ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Светлана полагает, что если бы мать осталась жива, то ничего хорошего ее не ждало:

«Рано или поздно она бы оказалась среди противников отца. Невозможно представить себе, чтобы она молчала, видя, как гибнут лучшие старые друзья… Она бы не пережила этого никогда».

Сталин уничтожил почти всех своих родственников. Посадил жен Молотова и Калинина. И его собственная жена вполне могла бы отправиться в Сибирь. А может быть, ее влияние как-то сдерживало бы Сталина? И если бы не тот ноябрьский выстрел в Кремле, его старость не была бы такой мрачной и пагубной для страны…

После смерти жены Сталин сильно изменился.

Светлана Аллилуева: «Смерть мамы страшно ударила его, опустошила, унесла у него веру в людей и в друзей… И он ожесточился».

Мрачные черты характера постепенно брали верх. Сталин боялся оставаться один, больше пил, просиживал за обеденным столом по три-четыре часа, пока алкоголь не отуманивал мозг. И не отпускал сотрапезников. Сталин несколько раз предлагал Микояну ночевать у него на даче. Потом у него оставался на ночь Сванидзе, брат его первой жены. Со временем Сталин, видимо, привык к одиночеству. А сначала было невмоготу.

Часть вторая Смерть вместо жизни

Маршал Ворошилов и маршал Тухачевский

Между Сталиным и Ворошиловым в двадцатые годы сложились отношения, которые можно назвать дружескими. Если бы, конечно, Сталин умел и хотел дружить…

В марте 1929 года нарком по военным и морским делам Климент Ефремович Ворошилов выступал в Ленинграде на областной партийной конференции, где говорил и о «правом уклоне», и о международном положении. На ближайшем заседании политбюро Сталин написал Ворошилову шутливую записку:

«Мировой вождь, едри его мать. Читал твой доклад – попало всем, мать их туды».

Смущенный Ворошилов написал:

«Ты лучше скажи, провалился на все сто процентов или только на семьдесят пять. Я своим докладом замучил ленинградцев, и в другой раз они уж меня не позовут докладывать».

Сталин одобрил товарища:

«Хороший, принципиальный доклад. Всем гуверам, чемберленам и бухариным попало по заднице».

Климент Ефремович сыграл ключевую роль в создании мифа о выдающейся роли Сталина в Гражданской войне. Еще было живо поколение, которое помнило, сколь скромной была роль вождя в войне, и Ворошилов первым решился переписать историю.

1 мая 1937 года, после военного парада на Красной площади, Ворошилов по традиции устроил у себя большой обед. Пришли члены политбюро и высшие командиры Красной армии. За обедом Сталин пообещал, что враги в армии скоро будут разоблачены, партия их сотрет в порошок, и провозгласил тост:

– За тех, кто, оставаясь верным партии, достойно займет свое место за славным столом в октябрьскую годовщину!

Слова эти прозвучали зловеще. Далеко не всем, кто в тот день был в гостях у наркома, удалось остаться на свободе и через полгода отметить двадцатилетие Великого Октября…

Собственно, в мае 1937 года и началась большая чистка Красной армии. Для начала расстреляли самого крупного военного деятеля страны, который по праву должен был бы занимать пост наркома обороны, – маршала Михаила Николаевича Тухачевского, а с ним еще несколько крупных военачальников.

Фамилия Тухачевского замелькала в делах госбезопасности задолго до его расстрела. С конца двадцатых годов Михаил Николаевич воспринимался как неформальный лидер военной элиты. В первый раз Тухачевского военная контрразведка предложила арестовать еще в 1930 году. Чекисты всегда пытались влиять на положение дел в армии, часто влезали в чисто военные вопросы, которые не очень понимали, обвиняли профессионалов во вредительстве и преступных намерениях. Не только в 1937–1938 годах, а на протяжении всей своей истории особые отделы конструировали липовые дела.

