ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Пошли.

– Да я ничего такого...

Доррин не останавливаясь идет вперед.

– Спасибо, что помог с этой проклятущей прополкой! – добавляет мальчик.

– Да ладно, чего там.

Маг воздуха стоит возле небольшого обеденного стола. Слегка склонив головы, оба паренька ступают с террасы в комнату. В хорошую погоду семья обычно обедает снаружи, под навесом, но сегодня небо затянуто облаками. Их мать сидит на стуле возле окна.

– Садитесь, – предлагает отец.

Мальчики садятся по обе стороны от Ребекки. Отец устраивается на свободном стуле и прочищает горло.

«Только бы не очередное наставление...» – бормочет Кил себе под нос.

– Да, – кивает отец, расслышав его слова. – Без наставления не обойтись. Вы его уже слышали, но, боюсь, то ли прослушали, то ли позабыли. А выслушать и запомнить вам придется, потому что наступает время перемен... Среди магов Фэрхэвена есть чародей, подобные которому появляются раз в несколько столетий. Его зовут Джеслек. Он так силен, что даже начал воздымать горы на равнинах меж Галлосом и Кифриеном.

– Даже Основатели... – с дрожью в голосе произносит Ребекка, но не договаривает.

Оран отпивает глоток из чашки и продолжает:

– Вот-вот что-то случится, и мы должны быть к этому готовы. Хаос способен проявиться когда угодно и где угодно.

– Где угодно? Но не у нас же! – хмыкает Кил.

– А почему? Или ты думаешь, будто Отшельничий отгорожен от хаоса и от всего мира? Или полагаешь, что гармония, в которой мы живем, защитит себя сама?

– Нет, – подает голос Доррин, желая, чтобы отец поскорее перешел к существу дела. – Но суть-то не в этом. Раз ты позвал нас сюда, значит, считаешь, что это имеет какое-то отношение к нам. Разве не так?

Мать отворачивается к окну. Кил сидит, уставясь в половицы, и лишь украдкой косится на брата.

– Доррин, сейчас не время для твоих игр с моделями машин, – сурово произносит маг.

– Но, Оран, – вступается рыжеволосая женщина, – он еще совсем мальчик!..

– Может, и так, но одно его присутствие сказывается на самых обычных гармонических процессах. Ты говорила с Хеглом? Когда Доррин поблизости, бедняга боится работать с железом. Стоит нашему «мальчику» чуток разволноваться, и я теряю способность ощущать шторма. Учитывая, что маги Фэрхэвена толкуют о флотах и требуют от Нолдры прекратить с нами торговлю, положение становится слишком серьезным, чтобы допустить нарушение порядка... – маг хмурится и, прокашлявшись, повторяет: – Слишком серьезным.

– Ну а чего ты хочешь от меня? Куда мне деться, взять да пропасть, что ли?

Оран качает головой, поджимает губы, трет подбородок и лишь потом отвечает:

– Так просто ничего не делается. Ничего и никогда.

Доррин берет со стола тяжелую кружку и отпивает глоток красного тепловатого сока. Кил подмигивает старшему брату, и Ребекка смотрит на сынишку с неодобрением, но стоит ей перевести взгляд на мужа, как младший сын пожимает плечами.

– Мы с тобой уже не раз толковали насчет твоего желания придумывать и делать машины, – говорит Оран, строго глядя на Доррина. – Я просил тебя как следует обо всем этом подумать, но только... – маг делает паузу. – Только непохоже, чтобы ты воспринял мои слова серьезно.

– Я много думал об этом, – медленно отвечает Доррин, – но чем чаще я задумываюсь на сей счет, отец, тем яснее осознаю, что предпочел бы быть кузнецом или столяром. Ремесленники создают настоящие, полезные вещи. Целители – помогают больным. Мне совершенно не улыбается всю жизнь бездействовать в созерцании. Я хочу создавать. Сам. Нечто реальное.

– Порой умелый наблюдатель может спасти множество жизней. Вот во время прошлогодней бури...

– А говорят, будто Креслин умел управлять штормами. Мы бы тоже могли...

– Доррин, сколько можно повторять одно и то же! Вздумай мы вызывать бури, это изменит климат во всем мире, погубит тысячи жизней. Наш остров снова превратится в пустыню. Тебе следует не задаваться никчемными вопросами, а сосредоточиться на исполнении своего долга. А поскольку самому мне наставить тебя на путь истинный, похоже, не под силу, я собираюсь послать тебя на обучение к Лортрен.

