ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Я вовсе не хочу изгонять тебя, сын. Я просто хочу, чтобы ты вернулся на стезю порядка.

– А я на нее и вернулся.

Рослый маг вскидывается, но сдерживается и заставляет себя выслушать сына.

– Мне было над чем подумать. И время имелось, и обстоятельства к тому подталкивали. Так вот, ты, похоже, упускаешь из виду некоторые факты. Во-первых, это я остановил Джеслека. А во-вторых, я по-прежнему остаюсь Черным. Вокруг меня нет даже намека на хаос, и ты прекрасно знаешь, что это не ложь.

– Неумышленно заблуждаться – вовсе не значит быть правым.

– Конечно, ошибиться может каждый, но у себя в Южной Гавани мы строим нечто прочное, основательное и бесспорно основанное на гармонии. И ты должен дать нам возможность осуществить задуманное.

– Зачем? Чтобы позволить тебе сбить с пути истинного еще больше людей?

– А может быть, существует третий путь? – произносит вошедшая Ребекка. В руках ее поднос с двумя стаканами, один из которых она предлагает сыну.

– Спасибо, мама, – говорит Доррин с легким поклоном.

– Почему бы Совету не предоставить Южной Гавани права самостоятельного поселения? – продолжает мать. – Пусть Доррин и все желающие к нему присоединиться живут там по-своему и разрабатывают свои машины. Это даст нам возможность оценивать изобретения Доррина и уменьшит опасность совращения, которого ты, Оран, так боишься.

– С чего ты взяла, что это сработает? – интересуется маг воздуха.

– Полной уверенности, конечно, нет, – соглашается Доррин, – но это всяко лучше, чем уступить Отшельничий Белым или во что бы то ни стало цепляться за прежний уклад, в то время как Фэрхэвен будет укреплять свою власть над всем миром.

– Оран, он ведь дело говорит! Совет поднимал те же самые вопросы.

– Но машины?..

– Может быть, все-таки заглянешь сюда? – говорит Доррин, поднимая рукопись.

– Ладно! – жест Орана таков, словно он отмахивается от них обоих. – Обещаю прочесть твою писанину и подумать над прочитанным. Но ничего больше.

– Я бы тоже хотела почитать, – заявляет Ребекка.

Оран берет второй стакан, делает глоток и просит:

– Расскажи мне о своей подруге.

Доррин допивает сок и смотрит на стакан так, словно не способен поверить, что там уже пусто. Даже напряженность момента не помешала ему наслаждаться давно забытым вкусом.

– Я могу принести целый кувшин, – смеется Ребекка.

– Ее зовут Лидрал. Мы встретились возле Фэрхэвена. Она помогла мне оттуда уехать, а потом сбывала кое-какие мои изделия. Родом она из Джеллико, занималась торговлей.

– Она из Белого купечества?

– Из вольных торговцев. Белые не жаловали ее семейство...

Вечер наступает раньше, чем Доррин успевает закончить свое повествование.

– Мне пора, – говорит он, заметив, что за окном темнеет.

– Возьми с собой соку, – говорит мать. – У меня приготовлена для тебя целая птица и даже баранья нога. Правда, для твоего хозяйства это совсем немного, но уж чем богаты... Постарайся не выдуть весь сок по дороге.

Доррин смеется. Ухмыляется даже Оран.

Набив сумы до отказа, Доррин пускается наконец в дорогу. Насвистывая, он едет по Главному Тракту на юг, туда, где его ждет «Черный Молот».

И Лидрал.

CLXXII

Целительница отводит глаза от серых камней, ведущих к Главному Тракту. На миг ее взгляд останавливается на Черном Чертоге, и губы трогает едва заметная улыбка.

– Ты присмотрелся к своему сыну, Оран? Присмотрелся как следует?

– Доррин остался прежним. Он все так же одержим своими демоном проклятыми машинами.

– Нет, он не прежний.

– У него все те же навязчивые идеи.

– Нет! – на сей раз голос Ребекки холоден, как черная сталь. – Он буквально погружен в гармонию, он настолько Черен, что подобен глубоко укорененному в земле столпу. Рядом с ним ты кажешься поверхностным. Зри в корень, Оран, не позволяй себе быть мелким! Ты должен гордиться своим сыном!

– С чего ты взяла?

