ЛитМир - Электронная Библиотека

– Госпожа, – слово провалилось в пустоту.

Госпожа сказала свое слово и то, что думает или может думать об этом слове раб, ее уже не интересовало. Рванувшись, Валерий бросился ей под ноги:

– Госпожа!

Девушка осторожно обошла его. Не ударила, не оттолкнула, а именно обошла, как обходят бездушное препятствие. Она села в кресло, привычно расправляя складки пышной одежды, и начала собирать рассыпанные альчики, одновременно сортируя их и раскладывая в четыре мешочка с вышитыми на них магическими знаками.

Юноша на коленях следовал за ней.

– Госпожа, —уже не восклицание, мольба звучала в его голосе. – Смилуйся над глупым рабом! – молящий взгляд искал глаза повелительницы.

Может быть… Он ничком опустился на пол, прижавшись лбом к ее сандалии, мечтая, чтобы девочка хотя бы опустила на него взгляд.

– Неужели мое прежнее старание не способно смягчить сердце госпожи?! – взмолился римлянин.

Прервав свое занятие, девочка накинула на волосы покрывало, перешагнула через распростертое на полу тело, по-прежнему стараясь избежать прикосновения к нему.

Валерий приподнялся, намереваясь следовать за ней, не прекращая мольбы. Лиина шла к дверям, и у римлянина волосы зашевелились на голове при мысли, что она сейчас позовет стражу. Он попытался взмолиться, но слова застряли в горле и только чуть слышное, неопределенное хрипение вырвалось из приоткрытых губ.

Ковер откинулся еще до того, как рука девушки коснулась его.

– Прекрасная Лиина позволит войти в ее жилище?

– Входи, Авес, да пребудут с тобой мир и радость.

– Пусть мир и радость пребудут с тобой, прекраснейшая из дев.

Неодобрительный взгляд входящего воина скользнул по почти нагому телу Валерия. С трудом сдержав раздражение, юноша спросил:

– Откуда он?

Девочка изобразила на своем лице пренебрежительное удивление:

– Сама не знаю. Его только что втолкнули. А кто твой спутник?

Луноликий юноша, вошедший следом за воином, склонился в низком поклоне, приветствуя юную госпожу. Его пышные белые одежды, нежные ароматы, которыми они были пропитаны, составляли резкий контраст простым и запыленным доспехам Авеса.

– Богуд. Я на днях купил его за двадцать пять тысяч денариев и не переплатил. Он знает пять языков, знаком с медициной, с древней и новой поэзией, с прозой и даже, как говорил мой приятель, продавший его, слагает стихи и играет на кифаре[9].

– Тебе понадобился секретарь-переводчик?

– Нет, Лиина, переводчик мне не нужен. Я пока неплохо общаюсь с римлянами и на этом языке – он небрежно хлопнул ладонью по рукоятке меча. – Богуда я купил тебе в подарок.

Валерий понял, что погиб окончательно. Раб знает пять языков, поэзию, литературу, сам слагает стихи, смазлив…

Девочку подарок Авеса тоже изумил:

– Мне? В подарок?

– Да, прекрасная Лиина. Да! Когда я покинул тебя в последний раз, я понял, как тяжела твоя жизнь в военном лагере, в окружении неотесанных мужланов. Я поделился своими сомнениями с другом, и он привел Богуда. Увидев его достоинства, я тут же купил его. Это мой свадебный подарок, потому что я пришел просить твоей руки.

– Мне? Моей руки?

– Да, Лиина. Он своими познаниями скрасит твое одиночество, когда я не смогу быть с тобой. Или тебя поражает цена? Но, узнав его немного, ты поймешь, что я не переплатил ни асса[10].

– А купив, ты тут же велел оскопить его, – Лиина не спрашивала. Она утверждала. Авес хотел добавить что-то, но девочка больше не сдерживала себя. – Вон!

– Что?

– Вон, оба. Вон!

– Лиина, ты сошла с ума!

– Я? Нет. Я просто не представляла, до чего может дойти твоя глупость и наглость. Ты берешь меня в жены и приставляешь ко мне евнуха. Я что, по-твоему, распутная девка? Но тогда почему ты сватаешься ко мне?! Вон. Или я позову воинов, и они выкинут тебя, несмотря на твой чин, – девочка уже взяла себя в руки, но каждое ее слово несло в себе такую ярость и ненависть, что Авес попятился. Лицо его стало белым, как одеяние раба.

– Лиина! Все не так… – упрек, изумление, отчаяние, но девочку не смогла бы остановить и каменная лавина.

