ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Кто-то пытается пойти против природы, а кто-то ищет гармонии с ней, Джули. Видела бы ты тех, кто посещает занятия вместе со мной. Там есть одна дама твоего возраста, которая вытягивает ногу вверх вдоль туловища, как если бы она делала шпагат из положения стоя.

— Наверное, и у меня могло бы это получиться. Хотя… о нет.

— Конечно, нет. И у меня уже никогда не получится. Они тренируются каждый день уже в течение многих лет.

— Все равно не надо опускать руки. Даже звезды кино только об этом и твердят. Под лежачий камень вода не течет.

— Это настоящее испытание. Это как вызов. Ты должен ощутить себя единым целым с природой. Я не знаю, удастся ли тебе сконцентрироваться. Джули, ты же относишься к особой породе человеческих существ. Хомо сапиенс прыгающий. Помнишь, ты пыталась использовать самогипноз во время потуг?

— Но я помню, что именно ты поддался моему гипнозу.

— Это говорит о том, что я умею концентрироваться.

— Лео, я тоже умею концентрироваться. — Я говорила неправду. Я не могу думать менее чем о четырех вещах одновременно. — Просто я не умею впадать в коматозное состояние. Помнишь, что я предлагала еще до того, как ты поступил на юридический факультет? Я говорила о том, что мне надо получить юридическое образование, а ты в это время все еще хотел делать карьеру великого купца. Я лучше тебя сдала тесты по юриспруденции.

Для Лео эта тема до сих пор была больной.

— Тесты по юриспруденции — это еще не учеба на юридическом факультете. В любом случае, балет не способствует духовному просветлению.

— Как и учеба в юридическом институте. Мне было всего двадцать один, когда я сдавала тесты. А ты начал учиться в тридцать пять, Лео! Во всех религиозных обрядах используется искусство танца, и это подтверждает история.

— Все дело в дыхании, Джули. Я чувствую, что впервые за много лет дышу полной грудью. Ко мне вернулось ощущение детства.

— Все эти монахи с помощью гипервентилирования легких чуть ли не на Луну улетали. Так или иначе, я всегда хотела, чтобы ты занимался вместе со мной. Мы можем добиться и гибкости, и духовного просветления вместе.

— Не надо над этим насмехаться, Джули, — остановил меня Лео. — Наши дети в этом плане много потеряли. Они не знают ни концепции иудаизма, ни основ христианства.

— Зато они вырастут хорошими демократами, — заметила я.

— О Джули, — со вздохом протянул Лео.

Но я-то думала, что мы воспитывали детей на Марке Твене, Роберте Фросте, Мередите Вилсоне и их произведения заложили в наших детях хорошую нравственную основу. А церковь, как мне казалось, требовала таких… усилий. Тем не менее, когда Гейб был в седьмом классе, а Кара — в шестом, мы стали посещать Унитарный молитвенный дом в Шебойгане. Мне там понравилось. Я любила Моцарта, мне нравились старые гимны, которые исполнялись во время собраний, а страстные проповеди на политические темы находили в моей душе отклик. Гейб не мог усидеть на месте и пяти минут, поэтому он посещал занятия для девятиклассников в воскресной школе, на которых им рассказывали о том, как люди в древности обожествляли огонь, раздобыть который сейчас можно тысячью способами. Им объяснили, почему нужно сажать деревья. Для Кары мы нашли детские курсы, где детям рассказывали мифы и сказки на религиозные темы (Гейб называл занятия, которые посещала Кара, Евангелием от Уолта Диснея). Однако, когда все прихожане погружались в молчание, произнося молитвы, у Лео был такой вид, словно он тужится в туалете. Мне казалось, что он концентрируется на тех грехах, которые ему не удалось искупить, на именах людей, которых он не смог простить, хотя у евреев есть для этого специальный праздник.