– Мои слова не так уж важны. Прислушайся к себе.

Мужчина облизывает губы, ежась от ее холодной уверенности.

– Но если ты и он... если вы оба правы, что же будет с Отшельничьим?

– Кое-что изменится, но, полагаю, не так уж многое. По-настоящему великие перемены являются в мир редко.

– Но его машины...

– Оран, Оран... Ты когда-нибудь искал по-настоящему ответ на собственный вопрос: как не допустить хаоса, не опрокинув при этом мир вверх тормашками? Белым не выстоять против черного железа!

– Но... машины?

– Положись на Равновесие.

Маг качает головой, но в этом движении уже не чувствуется решительного отрицания. Стройная женщина пожимает его руку. Они выходят на террасу и молча смотрят, как удлиняются на поверхности океана тени, отбрасываемые береговыми утесами.

CLXXIII

– Прошло чуть ли не три месяца, а ты так ничего и не предпринял ни против Черных, ни против этого проклятого кузнеца, чьи измышления стоили нам так дорого, – холодно говорит Ания, глядя на Керрила через разделяющий их стол.

– А что ты предлагаешь? – мягким, пытливым тоном осведомляется он, отводя глаза к приоткрытому окну башни.

– Ты сам прекрасно знаешь, что мы не можем оставлять такие деяния безнаказанными!

– Мы разрушили Дью. И город, и порт перестали существовать. Так же как и Клет. Спидлария во всем покорна нашей воле. Флот, осуществляющий блокаду Отшельничьего, усилен полудюжиной кораблей. Но ты, видимо, считаешь, что следовало сделать больше? – осведомляется он с любезной улыбкой.

– Ты всегда так внимателен и вежлив, Керрил! Это одна из приятнейших твоих черт.

– Рад это слышать. Так ты полагаешь, что следующим шагом должен быть налет на Южную Гавань? Надо думать, наш флот должен испепелить новый город?

– Стоит ли Высшему магу вдаваться в такие мелкие подробности? Вот Стирол тоже был докучливо скрупулезен, и за мелочами проглядел главное.

– Я это помню, – сухо отзывается Керрил. – Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы на следующем Совете я объявил о предстоящем нападении, а разработку плана поручил тебе. Разумеется, под моим руководством?

– Ты такой понятливый, Керрил, – произносит Ания, потянувшись через стол и коснувшись его щеки. – Такой понятливый...

– Да уж стараюсь, Ания. Очень стараюсь.

CLXXIV

– Полегче... полегче! – командует Тирел.

Подрагивая на промасленных катках, «Черный Молот» скользит по покрытому настилом из толстых досок каменистому склону к гавани. Боясь дышать, Доррин следит за медленно сползающим по пандусу судном – прежде всего за лопастями гребного винта. Скат кажется ему недостаточно ровным, однако он надеется, что Тирел рассчитал все точно, и ни руль, ни винт не погнутся.

– Он прекрасен, – говорит Рейса. – Подобен превосходно выкованному клинку.

– Однако мало пригоден для торговли, – замечает Лидрал.

– И уж тем паче для рыбной ловли, – смеется Кил. – Одним своим видом распугает всю рыбу на целый кай!

– Ладно вам... – машет рукой Доррин, глядя, как «Молот» соскальзывает в воду. Из-под кормы летят брызги, по гавани пробегает легкая рябь.

Собравшиеся – их десятка два – разражаются радостными криками.

Доррин спешит к воде, чтобы проверить осадку. Ниже обшивки из черного железа над водой на ширину двух досок виден деревянный корпус. По расчетам так и должно быть. По завершении обшивки обеих рубок, заливки воды в баки и засыпки угля в лари корабль осядет до ватерлинии.

Особое беспокойство Доррина вызывают винт и руль, однако ни то ни другое при спуске не повредилось. Сойдя со стапеля, корабль даже не всколыхнул донный ил и водоросли. Требование Доррина углубить гавань и расчистить дно у места спуска Тирел и Рейса встретили без восторга, однако оно было выполнено.

Стал крепит булинь к смонтированному на причале брашпилю, и Тирел, взявшись за рукоять лебедки, разворачивает «Молот» так, чтобы он встал параллельно причалу. Трое его людей держат наготове кормовой линь, чтобы привязать его к другой швартовой тумбе.

125
{"b":"19931","o":1}