили, как мешок с тряпьем или какую-то падаль. Он лежал, не хотелось вставать. Освещение в комнате было слабое, только в углу горел красный ночник, и Пуол подумал, что это хорошо, не будут видеть, какое у него измученное лицо. Услышал грозно-протяжное:

– Ну-у-у?..

И тогда Пуол вскочил, стал на колени, пополз к положенной на кресло, в розовых бинтах Чжановой ноге.

– Я ни в чем не виноват. Я хотел, как лучше!

Чжан толкнул костылем, его резиновым набалдашником, Пуола в плечо: «Сиди там!» А тот, что неотступно стоял за его спиной, дернул назад за другое плечо.

– Рассказывай… – голос у Чжана был такой, что надеяться на снисхождение было нельзя.

Рассказывал, сбивался, снова начинал сначала, не забыл похвалить себя за хитрость: раскусил полицейских агентов! И так обманул!

– Так, это все чудесно… Человек дошел куда надо… Только не тот, что с розовой косынкой.

Пуол услышал это, и ему опять стало плохо до дурноты.

– Чуде-есно, что ты проявил находчивость и осмотрительность. И чудесно, что тебя послали пустить сыщика по ложному следу. А для настоящего дела ты не подходишь: доверил постороннему человеку пароль, доверил секреты. Представь, чем все могло бы кончиться, если б и вправду шло так, как разыгралось? Ты как будто спасал себя для дальнейшего дела, а по существу – предал это дело, дрожа за свою шкуру. Что заслуживает такой человек?

– Смерть! – коротко бросил из-за спины Пуола тот человек, который привел его сюда и сейчас стоял как охранник.

Пуол с ужасом оглянулся на него. На этот раз лицо его показалось еще более знакомым. И голос знакомый! Где-то встречался этот человек на дороге. Но где?

– Перепоручив свое дело первому встречному-поперечному, ты начал выкидывать фокусы, зачем-то лазил по крышам, по чердакам, бегал по лестницам… – точно обвинитель, который выносит приговор, чеканил Чжан.

– Я заметал следы… Возможно, могли и за мною следить.

– Следили. Ты привел «хвоста» к самой квартире, раскрыл явку.

– Не может этого быть! – задрожал Пуол всем телом, из глаз сыпанули слезы. – Дайте… воды!

Охранник подошел к окну, налил стакан воды, подал Пуолу. Пуол выпил ее жадно – текло по подбородку, по шее. Поставил стакан на стол.

– Так оно и есть, – сказал охранник. – Я следил и за тобою и за тем, кто следил за тобою от самого порта.

– Не может этого быть! Не может быть! Я оглядывался!..

– Может. «Кораллы для вашей крали! Черный коралл!» Помнишь?

Пуол зарыдал.

– Что заслуживает человек, который приводит «хвост», проваливает конспиративную квартиру? – повторил Чжан.

– От такого человека избавляются, – откликнулся из-за спины китаец-лоточник.

– Ты и себя лично раскрыл, там уже знают твои приметы.

– Они меня не могут знать! – Пуол даже взвизгнул, говоря это.

– Янг знает, твой земляк, а ты отдал его полиции. Он выложит им все. Так вот, ты для нас уже не только не нужен, а даже вреден. От таких людей избавляются.

– Их убивают, – уточнил лоточник.

– Нам это легко сделать – как плюнуть и растереть. – При этих словах Чжана лоточник схватил Пуола пятерней за волосы, дернул назад, отчего шея выпучилась. Китаец поднял крис, пощекотал горло острым лезвием.

Пуол завыл истошным голосом…

Он уже чувствовал себя наполовину мертвым. Его можно было и не убивать, просто выкинуть под забор, там и сдох бы. Даже долго плакать-скулить не хватало сил.

– Так где, говоришь, ты его нашел? – спросил Чжан лоточника.

– На Рекриэйшнстрит, в подвале, с наркоманами. Надумал спрятаться от нас.

– Запомни, молодой человек, как первую заповедь. Виновные перед «Белой змеей» нигде не спрячутся и всегда понесут наказание. Мы не из тех, что прощают… Ишь ты, в подвалы добрался… Широко шагаешь, козявка, гляди – штаны лопнут! Наркотиками лучше торговать, чем употреблять их.

