ЛитМир - Электронная Библиотека

– Автограф?

– Подпись и печать на пропуске. Чтобы мою лошадь выпустили из конюшни.

– Плевать на все пропуска! Забирай своего коня.

Она заехала в ворота конюшни впереди меня.

– По личному поручению субкомандующего! Нечего тут разводить волокиту!

Длинноносая, с квадратным подбородком воительница направила своего скакуна прямо на конюха, который попятился и отступил в угол. Предоставив им разбираться друг с другом, я быстро оседлал и навьючил Гэрлока.

При моем появлении у выхода конюх пробормотал:

– Доброго пути, Мастер гармонии...

– Всего хорошего, – суховато откликнулся я. Ввиду ограниченности средств мне совсем не хотелось платить за конюшню.

– Это что, лошадь? – осведомилась унтер-офицер.

– Не совсем. Это Гэрлок. Но ты ведь не думаешь, что я мог бы ездить на каком-нибудь чудище, вроде одного из ваших? – глядя на суровое лицо воительницы, я не смог сдержать ухмылки.

– Рада, что ты это понимаешь, Мастер гармонии, – промолвила та и ухмыльнулась в ответ. От неожиданности я едва не свалился с пони.

Остальные двое переглянулись, но не вымолвили ни слова. Покинув конюшню, мы проехали воротами цитадели и оказались в Кифрине – городе, в котором, благодаря беленым стенам, известняковому или мраморному мощению улиц и красной черепице кровель, было светло, несмотря на мелкий дождь и серые облака. На улицах стоял гомон, словно тут собрались сотни говорливых Шерванов.

«...лучший хлеб в Кифриене... под высоким покровительством самодержца...»

«...и ты мог бы перейти эту реку вброд, вот сколько он выпил. Отродясь не видывал, чтобы скотина столько пила, а кроме того...»

«...твое будущее стоит дороже медяка! Нужно быть дурнем, чтобы пожалеть медяк и упустить возможность узнать свою судьбу...»

«...Везира, сказал я ей, чтобы этого не было. Ни в коем случае! Да, так и сказал, но она, конечно, не послушала. Да и с чего бы ей меня слушать – при ее-то высоком чине и шелковых нарядах...»

– Здесь у вас всегда так шумно? – полюбопытствовал я, подъехав к Елене.

– Нет, – унтер-офицер покачала головой. – Еще рано, и на улицах, почитай, тишина. Вот чуток попозже загалдят так загалдят.

«...Берна, ты только глянь на того пони! Не иначе как с севера. Экий он лохматый...»

За пределами резиденции самодержца, представлявшей собой не дворец, а сторожевую цитадель с примыкающими к ней казармами, город не имел стен и, кажется, даже четкой границы. Просто по мере того, как мы ехали по направлению к Закатным Отрогам, здания становились ниже и располагались на большем расстоянии одно от другого. Говорливая толпа на улицах заметно редела. Определить, где заканчивалась столица и начинались пригороды, не представлялось возможным. Однако еще до середины утра мы уже ехали по пустынной дороге среди волнистых холмов.

Мелкий дождик прибил дорожную пыль, но, к счастью, еще не обратил ее в грязь. Гэрлок приноровился к аллюру, заданному бурым мерином Елены. Все утро мы ехали в молчании.

Местность производила приятное впечатление, хотя по части растительности страна уступала и Галлосу, и не больно-то зеленому Отшельничьему. Однако холмы, делавшиеся все выше с каждым кай продвижения на запад, буквально притягивали мой взгляд. Я даже приметил несколько мест, где можно было бы устроить лесопилку или столярную мастерскую: и речушка есть, и дорога рядом, и до ближайшей делянки не так уж далеко.

А приметив, качал головой: неужто я и впрямь не оставил мысль сделаться настоящим столяром? Дядюшка Сардит, наверное, покатился бы со смеху.

В середине дня мы устроили привал на берегу речушки, протекавшей рядом с дорогой.

– Это ведь не настоящая узда, – заметил ехавший рядом молодой солдат. – Как тебе удается управляться со своим пони?

– По правде сказать, никогда об этом не думал, – отозвался я и предложил воину кусочек белого сыра.

Гэрлок заржал.

Поившая своего коня Елена решила, что пони тоже хочет водицы, и, бросив поводья на седло, шлепнула его по крупу, направляя к реке.