– Ты же не сомневаешься в том, что я могу лечь в постель с рабом. С первым подвернувшимся грязным рабом! Что у меня хватит подлости…

Не дожидаясь хлопка в ладоши, Авес выскочил из шатра, вслед за ним выбежал и раб. Оборвав фразу, девочка обернулась. Лицо ее, пылающее от гнева, было необыкновенно красиво. Серые глаза потемнели, на прокушенной губе, возле белых зубов, светилась алая капля:

– Вон! – голос ее звучал ровно.

Валерий боком выполз из шатра. За порогом он остановился, завороженно следя за тем, как Авес вцепился в меч, а двое воинов удерживают его, уговаривая не горячиться. Богуд сжался в комок на земле. Зубы его стучали так, что казалось, звук отражается от ближайшей горы. Валерий без сил опустился на траву.

– Ну что, парень, хватил страху? – жуткая физиономия Зефара показалась Валерию просто прекрасной. – Значит, жених получил отказ. Лопнуло терпение у девочки… Да-а-а… Только грызни нам теперь не хватало… Ну а тебе? Что она сказала тебе? Обрадовалась?

– Нет. Даже бровью не повела.

– Ну-у-у, это ничего не значит. Свои чувства она прятать умеет. Бровью, говоришь, не повела? А сказала-то что? Почему ремни у тебя на руках? Она все-таки решила наказать тебя?

– Так это ты приволок сюда эту падаль?

Повернувшись к Авесу, Зефар холодно ответил:

– Да, я. Теперь никто не скажет, что от госпожи можно где-то спрятаться.

– Врешь. Подмазаться захотел. А меня из-за этой дохлятины… – Авес наступил на бедро Валерию, потянул меч из ножен.

– Совсем свихнулся? – перехватил его руку Зефар.

– Госпожа Лиина решила меня на кол посадить, – в глазах пленника стояла мертвенная пустота, и Авес сразу как-то остыл, что ли.

Он задвинул меч в ножны, глаза его стали равнодушными. Убрав ногу, брезгливо вытер подошву о траву, будто опирался только что не на живого человека, а на полуразложившийся труп.

Сходное выражение мелькнуло и на лице Зефара:

– Ну-у-у, – протянул он, резко отстраняясь от римлянина.

– Господин Зефар, заступитесь за меня!!!

Авес отвернулся, торопливо отошел, будто боялся, что пленник начнет молить о помощи и его.

Старый воин покачал головой:

– Я дал тебе шанс, вытащив из вашего лагеря, я предупреждал тебя, чтобы ты не вздумал ломаться, но ты же несгибаем, как кол, на который теперь тебя насадят. Нет, парень, заступаться за тебя – себе дороже. Ни старшая, ни младшая госпожа слов на ветер не бросают. Пойду-ка я отсюда.

– Господин Зефар, вы же добрый человек!

– Деревце надо присмотреть. Здесь, в горах, деревья кривые, вот я и выберу то, что поровнее. Чтобы ты долго не мучился. Извини, парень, но больше ничем помочь я тебе не могу.

Валерий проводил его взглядом, скрипнул зубами. Ждать, пока найдут подходящую для казни палку? Ну нет, пусть кто-нибудь другой ждет. Сейчас за ним не смотрят. Ремень он перетрет или распутает. Зефар не старался слишком туго затягивать узлы. Тропы, конечно, перекрыты, но по тропам пусть ходят другие. Спасибо Стафаниону, научил ходить там, где ходить невозможно.

Через час он был за пределами лагеря. Перед Валерием лежали два пути: по тропе, у всех на виду, или по каменистому склону, тоже у всех на виду. Он выбрал склон. Внимание на него обратили, только когда он одолел треть пути. Сперва вслед ему кричали, приказывая вернуться, потом что-то ударило его в спину.

Юноша оглянулся. Стрела на излете не причинила ему даже боли, но напомнила: спеши. Да, эту часть гонки он выиграл. На вершине он будет намного раньше преследователей, но дальнейшая его судьба будет зависеть от противоположного склона горы. Все-таки вниз стрела бьет дальше, чем вверх.

Снизу наблюдателям казалось, что и беглец, и преследователи еле ползут по склону. Примерно к восьми часам вечера Валерий достиг гребня. Сверху противоположный склон был ровен и затянут травой, но ниже, к счастью, начинался кустарник, переходивший у подножия в лес.

вернуться

9

Кифара – струнный щипковый музыкальный инструмент древних греков, родственный лире.

вернуться

10

Асс – древнеримская медная монета весом в один римский весовой фунт (327 г.); первоначально асе обращался в виде слитков.

23
{"b":"19922","o":1}