ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Да и откуда им взяться! Когда я выезжала в Клет, жители бежали из города очертя голову.

Доррин вновь касается посоха, но на сей раз ничего не видит.

– Как Кадара?

– Без особых изменений. Иногда пробуждается, но главным образом спит.

Дорога расширяется, и Доррин направляет Меривен вперед, чтобы ехать рядом с Лидрал.

– Что думаешь насчет Брида? – негромко спрашивает Лидрал. Доррин качает головой.

– Ясно. Вот и я так думаю.

Ни ей, ни ему не хочется говорить об этом вслух, но им понятно, что Белые не оставят в живых выходца с Отшельничьего, тем более причинившего им такой урон. В печальном молчании они едут дальше, до самой тропы, что ведет от главной дороги к Дорринову дому.

– Мы... еще не приехали? – лепечет Кадара.

– Можно сказать, уже дома, – отвечает Лидрал, но неожиданно у нее вырывается испуганное восклицание.

– Что ты увидела? – спрашивает Доррин.

– Домик Риллы... на его месте пепелище. А твой дом и сарай целы, но перед ними завал, вроде баррикады. Там люди... Кажется, Пергун и кто-то постарше... и Рейса – она с мечом.

Лидрал сворачивает с тракта и направляет повозку к дому. Доррин следует за ней, проклиная свою слепоту.

– Мастер Доррин... – начинает Пергун.

– Что случилось? – Доррин поворачивается на его голос.

– Что с тобой? Куда ты смотришь?

– Он ослеп, – тихо отвечает за него Лидрал. – А в повозке у нас Кадара. Она тяжело ранена, ее нужно занести в дом.

– Положите ее на мою кровать, – предлагает Доррин.

– Ослеп! – в ужасе восклицает Пергун. – Эти Белые злодеи... неужто они?..

– Это не они. Это я сам, – угрюмо произносит юноша. Он спешивается и, ориентируясь с помощью чувств, ведет Меривен в конюшню.

– Он что, свихнулся? – спрашивает Пергун.

– Давай, я помогу... – слышит Доррин голос Рейсы.

– Сказано же – ослеп! Ослеп, а не свихнулся! – ворчит Лидрал, спускаясь с повозки. – Он целитель, приверженец гармонии, а ему пришлось создать устройства, загубившие тысячи людей.

– Тысячи?

– Именно так. Правда, и этого оказалось недостаточно. Я полагаю, что благодаря Доррину и Бриду Белые потеряли более половины своего войска, но их осталось еще тысяч пять.

Доррин открывает конюшню, и в нос ему ударяет сильный конский запах. Там находится целых пять лошадей. Две привязаны в углу, в наспех отгороженных стойлах. Но стойло Меривен не занято. Поставив кобылу туда, юноша расседлывает ее, кладет седло на полку, отставляет посох к стене и привычно берется за щетку.

– Тебе нельзя оставаться здесь, – говорит Рейса. – Они сожгут все округу, лишь бы до тебя добраться.

– До меня? Кому нужен простой кузнец?

– Да уж нынче все знают, как ты прост! – хмыкает Рейса. – Скажи лучше, как твой корабль? Плавать может? Яррл по пути сюда вроде бы видел его с холма.

– А что, Яррл здесь?

– Конечно. Это разумно, здесь легче обороняться. На большом фургоне мы перевезли к тебе почти все его инструменты, только вот наковальню пришлось оставить. Пергун, ясное дело, явился сюда из-за Мерги, а когда солдаты увезли Лидрал, мы решили...

– Вы вовсе не были обязаны...

– Доррин, ты тоже много чего не был обязан делать. Ты вовсе не был обязан исцелять сына Гонсара, не был обязан брать в свой дом Мергу. Или лечить всех тех людей, которые не могли за это заплатить. Или выращивать для Риллы травы, или отказываться брать работу у заказчиков Яррла. Короче говоря, – Рейса кашляет, – ты помогал многим, так позволь хоть раз помочь тебе. Тьма свидетель, хоть ты гордец и упрямец, но сейчас тебе позарез нужна помощь...

Отложив щетку, Доррин нашаривает ларь, чтобы задать Меривен корму. Рейса поднимает крышку ларя и вручает ему железный совок – одну из вещиц, которые он смастерил мимоходом.

Прикосновение к холодному железу кажется исцеляющим.

– Тебе надо отдохнуть.