– Кгы-кгыкм… – предупреждающе кашлянул лоточник.

– Так вот, Пуол. Дар за дар… Ты спас меня, теперь я спасаю тебя. И квиты. Дальше тебя уже никто и ничто не спасет. Будда прощает до трех раз. А мы не боги, мы не прощаем ни разу. Начнем снова с нуля… Положи ключи на столик! О той квартире забудь – она испарилась, высохла. Живи где хочешь. Иногда заходи в «Тридакну» обедать, занимай столик в правом углу. Когда ты понадобишься, тебя там найдут… И можешь заслужить наше доверие, если выполнишь одно небольшое дело. В туфле вылез гвоздь, он мешает нормально ходить, ступать. В таких случаях что делают с гвоздем?

– Вырывают… Забивают… – пробормотал Пуол, ничего не понимая.

– Лучше второе… Ну, а теперь растолкуй ему, что к чему… – Чжан проговорил это и утомленно откинулся на подушки.

Лоточник вышел в коридор и тут же вернулся. Разостлал на столике белую тенниску, она тоже казалась розоватой в свете ночника. Почти на всей передней стороне тенниски была отпечатана эмблема дельфинария: пять синих волн, оранжевый обруч-солнце с лучами-брызгами, а сквозь этот обруч прыгает синий дельфин. Такая тенниска, как у Раджа!

Лоточник отвернул подол тенниски и кривыми пальцами ткнул в две вышитые буквы: «R.S.»

– Срок – пять дней.

– Три! – поправил Чжан.

3

Янга вызвали на допрос второй раз. И, должно быть, немного раньше, чем нужно, втолкнули его в кабинет к офицеру. Потому что у дверей навытяжку стояли двое полицейских, и чтобы видеть что-нибудь, он отступил в сторону длинного стола, за которым был только один человек – тот, что с фуражкой «Interpol». А перед столом офицера, закинув ногу за ногу, сидел человек в розовой косынке.

– Так что – оказывается, занят сорок первый номер? – спросил офицер полицейских, стоявших у дверей.

– Так точно! – пристукнул левый каблуками. – Этот номер – сдвоенный люкс. Там уже три дня заседают представители «Гонконг энд Шанхай бэнкинг корпорейшн», ведут переговоры с представителями нашего «Нешнл бэнк» на предмет купли его со всеми потрохами!

– Ну – это тебя не касается, – отрезал офицер.

– Так точно! – вытянулся полицейский.

– Документы мистера… мистера… – замялся офицер, прищелкнув пальцами, и человек в косынке словно бы сделал попытку привстать.

– Говард Хаякава, представитель концерна «Мицубиси». Японские микро– и малолитражки – лучшие в мире.

– Давайте паспорт и другие документы Хаякавы, – протянул офицер над столом руку.

Правый полицейский сделал несколько шагов вперед, вынул из-за пазухи документы и подал ему, отступил не поворачиваясь.

– Хаякава-сан, а чем объяснить ваш маскарад? Не станете же вы утверждать, что вся эта одежда – ваша? – в голосе офицера прибавилось учтивости.

– Да, моя. Со вчерашней ночи. Если позволите, я повторю свои показания.

– Позволяю. Коротко, – кивнул офицер, немного растерянно листая маленькую книжечку, видимо, паспорт.

– Так вот. Поздно вечером… Нет, скорей глубокой ночью, я уже спал… Ко мне в каюту постучался сосед, человек спортивного вида… в этом вот костюме. С баулом в руке. Он сразу предложил мне поменяться одеждой, обменять баул на чемодан-дипломат. И вдобавок ко всему – поменяться каютами. Предложил сделать это не за так, давал триста долларов. Я прикинул разницу в цене наших костюмов, баула и дипломата и согласился за четыреста. Ну, а за обмен каютами я потребовал еще сто долларов. Но разговор на том не кончился, незнакомец попросил, чтоб я в новом облачении, обязательно с косынкой на шее, завязанной по-мексикански, прошелся по Портовой улице Свийттауна. А потом уже шел, куда мне захочется или куда надо. Я повысил цену до шестисот долларов.

29
{"b":"19902","o":1}