Однако посещений молитвенного дома (которые требовали, по выражению Кейси, мощной работы воображения) оказалось недостаточно. Лео решил отправиться в отпуск один, впервые за много лет совместного отдыха. Его не было десять дней, которые он посвятил фотографированию петроглифов. За тот час просмотра слайдов, которые привез мой муж, я уже уверовала в гипноз, как, впрочем, и дети. На слайдах были изображены различные виды, разобрать которые представлялось почти невозможным: фигуры оленей походили на сияющий лунный диск, а фигуру божества плодородия без специальных комментариев понять было весьма трудно. Лео скопировал слайды на диск и взял в аренду телевизор и DVD-плейер, чтобы показать нам свои слайды. Дети смотрели на него так, словно он купил «Харлей».

На Рождество Лео подарил Каре швейную машинку и несколько образцов, которые оказались выкройками юбок не очень модного фасона. Лео искренне полагал, что Кара будет сама себе шить одежду.

Она прибежала в слезах.

— Мамочка, — сказала она мне, — папа хочет, чтобы в меня тыкали пальцем.

Гейбу он купил пилу вместо запланированной подставки для компьютера, которую Гейб очень надеялся получить. Однако он не стал делать из этого трагедии. Они смастерили с помощью пилы рабочий стол. Мне Лео подарил жесткие стулья для веранды, которые я должна была поставить рядом с помидорными кустами, несомненно, чтобы наблюдать за тем, как растут эти самые кусты, или за тем, как наши соседи жарят шашлыки, пока мы во время домашних пикников едим исключительно вегетарианские бургеры. Сидя на этом стуле, я с тревогой думала о том, что еще приготовила мне судьба.

Мне не пришлось ждать слишком долго, так как уже в следующее воскресенье выяснилось, что Лео купил парикмахерские ножницы и книгу-самоучитель по стрижкам и укладкам. Он провел целый день, пытаясь убедить Кару стать его моделью. Она честно предупредила отца после двух его малоудачных попыток:

— Папа, я тебя ударю. Я никогда не делала ничего подобного и знаю, как некрасиво так говорить, но, если ты попытаешься, меня постричь или просто прикоснешься к моим волосам, я за себя не ручаюсь. Я тебя точно ударю.

Мы не бедствовали и могли позволить себе услуги хорошего мастера для Каролины. Более того, Лео знал, как важно для девочки ее возраста красиво выглядеть. Но он упрямо твердил, что не понимает, как можно позволять двенадцатилетней девочке тратить 22 доллара на стрижку, которую можно… сделать самостоятельно. Чтобы избежать скандала, Гейб проявил милость и сдался. На следующий день он ушел в школу с головой, похожей на плохо подстриженный газон. Лео похвалил Гейба, за то что тот проявил покладистость характера в своем стремлении быть «самодостаточным». (Гейб мне признался потом, что он не волновался, так как волосы отрастают быстро, а его одноклассники даже нашли его прическу смешной и модной.)

Но я была утомлена.

Почему, подумала я, Лео не начинает с себя? Пусть перейдет на пользование приборами от солнечных батарей или на что-то в таком роде.

Затем он начал цепляться к моему макияжу и к тому, что я неэкономно пользуюсь косметикой. Его очень тревожило, что утром я наношу на кожу один увлажняющий крем, а вечером — другой.

Он попросил меня перестать пользоваться таким количеством декоративной косметики и перейти на мыло и какой-нибудь дешевенький лосьон вместо «Кларинса», которым я регулярно пользовалась. Он восстал и против подводки.

— Лео, — обратилась я к нему, — но ты не видел женщину, которая, проснувшись, не нанесла бы макияжа, наверное, класса с восьмого.

— Это не так, — возразил он мне. — Многие женщины предпочитают естественный вид. Они не молодятся, пытаясь скрыть возраст. Кроме того, ты знаешь, что Каролина пользуется тушью для ресниц? — Он сделал ударение на последних словах таким тоном, словно хотел сказать, что дочь загорает голышом.

— Но она пользуется ею только в исключительных случаях, когда встречается с другими подростками в неформальной обстановке.

— Она еще даже не подросток! А у нее уже психология потребителя…

— Нет. Это не так. Ты не знаешь, что делают другие девочки. Каролину не сравнить с Мариссой, или Джастин, или с той девочкой, которая сейчас модель.

Я была сбита с толку. Мы не тратили последних дене,г на этот чертов увлажняющий крем. Эта сумма не спасла бы страны третьего мира от кризиса.

10
{"b":"19907","o":1}