Засыпав пару совков зерна в кормушку, Доррин выходит из стойла и, закрыв за собой дверь, тяжело опускается на кучу соломы.

– А где вы все спите?

– Мы взяли на себя смелость устроиться в передней. Места там много, так что нам оставалось лишь положить тюфяки.

– Вот и прекрасно.

Доррин устал куда больше, чем ему казалось. Он почти сразу проваливается в сон.

CLII

Расхаживая по холодной кузнице и касаясь пальцами то горна, то полки с инструментами, Доррин гадает, когда же к нему вернется зрение. Если это вообще случится. За что он наказан? Или за что наказал себя? За то, что не имеет возможности остановить натиск хаоса, не прибегая к насилию? За то, что пытался помочь хорошим людям?

– Тьма! – бормочет он, досадуя на собственное бессилие. Белые уже в ближайшие дни двинутся на Дью, если только Спидлария каким-то чудом не устоит. Но о какой обороне может идти речь, если после кровавой битвы за Клет уцелело лишь несколько сот спидларских солдат!

Юноша выходит из кузницы, прислушиваясь к стуку деревянных учебных мечей. Даже хромоногий Рик настоял на том, чтобы его обучили владеть клинком.

– Защищайся! Парируй!

Можно себе представить, какой страх наводила некогда на противников Рейса!

С юга вот-вот нахлынет вал хаоса, а Доррин совершенно бессилен. Может быть, стоило бы сходить на «Черный Алмаз»... но что толку? По заверениям Пергуна и Яррла, с кораблем все в порядке, а Тирел работает над оснасткой. Однако Доррину необходимо устранить все выявленные недостатки в зажимном устройстве и конденсаторе. Сделать же это, будучи слепым, он не может.

Правда, смастерить коллектор и тубы может и Яррл, но скользящие пластины надо ковать из черного железа, а с этим материалом старый кузнец не работал. Конечно, опытный мастер может освоить многое, но времени-то почти не осталось.

– Ну что, все хандришь да жалеешь себя? – раздается насмешливый голос Риллы.

– Не столько хандрю, сколько думаю, как привести в порядок корабль.

– Корабль? А как насчет того, чтобы сперва привести в порядок себя? – спрашивает целительница.

– Каким же это, интересно, манером?

– Спрашивается, кто из нас великий Черный целитель? Но будь я им... я, пожалуй, наведалась бы в сад и там, среди трав, пораскинула бы умишком... – Рилла смеется.

– Умишком?

– Вот именно. То, что тебя тревожит, коренится не в твоем теле, а в душе.

Сказанное не лишено резона, ведь рост и цветение имеют в своей основе гармонию. Он направляется к саду, скрытому за завалом, сооруженным из наспех срубленных кустов и деревьев.

– Ваос! – слышится позади голос Яррла. – Ты не сможешь орудовать тяжелым клинком с помощью одного запястья.

– Так ведь никто не сможет, кроме тебя, – замечает Рейса.

– Да ладно тебе...

Похоже, за деревянные мечи взялись все – и Ваос, и Рик, и Пергун, и Лидрал, и даже Мерга. Только вот будет ли от этого прок? Чему можно научиться за восьмидневку? Впрочем, вражеские новобранцы тоже не ахти как обучены.

Солнце слепит глаза, но вершина холма продувается прохладным северным ветерком. Осторожно присев на борозду между грядками, юноша перебирает пальцами прохладные листья бринна.

О чем же ему «пораскинуть умишком»? Не иначе, как снова о природе гармонии. Что есть гармония и почему приверженцы ее могут быть подвергнуты каре, даже если стремятся к благой цели? Не потому ли, что деяниями своими они, пусть ненамеренно, способствуют возрастанию хаоса? Значит ли это, что гармония есть не более чем сочетание незыблемых установлений, и никакая, пусть благая из благих, цель не может оправдать использование силы гармонии, коль скоро оно способствует умножению хаоса?

А вот любовь или дружба – не являются ли они одним из проявлений гармонии? Ведь, надо полагать, истинный хаос и истинная любовь несовместимы. Любящие не причиняют своим любимым боли, во всяком случае намеренно. То же можно сказать и о друзьях. Боль как таковая есть проявление хаоса; не что иное, как вызванное той или иной причиной нарушение гармонии тела. А как насчет боли душевной?

105
{"b":"19931","o":1}