ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Председателем российского КГБ стал произведенный в генерал-майоры Виктор Валентинович Иваненко, до этого заместитель начальника инспекторского управления союзного Комитета госбезопасности. Начальником разведывательного управления КГБ РСФСР утвердили генерал-майора Александра Титовича Голубева. В конце 1991 года теоретически генерал Иваненко и его коллеги рассчитывали возглавить союзные органы госбезопасности.

4 сентября Бакатин издал приказ, которым передал российскому комитету все областные и краевые управления КГБ по России. За собой Бакатин оставил координацию работы республиканских комитетов.

26 ноября Ельцин подписал указ о преобразовании КГБ РСФСР в Агентство федеральной безопасности России. Его возглавил Иваненко. Ему достались все наиболее жизнеспособные подразделения КГБ, включая службу наружного наблюдения и управление оперативной техники.

Но Виктор Иваненко оказался плохим царедворцем. Его оттеснили очевидные фавориты Ельцина, которые в штыки встретили чужака. В результате Иваненко потерял должность. Министром безопасности стал Виктор Павлович Баранников, милицейский генерал.

18 декабря 1991 года Ельцин подписал указ о создании российской Службы внешней разведки. Примаков позвонил Борису Николаевичу:

— Кто будет осуществлять указ?

— Это не телефонный разговор. Приходите, поговорим. Примаков приехал к президенту России, который еще сидел на Старой площади.

— Я вам доверяю, — сказал Ельцин, — пусть у вас не будет на этот счет сомнений, но в коллективе к вам относятся очень по-разному.

Примакова задело, что Ельцина информировали о плохом отношении к нему в разведке:

— Признаюсь, я этого не чувствую, хотя нельзя исключить, что ошибаюсь.

— Хорошо, я встречусь с вашими заместителями.

— Некоторых я уже сам назначил. Картина будет объективной, если вы встретитесь со всем руководством — это сорок-пятьдесят человек.

— Заезжайте завтра в десять утра и вместе поедем к вам в Ясенево.

Примаков тогда не знал, что Ельцин уже почти решил назначить другого начальника разведки.

Академик Александр Яковлев участвовал в последней беседе Горбачева и Ельцина в декабре 1991 года. Когда Горбачев на минуту вышел, Яковлев завел разговор о Примакове.

Ему кто-то передал, что Ельцин собирается поставить во главе разведки своего человека. Яковлев прямо спросил об этом Ельцина. Тот неохотно ответил, что, по его сведениям, Примаков склонен к выпивке.

— Не больше, чем другие, — заметил Яковлев. — По крайней мере за последние тридцать лет я ни разу не видел его пьяным. Может быть, вам стоит съездить в разведку и посмотреть своими глазами?

Ельцин несколько удивленно посмотрел на Яковлева, но ничего не сказал. Видимо, он запомнил этот совет.

Разговор о пристрастии Примакова к выпивке был всего лишь неуклюжим предлогом. Во-первых, в глазах Ельцина злоупотребление горячительными напитками никогда не было особым грехом. Во-вторых, он легко мог навести справки и убедиться в том, что Евгений Максимович, как человек, выросший в Тбилиси, любит застолье, но как тбилисский человек никогда не теряет голову…

В 10.40 в кабинете Примакова собрались руководители всех подразделений разведки. На них появление Ельцина произвело большое впечатление. Он был первым главой государства, который приехал в разведку.

Еще вполне здоровый, решительный и жизнерадостный Ельцин в своей привычной манере рубил фразы:

— Раз создается новая организация… А будем так считать… Раз страна другая… То заново должен быть назначен и директор разведки… А будет ли это Примаков… Или кто другой… Это вы сейчас должны решить сами… Одни говорят — Примаков на месте. Другие говорят — он не компетентен, здесь нужен профессионал… Посоветуемся… И совместно примем решение… Вы, разведчики, смелые люди… Я жду откровенных оценок вашего руководителя…

Борис Ельцин не скрывал того, что некоторые люди — из его окружения или имеющие к нему прямой доступ — считают, что Примакова нужно менять, он человек старой команды и плохо впишется в новую — и даже предлагали президенту другие кандидатуры. Но Ельцин, чье слово тогда на территории России было решающим, хотел поступить демократично. Пусть сотрудники разведки сами скажут, какой начальник им нужен.

