ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Однако, невзирая на эту мелкую неисправность, Доррин улыбается. Он поднимается на палубу, откуда обозревает гавань. У дальнего причала теперь пришвартовано еще одно судно – черный барк, наверняка тоже принадлежащий контрабандистам. У сходен стоят двое вооруженных стражей, вдоль пристани выстроилась вереница фургонов.

Проверив стальные тросы, юноша возвращается в машинное отделение, где еще раз подбрасывает угля, закрывает заслонку и подсоединяет муфту.

Вал начинает вращаться. Гул нарастает, палуба под ногами вибрирует.

Доррин открывает люк, чтобы взглянуть на вал. Из сальников и спаек корпуса сочится смазка. По мере того как машина набирает обороты, дрожь усиливается. Юноша направляет чувства вдоль вала, выискивая малейшие неполадки. Таковых, во всяком случае явных, не обнаруживается, разве что не помешает подтянуть сальник.

После этого Доррин взбегает по трапу и спешит на корму, чтобы бросить взгляд на взбивающий воду винт. Стальные тросы, удерживающие «Черный Алмаз» у причала, натягиваются как струны.

– Мастер Доррин! Корабль сорвется с причала! Сделай что-нибудь!

Доррин опрометью бросается назад, хотя по трапу заставляет себя спускаться осторожно – не хватало еще в такой момент свернуть шею. В машинном отделении стоит такой жар, что Доррин мгновенно покрывается потом. Юноша хватается за рычаг, разъединяющий привод, но вал продолжает вращаться. Он налегает изо всех сил – с тем же результатом. Похоже, механизм заклинило.

– Мастер Доррин! Сделай что-нибудь!

Доррин открывает клапан, сбрасывая давление. Мощная струя пара уходит по трубе в небо с таким оглушительным ревом, что хочется заткнуть уши. Доррин заворачивает кран, ограничивая приток воды в котел, и открывает его снова, почувствовав, как начинают перегреваться трубы.

По всей видимости, на случай возникновения неполадок, придется продублировать некоторые узлы. Доррин снова тянет за рычаг, но опять безрезультатно. Правда, сброс пара заставил машину сбавить обороты, и тросы уже не порвутся, однако сам по себе остановится разве что к сумеркам.

– Смотри-ка, а машина твоя все-таки работает, – говорит Тирел.

– Надеюсь, – бормочет юноша, утирая лоб.

– Ни за что бы в такое не поверил, хотя всем известно, что работать ты умеешь, – продолжает Тирел и, прокашлявшись, добавляет: – А парням своим я сказал, что ежели они проболтаются насчет того, что тут делается, я всыплю им горячих – ежели ты раньше не превратишь их в жаб.

– Ты выставляешь меня чудовищем.

– Лучше прослыть чудовищем, чем иметь дело со всеми торговцами Дью, как только Белые двинутся по Клетской дороге.

– Думаешь, дойдет до этого?

– А то нет? Судовладельцы увели отсюда свои корабли сразу после известия о падении Элпарты. Места на судах контрабандистов нынче на вес золота. Наши толстосумы локти себе кусают из-за того, что позволили тебе завладеть «Хартагеем». Но они не верили, что его удастся снять с мели.

– Это было не так уж трудно. Я еще мальчишкой прочитал об этом в одной книге.

– Прочитал!.. А многие ли читают книги? Ведь, как я понимаю, чтение основано на гармонии...

Доррин никогда не задумывался на сей счет, но сейчас ему кажется, что использование упорядоченных символов, передающих смысловое значение, не может иметь другой природы, кроме гармонической. Правда Белые маги наверняка тоже читают, тут сомневаться не приходится. Вот и получается, что хаос не обходится без гармонии. А гармония без хаоса?

У Доррина появляется новая идея.

– Можешь достать парусины? Ежели двигатель откажет...

– Я уже подумал об этом, мастер Доррин. Достанем и парусины, и все, что тебе понадобится. Но при условии, что я буду помогать тебе управлять этим суденышком.

– Договорились, – сразу же соглашается Доррин, понимая, что без помощи Тирела ему не обойтись. – Пошли взглянем, что там с соединением.

Теперь, когда машина заглушена, сцепляющее устройство снимается без труда.

– Тьма! – бранится Доррин, рассматривая шестеренки.

