ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Никому и в голову не приходило, что под обгоревшими остатками дома в каменном подвале сохранился склад.

Очутившись зимой в незнакомом городе, Трясогузка набрёл на пепелище, переночевал за грудой кирпича, а наутро случайно обнаружил лаз, который вёл в подвал. Там лежали мешки с сахаром, крупой и сухарями, валялись рулоны белого батиста, висели копчёные колбасы, а в дальнем углу высилась пирамида небольших бочек с порохом.

Не рассчитал купец. Он надеялся, что огонь доберётся до пороха — и тогда от склада не останется ничего. Но каменные своды подвала не обрушились от пожара.

Два дня не вылезал Трясогузка из подвала — отъедался и отсыпался. На третий день он решил создать армию из беспризорников и отомстить за отца, расстрелянного белыми под Харьковом, за мать, умершую от тифа на далёком безымянном полустанке.

Беспризорников в городе было много. Одни уезжали в поисках хлебных и тёплых мест, другие приезжали в теплушках, в угольных ящиках, а то и прямо на буферах товарных вагонов.

Трясогузка не торопился. Он долго и тщательно выбирал будущего помощника.

Однажды Трясогузка бродил по путям на станции.

— Папа! Па-а-па! — долетело до него.

У платформы на деревянном сундучке стояла девчонка и испуганно звала отца. А рядом дрались беспризорники. Двое колотили третьего — самого маленького. Увёртываясь от ударов, он не выпускал из рук небольшой пакет, перевязанный верёвкой.

— Папа! — ещё раз крикнула девчонка. — Скорей!

К платформе спешил мужчина. Два беспризорника исчезли, а третий почему-то не побежал.

«Растерялся! — подумал Трясогузка. — Ох, и будет ему!»

Мужчина схватил мальчишку за шиворот и выхватил пакет.

Девчонка соскочила с сундука.

— Отпусти его, папа! Если б не он, они уворовали бы весь наш хлеб.

Отец отпустил мальчишку. Беспризорник подтянул штаны, окинул мужчину оскорблённым взглядом и молча пошёл прочь.

— Хочешь хлеба? — крикнул мужчина.

Беспризорник не оглянулся.

— Мальчик! — позвала девчонка.

Но беспризорник так и ушёл.

Он очень понравился Трясогузке. Это был Мика. Ему первому командир будущей армии доверил свою тайну и назначил его начальником штаба. Они вдвоём подготовили крушение поезда. Конечно, ни тот ни другой не знали, что под откос свалится состав с карательным отрядом. Но они не боялись ошибиться: по железной дороге ездили только колчаковцы.

Флажки придумал Трясогузка. Надписи делал Мика. Им хотелось, чтобы самому Колчаку донесли о существовании новой армии, которая объявила беспощадную войну всем белякам.

Третьим в армию был принят Цыган.

Его привели к сгоревшему дому, втолкнули в тёмный лаз, и он полз

вперёд, пока не провалился в какую-то дыру. Удар был мягкий — под люком на полу подвала лежала охапка соломы. Даже гитара не сломалась.

Цыган услышал, как один за другим спрыгнули Трясогузка и Мика.

— Это наш штаб! — послышался голос командира.

Вспыхнула спичка. Загорелась свеча. Цыган огляделся. Развешенные по стенам гирлянды баранок и связки копчёных колбас ошеломили его. Он, как слепой, начал ощупывать и нюхать колбасу. Наконец он вцепился в неё зубами, откусил, сколько мог, подпрыгнул, ударил по струнам гитары и пустился в пляс.

— Парад алле! — кричал Цыган. — Оркестр — туш!

Командир и начальник штаба с опасением смотрели на своего бойца: не сошёл ли он с ума? Но Цыган плясал от неудержимой радости, которая охватила его, когда он понял, что больше голодать не придётся.

Не переставая бренчать на гитаре, он вскочил на мешки с сахаром, перепрыгнул на ящик, а оттуда — на бочонок.

— Стой! Не двигайся! — завопил опомнившийся Трясогузка. — Там порох!

Цыган посмотрел вниз и чуть не выронил гитару: его босые ноги по щиколотки погрузились в мелкозернистый тёмный порошок.

Подбежал Трясогузка, снял его с бочки и дал крепкий подзатыльник.

— Если б взорвался, я б тебе голову открутил!

Цыган смущённо шмыгнул носом, но не обиделся.

— Это все ваше? — спросил он.

— Нашей армии! — ответил Трясогузка.

— А сколько в армии едоков?