– А это разумно? – спрашивает Ребекка.

– А что еще я могу сделать? Он меня не слушает.

– Отец, – набрав полную грудь воздуха, начинает рыжий паренек. – Я слушаю тебя, и очень внимательно, но не могу заставить себя делать то, чего хочется тебе и совсем не хочется мне. Ты великий маг, Мастер воздуха, но я-то таким никогда не стану! Так почему бы тебе не позволить мне быть таким, каков я есть?

– Доррин, именно твои разлюбезные машины вкупе с хаосом привели к падению ангелов. Правда, все склоняются к мнению, что ты не смог бы прибегнуть к магии хаоса, даже если б от этого зависела твоя жизнь. Но подобная приверженность всяческой машинерии противоестественна и внушает опасения. Какая вообще польза может быть от этих устройств? Может ли машина вернуть кому-то здоровье, как делает целитель? А не боишься ли ты, что твои машины отравят воду и воздух? Залежи холодного железа лежат в основе гармонической структуры Отшельничьего. Неужто ты хочешь порушить и ее, добывая руду для своих машин? Неужели ты хочешь поступиться гармонией во имя суетного любопытства и тщеславия?

Доррин сосредоточенно смотрит себе под ноги, но потом упрямо качает головой:

– Это вовсе не обязательно, отец. Тот же Хегл работает с металлом, но ничего не портит, не загрязняет и уж всяко не подрывает основ гармонии. Ты преувеличиваешь.

– Хеглу не требуется столько руды и топлива... – начинает было Оран, но сам себя обрывает, махнув рукой: – Э, да что толку без конца спорить об одном и том же! Ладно, может быть, Лортрен заставит вас обоих понять...

– Э, а я-то в чем виноват? – встревает Кил.

– При чем тут ты? – вскидывает глаза маг воздуха.

– Как – при чем? Ты же сам сказал: «обоих»!

– Я имел в виду Кадару, Дорринову подружку. Ей кажется, будто сила заключает в себе ответ на все вопросы. Она совершенно не слушает свою мать, только Хегла, потому как уважает физическую силу.

– Кадара тоже отправится в Академию? – заинтересованно уточняет Доррин.

Оран кивает:

– Признаюсь, сам я от этой идеи не в восторге, да и Хегл тоже, однако Братство полагает, что если вы и впредь останетесь предоставленными самим себе, да еще и будете действовать заодно, то дело может обернуться худо. Ну а Лортрен, надо думать, вас кое-чему научит.

– А если и она не сумеет? – интересуется Кил.

Родители переводят взгляд на темноволосого мальчишку, но тот упрямо повторяет свой вопрос:

– Да, а ежели ничего не выйдет?

– Когда не выйдет, тогда и посмотрим, – отвечает маг. – Но это вряд ли. Лортрен – женщина умелая. Она одинаково сведуща и в магии гармонии, и в обращении с коротким мечом.

Взгляд Кила перебегает с отца на брата и обратно.

Оран делает очередной глоток из своей кружки.

Ребекка встает:

– Кил, обед вот-вот будет готов, – она кивает в сторону буфетной, и мальчик спешит за посудой.

– Мне надо кое-что проверить, – бормочет маг и, поставив кружку, удаляется в кабинет.

Ребекка берется за нож и начинает нарезать лук. Молча посмотрев на мать, Доррин направляется к террасе: поразмыслить в одиночестве, пока не позовут к обеду.

VI

– Сейчас на Отшельничьем нет великих магов погоды. Таких, каким был Креслин.

Худощавый человек в белом качает головой:

– Был ли он и вправду настолько могуч, как о том толкуют? Говорят, будто ему удалось потопить весь хаморианский флот.

– Это произошло еще до того, как он вошел в полную силу, – резким тоном замечает сидящий в первом ряду грузный мужчина. – В старых историях, особливо касающихся погоды, можно найти много поучительного.

– Да ладно тебе томить юнца, – слышится каркающий голос. – Просто возьми да расскажи.

– Ты и рассказывай, Фиднер.

– Ладно, – ворчит тощий высохший чародей по имени Фиднер. – Так вот, юный Мастер магии, все очень просто и вместе с тем весьма сложно. Триста лет назад в Совет входили и Черные. Конечно, их было немного, и Белые посматривали на них сверху вниз, тем паче что магия гармонии более сложна и обладает куда меньшей направленной мощью, нежели магия хаоса. Во всяком случае, так считали до тех пор, пока с Крыши Мира не сошел Креслин.

3
{"b":"19931","o":1}