Характерно недоверие руководителей государства к собственной армии. Военных постоянно подозревали в готовности перейти на сторону некоего врага. Особые отделы опутали соединения, части и подразделения вооруженных сил сетью негласных осведомителей. Особисты информировали свое начальство не только о ходе боевой подготовки и учебы, но и о настроениях бойцов и командиров; в первую очередь их интересовали политические взгляды и жизненные устремления командного состава.

Уловив специфический интерес особистов, осведомители запоминали каждое сомнительное словечко своего командира. В результате накапливался компрометирующий материал, который в любой момент можно было пустить в ход.

Как стратег Тухачевский был на голову выше своих боевых товарищей. Он был широко образованным человеком и говорил:

– Военный не может быть невеждой в политике, истории, философии. Неплохо, чтобы он был также сведущ в литературе, музыке, других видах искусства.

Маршала отличало честолюбие. Он хотел быть первым, лучшим. Жаждал славы и побед, званий и отличий. Его называли молодым Бонапартом. Может быть, он видел себя диктатором Советской России и опасения Сталина не напрасны?

В руководстве Красной армии действительно существовали две группировки.

Главные поклонники вождя – Ворошилов, Егоров, Буденный, Блюхер – собирались воевать так, как воевали в Гражданскую: шашкой и винтовкой. Ни в коем случае не соглашались сменить коня на танк.

В противоположность бывшим командирам Первой конной Тухачевский, заместитель наркома обороны Ян Борисович Гамарник, командующий войсками Киевского военного округа командарм 1 – го ранга Иона Эммануилович Якир и командующий войсками Белорусского военного округа командарм 1-го ранга Иероним Петрович Уборевич следили за современной военной мыслью. Они были сторонниками внедрения новой боевой техники, танков, авиации, создания крупных моторизованных и воздушно-десантных частей.

Спор двух групп не носил политического характера. Это была скорее профессиональная дискуссия.

Маршал Жуков говорил позднее писателю Константину Михайловичу Симонову:

– Тухачевский был эрудирован в вопросах военной стратегии. У него был глубокий, спокойный, аналитический ум. А Ворошилов был человеком малокомпетентным. Он так до конца и остался дилетантом в военных вопросах и никогда не знал их глубоко и серьезно. Практически значительная часть работы в наркомате лежала на Тухачевском.

Судя по всем имеющимся документам, Тухачевский был чужд политики. Свои планы он связывал с чисто военной карьерой. Наркомом он хотел быть, главой страны – нет. Но Сталин серьезно отнесся к желанию Тухачевского и других сместить Ворошилова. Если сейчас маршалы и генералы хотят сместить назначенного им наркома, то в следующий раз они пожелают сменить самого генерального секретаря. Как им доверять? А ведь вся чистка 1937–1938 годов была нацелена на уничтожение «сомнительных» людей.

Мог ли в такой ситуации уцелеть маршал Тухачевский, а с ним и большая группа высших командиров Красной армии? Раз Сталин решил, что Тухачевский готовит заговор, то задача следователей – найти правдоподобное обоснование и выбить из обвиняемых признания. Впрочем, само предположение о том, что машина репрессий нуждалась в доказательствах, свидетельствует о непонимании сталинского менталитета. Армия не могла избежать судьбы, уже постигшей все общество…

1 июня 1937 года Высший военный совет заседал в Свердловском зале Кремля. К военным приехали члены политбюро. Нарком Ворошилов зачитал обширный доклад «О раскрытом органами НКВД контрреволюционном заговоре в РККА». Как мог нарком поверить, что люди, которых он знал по двадцать лет, с которыми вместе воевал, с которыми сидел за одним столом, – на самом деле шпионы и предатели? У Ворошилова были все основания радоваться устранению из армии Тухачевского, Якира и других военачальников:

– В прошлом году, в мае месяце, у меня на квартире Тухачевский бросил обвинение мне и Буденному в присутствии товарищей Сталина, Молотова и многих других в том, что я якобы группирую вокруг себя небольшую кучку людей, с ними веду, направляю всю политику и так далее.

20
{"b":"19927","o":1}