Солдат взял сыр, но, когда Гэрлок побрел к реке, уставился ему вслед.

Другой солдат, женщина примерно моих лет, с коротко стрижеными светло-русыми волосами, зелеными глазами, на редкость смуглой кожей и пересекавшим почти всю правую щеку рваным шрамом, подошла поближе.

– Хочешь сыру? – спросил я.

– Спасибо, – отозвалась она доброжелательным и серьезным тоном. – А ты... ты и вправду Мастер гармонии?

– Почему бы и нет? – с ухмылкой ответил я. – Звать меня Леррис, родом я с Отшельничьего. А с вашим субкомандующим мы давние знакомые и друзья.

Брови ее поднялись. Можно было представить себе, какого рода байки уже распространяются по всему войску.

– Она не только Мастер клинка, но и женщина. И действительно мой хороший друг.

– Извини, – пробормотала она, – я не имела в виду ничего такого...

Я отмахнулся.

– Понимаю, сплетникам рот не заткнешь. Могу признать, что эта женщина мне не безразлична, но не более того. Во всяком случае, пока. Прежде всего мы должны исполнить свой долг.

– А что, на Отшельничьем все мужчины такие?

Едва не поперхнувшись сыром, я закашлялся, а прокашлявшись пробормотал:

– Нет... не все. Такие тупицы, как я, редки.

– Мастер гармонии шутит, Фрейда, – вмешалась Елена. Голос ее звучал холодно, но глаза улыбались. – Но чем донимать его расспросами, ты бы лучше напоила лошадь. Кстати, Валдейн, это и к тебе относится. Мы остановились ненадолго.

– Ты опаснее, чем кажется, Мастер гармонии, – промолвила унтер-офицер, когда солдаты отошли за пределы слышимости. Но улыбка не покинула ее глаз.

– У меня нет возможности говорить неправду, – откликнулся я, пожав плечами, – а это создает некоторые затруднения.

– Ты не можешь лгать?

– Вообще-то могу, но за это приходится платить. И тогда мне бывает несладко.

На сей раз она покачала головой и задумчиво промолвила:

– Да... хорошо, что я просто унтер-офицер.

Попозже, уже приведя Гэрлока с водопоя и угостив его куском фуражной лепешки, я задумался над ее словами. И не мог не признать ее правоты. Чем больше мне удавалось узнать и чем шире становились мои возможности, тем запутаннее и сложнее делалась моя жизнь.

LXIII

Кифриен оказался обширнее, чем казалось поначалу. Чтобы добраться до предгорий, требовалось не меньше двух дней.

Я предполагал, что в какой-то точке старый большак непременно должен пересечься с чародейским трактом. Не знаю уж почему, но мне казалось, что иначе и быть не может.

Первую ночь мы провели на постоялом дворе селения Верхоречье. Откуда взялось такое название, никто не знал: ни Верхней, ни Нижней реки на Елениных картах нанесено не было. В трактире поддерживали чистоту, но на этом его достоинства исчерпывались. На обед подали жесткую козлятину и черствый сыр, кровати провисали, а Валдейн, с которым мне пришлось разделить комнату, во-первых, изрядно меня побаивался, а во-вторых, что существеннее, – громко храпел.

Вторая ночь застала нас в местечке под названием Кесса, на дорожном военном посту. Нас угостили мясом с острой подливой и подали огромный торт с фруктовым кремом. В солдатских столовых Кифрина кормили определенно лучше, чем на постоялых дворах.

Сама Кесса представляла собой скопление двух десятков домов, лавок и мастерских, обслуживавших близлежащие хутора и сады. Населяли ее типичные кифриенцы – смуглые, темноволосые, улыбчивые и невероятно болтливые.

Содержавшие пост Телла и Бардон выделили мне отдельную гостевую комнату. Удалившись туда, я запер за собой дверь, удостоверился, что лампа над двуспальной кроватью достаточно яркая, и взялся за книгу.

Найти нужное место не составило труда, хотя уразуметь написанное было куда сложнее. А написано по интересующему меня вопросу было буквально следующее: «Гармония не поддается концентрации и не сосредотачивается даже внутри черного посоха, а потому никто не сможет по-настоящему управлять посохом гармонии, не отбросив его прочь».

98
{"b":"19932","o":1}