ЛитМир - Электронная Библиотека

Содрогнувшись, я непроизвольно потянулся чувствами к Бострику и уловил внедренную в него и тянущуюся к заколдованному кварталу тонкую нить вожделения. Эту нить можно было просто обрезать, однако, уже малость научившись осторожности, я предпочел укрепить в нем гармоническое начало, с тем, чтобы, отойдя от возбуждения, он мог отринуть мерзостное наваждение сам.

Бострик пробормотал что-то невнятное.

– Пойдем-ка взглянем на ткани, – предложил я.

– Ткани? После ЭТОГО ты можешь думать о тканях?

– Это гораздо безопаснее, – заметил я, стараясь говорить сдержанно.

– Безопаснее? – обращенные в мои сторону глаза Бострика сверкнули.

– Меня весьма привлекают женщины, – устало проговорил я, угадав его мысль. – Но молодые, здоровые и уж всяко не заколдованные.

– Заколдованные?

Последний его вопрос остался без ответа.

Мы прошли мимо стоящего у входа на рыночную площадь отрешенного стража, окруженного аурой ощутимого холода.

Найти торговцев тканями оказалось ничуть не проще, чем разгадать магические тайны улицы Шлюх.

Пройдя добрую половину торговой площади, миновав неработающий фонтан, лотки горшечников, корзины зеленщиков и прилавок, на котором маленький скрюченный человечек разложил разукрашенные ало-золотыми узорами одеяла, я так и не обнаружил ни цветных знамен, ни торговцев текстилем.

Бострика пробрала дрожь, когда мы проходили мимо Матильды, немолодой бойкой толстухи. Выставленные ею цветы увядали прямо в горшках, подавляемые ее внутренним хаосом. Правда, в ней заключалось не зло, а лишь беспорядок.

Что бы там ни чувствовал Бострик, для меня было предпочтительнее разделить ложе с дюжиной этаких Матильд, чем с любой из девок с улицы Шлюх. Чем лучше я узнавал Фенард, тем меньше мне здесь нравилось. Вполне возможно, что так случилось бы, задержись я в любом другом месте.

Правда, этого я точно не знал.

Зато знал наверняка, что торговцы шерстью не прибыли и что у меня нет желания даже приближаться к той улочке.

XLVIII

– Интересно, кто это? – пробормотал Дестрин, заслышав стук.

Я посмотрел на Бострика, стоящего с рубанком в руке. Посмотрел столь выразительно, что он подпрыгнул, положил инструмент и поспешил к двери.

Несмотря на летнее тепло, работавший над скамьей Дестрин держал дверь и окно закрытыми, поддерживал в очаге слабый огонь и носил под фартуком старую вязаную фуфайку.

Дела вроде бы шли неплохо, но всякий раз, когда я собирался похлопать себя по плечу, случалась какая-нибудь пакость – вроде памятного затопления конюшни. Причем обвинять, вроде бы, было некого. Даже после обнаруженного мною гнезда хаоса на улице Шлюх я не мог приписать капризы погоды проискам Антонина. Сложность заключалась как раз в полной невозможности отличить беспорядок, изначально присущий Фенарду, от магически привнесенного.

Другая сложность заключалась в сильной ограниченности моих познаний и навыков по части работы с гармонией. Да, я мог поддержать силы Дестрина, усилить природную склонность Бострика к порядку или помочь нескольким изначально добрым душам противостоять порче хаоса. Но на этом мои возможности исчерпывались.

Задумавшись, я печально покачал головой.

– Леррис, с тобой все в порядке? – спросил Дестрин.

– Все хорошо.

По правде сказать, так оно и было. Если меня что и угнетало, то лишь некоторые мысли и жара в мастерской.

Утерев лоб, я снова всмотрелся в волокна белого дуба, спрашивая себя – зачем я согласился взять заказ на этот стол? Без выцветшей книги рисунков Дормана дело обстояло бы еще сложнее, но даже при наличии чертежа мне пришлось использовать всю свою способность к сосредоточению, чтобы, глядя на необработанную древесину, мысленно представить себе детали изделия и собрать их вместе.

– Вот, хозяин, – Бострик вручил Дестрину плоский конверт и тут же вернулся к кухонному столу, который обстругивал рубанком.

