ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Нам эта крепость больше не принадлежала.

Я так хотела поделиться с ней своими переживаниями. Я так желала, чтобы в моей жизни не было темных пятен, чтобы все было проще, не так запутанно. Я знала, что буду вынуждена встретиться со Скоттом Эрли, и хотела рассказать ей об этом. Мне придется самой пробивать себе дорогу, и Клэр могла бы утешить меня, выслушав с пониманием мой план. Я собиралась обмануть самых близких мне людей, сказать родителям полуправду. Мне было дурно при мысли, что они станут гадать, кому от такого соседства будет хуже, ему или мне. Я хотела спросить у Клэр, как она видит мою встречу со Скоттом Эрли и его женой, как она представляет наш разговор, как мне преодолеть ту боль, которую я испытываю ежечасно. Прощение, дарованное ему моими родителями, отдалило меня от них, и я ощущала себя, незаслуженно забытой. Я хотела наказать его. За эти годы в моей душе ничего не изменилось. Я хотела, чтобы она поняла мои чувства. Я не знала, искушение ли это от лукавого или следование тем строкам из Библии, которые я уже знала почти наизусть: «Глаза твои неотступно будут следовать за взглядом Учителя твоего, а слух твой уловит малейший звук из уст Его, когда Он скажет тебе о пути твоем, который будет лишь твой, повернешь ли ты направо или двинешься влево». Клэр была похожа на Алису Лыоиса Кэрролла. Золото ее волос, задуваемых ветром на лицо, сияло в темноте. Она вертела в руках цветок и казалась какой-то эфемерной. Вот-вот она исчезнет, думала я, увлекаемая погоней за белым кроликом.

– Мне бы хотелось, чтобы ты была моей сестрой, – сказала она. – Я хотела сказать, сестрой по крови.

– Мне тоже, – призналась я. – Ты знаешь, что Беки была бы сейчас такого же возраста, как я тогда?

– Для меня она навсегда останется маленькой, с попой размером с кофейную чашку, я помню, как с нее всегда сваливались джинсы, – вымолвила Клэр.

И в этот момент, как и тогда давно, мы услышали, как меня зовет папа. Зная, что скоро родится ребенок, мы взглянули друг на друга, но ни одна из нас не двинулась с места. Вскоре мы заметили, как со двора выехала папина машина, шурша по гравию. Спустя несколько часов мы молились в тишине. Когда глаз Джейд начал светиться в темноте, как зеленое кошачье око, мы отправились к дому, держась за руки, как это делают европейские девушки, хотя тогда я не знала этого. У двери мы коснулись ладонями, потом сжатыми кулаками и хлопнули на прощание ладонями. Я увела Джейд, сказав Клэр:

– ЛДН.

– Да, Лучшие Друзья Навсегда.

Уже миновала полночь.

На автоответчике я услышала сообщение. Рейф был в доме Тьернеи, так как родители не могли найти меня. Он, наверное, уже спал, поэтому можно было не забирать его до утра. У меня родился младший брат Джонатан Торо Свои, которого мы будем называть Тором, ибо со временем он превратится в сильного и крепкого парня, подобно северному рыжеволосому принцу. Он весил пять фунтов и пять унций.

Пока мои родители были в больнице, я отыскала мамину шкатулку и вытащила оттуда письма родственников Скотта Эрли. Писем было больше дюжины. Я выложила письма на кухонный стол, чтобы их не мог достать Рейф.

Когда он заснул, я попросила Святой Дух направить меня на путь истинный. Открыв поисковую систему, я запросила список училищ, где готовят ассистентов врачей «скорой помощи». Если Скотта нет в Калифорнии, я буду знать, что туда мне дорога заказана. Когда страница открылась, я закрыла глаза и наугад ткнула пальцем в экран. Городок назывался Ла-Хойя.

Я посмотрела на обратный адрес на письме Келли Энгельгардт, жены Скотта Эрли. Они были в Сан-Диего. Я включила поисковую систему по карте городов. Ла-Хойя находился в 13, 2 мили от Сан-Диего. Я опустила голову на стол и расплакалась.

Глава пятнадцатая

– Мы начнем с характеристики эмоциональной стороны работы, которую вы для себя выбрали. Вернее, думаете, что выбрали, – произнесла инструктор.