— Дура! — добродушно выругался командир. — Не едоки в армии, а бойцы! Ты третий будешь… Начальник штаба! Накормить бойца Цыгана!..

Пока Цыган пальцами вытаскивал из кастрюли куски вареной колбасы, Трясогузка и Мика пили чай из жестяных банок, по очереди наливая его из чайника, подаренного Николаем. Рядом весело потрескивала печка, сделанная из ведра. Дым шёл прямо в подвал, скапливался у потолка и постепенно уходил в люк.

Рот у Цыгана был занят, а глаза продолжали шарить по мешкам и ящикам.

— Видать, давно не ел! — произнёс Трясогузка, подмигнув Мике.

Цыган прошамкал набитым ртом:

— С позавчера… Как спёр у солдата краюху хлеба, так и все!

— Спёр? — переспросил Трясогузка.

— Спе-е-ер! — хвастливо повторил Цыган.

— Забудь это слово! — вскипел Трясогузка.

— Хорошо! — согласился Цыган. — Это был номер иллюзиониста Брам-Пур-Пура!

— Бестолочь! — прикрикнул Трясогузка. — Клятву не воровать давал?

— Это до клятвы было, — возразил Мика.

Трясогузка немедленно наградил его подзатыльником.

— Не защищай! Пусть запомнит — воровать нам незачем. Еды у нас хватит до самой до коммунии!

— До чего? — не понял Цыган.

— До коммунии!

— А что это такое?

— Коммуния — это… — Трясогузка запнулся, с надеждой посмотрел на Мику. — Сейчас тебе начальник штаба скажет!

И Мике пришлось выручать командира.

— Коммуния — это когда не останется ни одного живого беляка. — Мика мечтательно посмотрел в потолок и продолжал, взволнованно потирая худенькие ручонки: — Тогда Ленин скажет: «Все, товарищи! Война закончена! Поезжайте кто куда хочет — хоть на Чёрное море! И ешьте кому что вздумается — хоть ананасы!..» Доктор всегда говорил маме…

На глазах у Мики навернулись слезы.

— Хватит! Ясно! — сердито произнёс Трясогузка. — Понёс про свои ананасы!

Командир не любил, когда вспоминали прошлое.

ЦЫГАН-РАЗВЕДЧИК

Ранним утром Трясогузка выдал всем «сухой паёк» — по три баранки и по куску колбасы и сахару. В свой бездонный карман он дополнительно сунул четверть головки сахару и огласил приказ, который состоял из четырех пунктов: до вечера в штаб не возвращаться, весь день шнырять по городу, смотреть во все глаза и думать, как бы навредить колчаковцам.

Расходились по одному. Первым влез в люк Цыган. Гитару он оставил в подвале. Выйдя к речке, мальчишка увидел перекинутое с берега на берег бревно. Они переходили здесь вчера. Левее за кустами виднелся старый мостик. Там была дорога. Цыган свернул влево. Холодная роса обжигала босые ноги. Они посинели. Цыган потёр их о штаны, и ноги стали красные, как клешни рака. Теперь холод не чувствовался.

Трясогузка сказал: «Иди и ищи, как навредить колчаковцам». А что искать и где?

Цыган пожалел, что не расспросил командира подробнее. Но счастливый случай подвернулся сам. Когда он вышел на дорогу, сзади раздалось тарахтенье, телеги. Мальчик обернулся. Тощая лошадь тянула длинную, покрытую брезентом повозку. На передке сидел солдат.

Поравнявшись с Цыганом, солдат «пошутил» — огрел его кнутом. От этой «шутки» парнишка вскрикнул и схватился за плечо.

— Будь здоров! — сказал солдат и рассмеялся. — Кланяйся отцу с матерью!

Телега въехала на мост. Как клавиши, заиграли бревна. На самой середине заднее колесо продавило гнилой настил. Повозка скособочилась и застряла. Лошадь испуганно забилась в оглоблях.

Настала очередь смеяться Цыгану. Он расхохотался от всей души, приговаривая:

— Так тебе и надо! Так тебе и надо!

Солдат соскочил с телеги и схватил коня под уздцы. Успокоив лошадь, он подошёл к провалившемуся колесу и попробовал вытащить повозку. Но поклажа была тяжёлой.

— Чего ржёшь, дуралей! — крикнул солдат Цыгану. — Принеси лучше вагу — махорки дам!

— Сейчас побегу! — насмешливо ответил Цыган и не тронулся с места.

5
{"b":"19929","o":1}