— Словом, вот, как вы сейчас скажете… Так и будет, — пророкотал Ельцин. — Прошу высказываться. Кто начнет?

Я интересовался потом, что же было написано на лице Примакова в тот момент, когда Ельцин предложил его подчиненным решить судьбу своего начальника? Напряженность? Волнение? Фаталистические спокойствие? Деланое равнодушие?

Говорят, что он держался очень достойно.

К тому времени он проработал в разведке меньше трех месяцев. Горбачев ценил Примакова, но мнение бывшего президента теперь могло ему только повредить.

Я спрашивал Вадима Бакатина, который был тогда председателем КГБ: кому же пришла в голову идея предложить пост начальника разведки Примакову?

— Я внес такое предложение, — ответил Бакатин. — Я знал, что он не будет против. Ему эта работа подходила. По складу характера. Мы поговорили. Он согласился, что надо ему идти в руководители разведки.

— А как вы увидели в Примакове начальника разведки?

— А как во мне увидели председателя КГБ? Какой я чекист?

— Вы по крайней мере занимались чем-то сходным — были министром внутренних дел.

— Да это абсолютно разные вещи, — отмахнулся Бакатин. — Эти два ведомства даже рядом нельзя ставить.

— Но ведь Примаков не профессиональный разведчик! А это непростая специальность.

— Министр должен принадлежать к правящей партии и осуществлять политическое руководство, — отрезал Бакатин. — А вот все остальные служащие ведомства, начиная с его замов, должны быть профессионалами. Я думаю, что у Примакова просто был к этому интерес. Евгений Максимович всю жизнь занимался внешней политикой. Он глубокий человек с аналитическим складом ума. А разведка — это и есть информация. Получение информации из разных источников и ее сопоставление. Я думаю, эта работа ему как раз подходила.

Формально Примаков получал невысокую должность первого заместителя председателя КГБ и начальника первого Главного управления, то есть переходил в прямое подчинение Бакатину, хотя в Кремле, в команде Горбачева они были на равных.

— Но имелось в виду, что разведка станет самостоятельной? — переспросил я.

— Это было решено до его назначения, — подтвердил Бакатин. — Сразу договорились, что Комитет государственной безопасности, этот монстр, будет демонтирован. Надо было это сделать хотя бы для того, чтобы сохранить разведку. Ведь в то время президенты всех республик претендовали на наследство СССР, хотя Советский Союз еще существовал. Разведка все-таки была сразу выделена за скобки. Она осталась единой, обслуживающей все республики. А остальную часть комитета делили. Происходило перетаскивание людей из кабинетов в кабинеты. Примаков в этом не участвовал.

Как ему это удалось?

Появление Примакова в разведке было для обитателей Ясенева полной неожиданностью.

— Когда он сюда пришел, отношение к нему было сдержанно-выжидательное, хотя и доброжелательное, — вспоминает Татьяна Самолис, пресс-секретарь директора Службы внешней разведки. — Хотя нет, сначала — просто сдержанно-отчужденное. И слово «академик» произносилось с сомнением, пробовалось на вкус, что оно значит.

А потом… Разведчики знают цену информации и умеют ее получать. Информация о Примакове добывалась очень быстро.

Во-первых, внутри самой разведки были люди, которые его знали — кто-то в молодые годы, еще по институту — вместе учились, кто-то знал его всю жизнь — еще со времени работы в арабских странах, кто-то сталкивался потом, когда он работал в академических институтах и проводил симпозиумы, конференции, ситуационные анализы, в которых разведчики принимали участие… Кто-то встречал Примакова в загранкомандировках: когда он приезжал в какую-то страну, резидентура ему помогала — давала машину, переводчика.

58
{"b":"19926","o":1}