Я знал, что наседаю на рыжеволосого парня даже основательнее, чем наседал на меня дядюшка Сардит. Но мне приходилось торопиться. Сколько времени у меня в запасе и скоро ли Бострик успеет освоить ремесло в достаточной степени – я не знал. Впрочем, он уже обращался с инструментами ловчее Дестрина, что же до Дейрдре... Она постарше его, но душа у Бострика добрая, а какие-то несколько лет не являются непреодолимой преградой.

– Леррис!

Вскинув глаза, я увидел, что Дестрин побледнел. В следующий миг он схватился за стул, зайдясь в приступе кашля.

Бострик посмотрел на меня.

– Смотри, чтобы все было по линии, – сказал я ему, огибая конец лавки.

– Ты только глянь! – прохрипел Дестрин, кидая мне плотную бумагу.

Я пробежал глазами уведомление.

«Понеже префект вынужден поддерживать оборонительные сооружения государства Галлос против возрастающей угрозы вторжения со стороны самодержца Кифриена, равно как и в связи с необходимостью противостоять настроениям, порожденным в малых княжествах Восточного Кандара Черной магией Отшельничьего, государственная казна нуждается в пополнении, каковое осуществимо лишь путем повышения ежесезонных податей».

То был стандартный текст, под которым, уже другим почерком и более темными чернилами, сделали приписку:

«Дестрин, столяр-краснодеревщик. Ежесезонный сбор – пять золотых».

Первоначально было написано «три золотых», но потом «три» вычеркнули и заменили на «пять». Внесший изменение подписался инициалом «Дж.». Снизу уведомление скрепляла тяжелая печать из синего воска.

– Первый раз, может, и заплатим... Но есть будет нечего, кроме супа. Второй сбор мне не выплатить нипочем, даже в конце года. Ежели отдавать по пять золотых в три месяца, нам и дерево-то покупать будет не на что, – прерывисто дыша, Дестрин тяжело опирался о скамью.

Горе могло ухудшить состояние этого, и без того недужного человека, чья внутренняя структура приходила в упадок, несмотря на все мои усилия.

– Мы что-нибудь придумаем, – заявил я, силясь придать голосу уверенность, которой на самом деле у меня не было и в помине.

– Что тут придумаешь? – мастер зашелся в кашле.

– Обязательно придумаем. Поторопимся со столом для Бреттеля – уже подспорье, – бодро проговорил я, хотя у меня имелся повод для серьезных и совсем невеселых раздумий.

По мере увеличения доходности мастерской увеличивались и подати, однако размер последнего сбора составлял всего золотой и пять серебреников. Судя по приписке, эту ставку собирались удвоить, но потом кто-то добавил еще два золотых. Мне казалось, что такое внимание именно к мастерской Дестрина не случайно, хотя это оставалось просто бездоказательным предположением.

У меня не было ни малейшего представления о том, кто и каким манером устанавливает и распределяет подати. До сих пор все мое внимание и время полностью поглощались делами мастерской и попытками осмыслить содержание «Начал Гармонии».

– Тебе нужно что-нибудь выпить, – заявил я Дестрину. – Ну-ка посмотрим, что есть у Дейрдре.

Дестрин несколько удивился – с чего это я так раскомандовался? Однако лицо его стало уже менее бледным, и он позволил мне помочь ему подняться по лестнице, пробормотав:

– Ничего... я в порядке.

Не ответив, я провел мастера через комнату к его любимому креслу.

Завидев нас, Дейрдре отложила подушечку, над которой работала, и поднялась нам навстречу. Не промолвив ни слова, она перевела взгляд с Дестрина на меня, а к тому мгновению, когда я усадил ее отца в потертое кресло, уже налила ему кружку сока.

– Мне надо взглянуть, как там Бострик, – сказал я девушке, уходя вниз. Чем больше узнавал я о магии гармонии, тем больше опасался самообмана и самообольщения, порожденных слишком частым обращением к ней.

А еще я торопился открыть в мастерской окна, чтобы мы с бедолагой Бостриком не задохнулись.

XLIX

– Капитан Торман приказывает тебе занять тропу на холме и удерживать ее от мятежников, – лишь выпалив единым духом эти слова, гонец позволяет себе набрать воздуху.

72
{"b":"19932","o":1}