Это была женщина возраста моей мамы. Она сообщила, что проработала двадцать лет учителем, а затем стала медицинским работником. Мы смотрели на эту маленькую строгую даму, как будто она могла вдохнуть в нас знания, которые потребуются нам в будущем. В классе сидело больше тридцати человек, и в общей массе мы выглядели не так, как привычная студенческая группа. Я была самой молодой, некоторым студентам было больше лет, чем нашему инструктору. Многие работали полную смену, поэтому могли позволить себе только вечерние занятия в усиленном режиме. Уже после семестра занятий нам предстояло начать практику. Предполагалось, что мы будем выезжать на вызовы с бригадами врачей. Студенты училища в Ла-Хойе по окончании двухлетнего курса обучения и практики получали свидетельство и диплом. Нам выдадут только свидетельства. Занятия начинались в пять вечера и длились в будние дни до восьми. У нас было три инструктора. Та, которая встретила нас на первом занятии, работала при пожарной части в дневные смены.

Она сказала нам:

– Ситуации, в которых вам придется оказаться как ассистентам врача «скорой помощи», могут вас поначалу напугать. Вы столкнетесь с тем, чего не видели до этого никогда. Скольким из вас приходилось быть свидетелем смерти другого человека?

Руку поднял молодой китаец. Я посмотрела в список. Кевин Чан. Его имя стояло рядом с моим. Нам выдали списки с именами всех студентов, номерами их телефонов и электронными адресами. Все это надо было выучить, как того требовала работа в команде. Мы должны были узнать друг друга так, чтобы, понимать при необходимости с полуслова. В первый же день мы сфотографировались. Все стояли улыбаясь и подняв вверх сжатые в кулак руки. Нам дали по одному снимку с заданием через неделю уметь за пять минут написать на обратной стороне имена всех сокурсников. Это могло пригодиться нам в самой неожиданной ситуации для спасения не только чужой жизни, но и своей собственной.

– Я видел, как умерла моя бабушка, – начал рассказ Кевин Чан. – Она умерла от воспаления легких. Ей было восемьдесят девять лет. Она как будто сделала глубокий вдох и ушла от нас.

Тихо. Спокойно.

– Как это повлияло на твое психологическое состояние? – спросила инструктор.

– Конечно, я был очень опечален. Я не представлял своей жизни без нее. Она ведь всегда была рядом. Но я видел, что она не страдала. В какой-то степени ее смерть повлияла на мое решение стать врачом. Мне бы хотелось спасать жизнь людей, мне бы хотелось уметь продлевать жизнь. Я думаю, что эта работа требует большей отдачи, чем, например, преподавание английского, которое представляется мне одним из самых благородных занятий. Кроме того, я играю в хоккей. И мне кажется, что так моя жизнь будет наполненной. Это как зуд, да?

Все начали смеяться, но голос инструктора заставил нас замолчать.

– А если бы ей выстрелили в бедро, если бы пуля попала в брюшную полость? Что, если бы понадобилось в считанные секунды установить медицинское оборудование для спасения жизни человека? Что, если бы кровотечение нельзя было остановить, потому что это можно сделать только в амбулаторных условиях? И что, если бы речь шла не о бабушке, которой восемьдесят девять лет, а о тринадцатилетнем мальчике или семилетней девочке, игравшей во дворе с ружьем отца?

– Я бы... пришел в ужас, – проговорил Кевин.

– Это хороший ответ, потому что такая реакция абсолютно естественна. Но вы обязательно захотите бросить вызов опасности, повлиять на исход, добиться победы жизни над смертью.

Она присела – первый раз за полтора часа.

– Если бы вы не зависели от скачков адреналина, то не были бы здесь, друзья мои. Врачи спасают жизни, но иногда им это не под силу. С сегодняшнего дня вы будете учитывать смерть как фактор. Смерть станет для вас привычным зрелищем. Те семьи, в которых произошла трагедия, с сегодняшнего дня будут вашей болью. Вам придется не один раз испытать и гнев, и ощущение собственного бессилия, и даже чувство своей никчемности. После «плохого вызова» вам будет плохо. Не надо бороться с собой и делать вид, что у вас хорошее настроение. После тяжелых происшествий с вами, врачами и пожарными будут проводить психологический тренинг, и там вы сможете выплеснуть и накопившуюся боль, и страхи. Иначе... Что будет в противном случае?

35
{"b":"19908","o":1}