Угол наклона зубьев на шестеренках таков, что, как только давление начинает передаваться на вал, их зажимает. Винт приходит в движение, но остановить его можно, лишь заглушив машину. Так не годится: сцепление придется переделать, так же как и систему отвода пара.

Под внимательным взглядом Тирела Доррин направляется к конденсатору, под которым уже изрядно натекло. Довольный тем, что у него достало ума сделать все болты с головками одного размера, он берет гаечный ключ и начинает отвинчивать крепления крышки. Выясняется, что здесь можно будет обойтись лишь некоторой подгонкой, вот только потребуется новый комплект труб. Крышка возвращается на место. У Доррина появляются кое-какие соображения насчет вторичного использования сконденсированной пресной воды.

Выбравшись на палубу, уже затемно Доррин бросает взгляд на берег. На склоне холма осталась всего одна палатка. Нет худа без добра – не слишком удачное испытание двигателя поубавило интерес к «Черному Алмазу».

CXLIV

Доррин пожимает плечами, глядя сначала на черный ящик, а потом на три ямы, вырытые на дороге примерно в трех родах одна от другой. Он надеется, что запалы разной длины загорятся именно так, как рассчитано, а деревянные подпорки выдержат вес каменного мощения. И что хотя бы один вражеский кавалерист или пехотинец, хоть копытом, хоть сапогом, наступит туда, куда надо.

Двое бойцов наблюдают за тем, как мастер помещает в яму первый тонкостенный железный ящик, добавляя туда еще и гвоздей.

– Зачем это? – интересуется один из них.

– Разрывать в клочья людей и лошадей, – хладнокровно отвечает Доррин.

Небо над головой безоблачно, слышны птичьи трели, однако на западе, за зелеными лугами, разрастаются дымные облака. Оттуда надвигаются полчища Белых.

Установив деревянные штыри, подпирающие обычные с виду, но на деле пустотелые каменные плиты, юноша поворачивается к солдатам:

– Упаси вас тьма наступить на один из этих камней! Мяса, которое от вас останется, не хватит и на похлебку.

Как могло случиться что он, целитель, оказался создателем смертоносных устройств? И сейчас устанавливает их, понимая, что один неверный шаг – и он сам будет разорван в кровавые ошметки...

– Дай-ка мне веник, – говорит он солдату, закончив с первой ямой, и осторожно заметает на только что уложенные каменюки пыль, чтобы они выглядели так, словно лежат тут с незапамятных времен.

К тому времени, когда все закончено, голова Доррина раскалывается, а лоб, хотя с Закатных Отрогов и дует холодный ветер, покрывает пот.

Воины Брида уже предупредили местных пастухов и немногочисленных хуторян о необходимости покинуть насиженные места. Особо уговаривать не приходится – люди наслышаны о том, что случилось в Элпарте.

– Ты все сделал?

Подняв глаза, Доррин видит Кадару.

– Что мог, – отвечает он, утирая лоб. – Надеюсь, это сработает... Должно сработать, – вставляя посох в держатель, он добавляет: – Всякий раз, когда я создаю смертоносное устройство, Белые делают что-нибудь еще хуже.

– Хуже того, что они уже делают – предают все огню да истязают и губят ни в чем не повинных людей, – не придумать даже им, – сухо возражает Кадара. – Но хватит разговоров. Надо отсюда убираться. До вон того поворота поедем не по дороге, а по траве, чтобы не оставлять здесь следов.

– Странно, почему не видно их передовых разъездов? – замечает один из бойцов.

– Потому, – отвечает Кадара, – что мы их перехватили и всех перебили. А крестьян увели, так что им некого гнать перед собой по дороге. Им придется идти самим, плотной колонной, и это дает нам надежду на успех.

– А что будем делать мы? – спрашивает Доррин.

– Будем поджидать их на бугре за тем поворотом. Брид говорит, пусть лучше они нас заметят, чем увидят перед собой пустую дорогу. На виду у врага они не рискнут разделиться и выслать вперед авангард, а мы как раз заинтересованы в том, чтобы они держались кучно. Поэтому наши всадники изводят их постоянными налетами – примчатся, выпустят несколько стрел – и исчезнут, оставив их ждать нового нападения.

99
{"b":"19931","o":1}