ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тристин вошел в каюту и остановился. Крохотное рабочее место, выстроенное у герметичной третьей кормовой переборки, состояло из компактной консоли и колонки для хранения данных, набитой двухсантиметровыми дисками. У консоли сидел увесистый малый со светло-русыми волосами и кремово-смуглой кожей. Тристин почти чувствовал электронные сигналы, бегущие с консоли. Но он всегда был чувствительней к сетям, чем большинство людей. Именно поэтому разряды гроз на Маре он переносил тяжелей, чем остальные бойцы.

Десолл внес свои пожитки в каюту и поставил на пластиковую палубу, после чего задвинул за собой дверь. Несколько мгновение спустя офицер за консолью закончил стучать по клавишам и встал. У него имелась единственная золотая нашивка младшего лейтенанта, но тонкие черточки, разбегавшиеся из уголков глаз, указывали, что он заметно старше Тристина.

– Простите. Вы, должно быть, лейтенант Десолл.

– Тристин.

– Я Элджин Юраки. Тот, кому поручено складывать, распределять и доставлять груз, не говоря уже о запасах пищи, восстановлении воздуха и прочих бытовых и навигационных мелочах в жизни могучего «Рузвельта». Добро пожаловать на наше скромное суденышко, пусть у нас и тесновато.

– Спасибо, я не собирался…

– Все в порядке. Нам следовало бы извиниться. Мы везем двух весьма пожилых командиров. Они заняли две хорошие каюты. Экологический баланс и протокол не позволяют кого-то к ним подселять.

– Простите. Судя по всему, у вас полная загрузка. Сколько человек на борту? – спросил Тристин.

– Не особенно много. Капитан, лейтенант Хизерс, я и три техника. Плюс вы, командиры и еще пять техников. Судно рассчитано на то, чтобы перевозить груз, а не пассажиров. Баржа, вроде «Удали», может запросто взять тридцать командиров с суперкарго, шестьдесят в один присест. – Юраки помедлил и указал на консоль. – Простите, но…

– У вас сейчас, небось, работы выше головы. Скажите мне только, куда убрать вещи, и я не стану вам мешать, – Тристин одарил его улыбкой.

– Нижние рундуки пусты. И койка внизу ваша.

– Прекрасно. Я могу посидеть в кают-компании, чтобы вам не мешать?

– Как раз там я и находился бы, если бы не все это, – Юраки скорчил рожу. – Но вы сами решайте.

Тристин просунул свои пожитки в нижний рундук, куда они едва втиснулись. Ко времени, когда он выпрямился, Юраки опять сидел за консолью.

Кают-компания была лишь чуть ближе к корме, чем третья кормовая переборка справа. Она пустовала. Шесть легких серых пластиковых стульев окружали длинный узкий стол, еще три были задвинуты в пол. Смешанный запах крепкого чая и псевдоцитруса Подкрепунчика наполняли помещение. Оглядевшись, Тристин нашел чистую чашку и повернул ручку самовара. Чай оказался сравнительно свежим, но чересчур горячим, и Тристин обжег рот, поспешив сделать первый глоток. Он плюхнулся на стул в углу. Связанный пока с орбитальной станцией и с энергоресурсами станции, «Рузвельт» сохранял полную перлийскую гравитацию. Кто-то заглянул в столовую.

– Лейтенант?

Тристин обернулся и тут же встал, не только распознав форму командира, но и заметив наплечные зеленые шнуры, признак службы в Штабе.

– Да, сэр.

– Не могли бы вы налить чашечку чая для меня. Я была бы признательна – Короткие темные волосы этой женщины в форме были заметно тронуты сединой. – Я в шестом номере.

– Я попробую, сэр. – Тристин еще не успел закончить фразу, как она исчезла. Глубоко и медленно вздохнув, Тристин прошел к стенному шкафчику и снял с сушилки новую пластиковую чашку, затем наполнил ее. Выйдя из столовой, он повернул направо и подошел к шестому номеру, где постучал в дверь.

– Ваш чай, командир.

– Войдите.

Тристин отворил дверь и вступил в каютку не больше той, которую ему предстояло делить с Юраки. Глаза командира слегка остекленели, она сидела, сосредоточившись, за самой большой переносной консолью, какую когда-либо видел Тристин. Дисплей, кажется, содержал трехмерную звездную карту, и Тристин не смог удержаться от того, чтобы не попытаться настроить свой имплантат на прием сигналов.

– Не стоит. Стандартный имплантат не рассчитан на такого рода потоки данных. – Она взяла чай. – Спасибо. – Ее глаза вновь остекленели, и она повернулась на стуле к консоли, установленной на откидном столике. Тристин стоял столбом, пока не сообразил, что ему разрешили удалиться. Он закрыл дверь и вернулся в столовую, где присел и основательно глотнул из своей чашки. Для этого командира его словно не существовало, она его воспринимала разве что как деталь оборудования. Он встал и налил себе еще одну чашку из самовара. Пока он сидел, медленно потягивая чай, никто в столовую не явился. Никто даже не прошел мимо открытой двери.

– Приготовиться к герметизации, – прозвучал из рупоров голос майора Лорентиан, – приготовиться к герметизации.

Услышав объявление, Тристин вымыл пустую чашку, вернул ее в сушилку и медленно прошел вперед по пустым теперь шканцам мимо герметичного люка, через который вступил на борт «Рузвельта». Когда Десолл приблизился к открытому люку кокпита, голос майора снова прогремел через рупоры:

– Приготовиться к смене энергоисточника.

Тристин потянулся и протиснулся в неширокий люк. Сержант у экранов в нише слева улыбнулся. Затем огоньки замигали. На миг перестали гудеть вентиляторы, гравитация упала до стандартных корабельных ноль пяти. Как всегда при такой перемене, в желудке у Тристина ухнуло. Он облизал губы, подался вперед и вгляделся в кокпит. Консоли перед капитаном и первым помощником ярко сияли. Тристин открыл на прием свой имплантат и малость пошатнулся: даже небольшая доля полной загрузки данных, казалось, захлестнула его. Пришлось отключиться. На глаза его набежали слезы, в голове стучало. Всем пилотам приходится принимать и обозревать такое обилие данных, или он подключился не к тем каналам? Возможно и то и другое, а спрашивать он не собирался.

– …Пеликан два… готов к мягкой расстыковке…

– …Пеликан два расстыковывается…

Видовой экран, который Тристин легко узнал, показывал, как «Рузвельт» отделяется от Орбитальной. Десолл наблюдал за сигналами, водопадом низвергавшимися на панели, и за мельканием данных на дисплеях, когда новые сменялись новейшими. Ни майор, ни пилот на втором сиденье не пользовались руками, ладони их непринужденно покоились на системе ручного управления. Тристин видел, что оба офицера не отрывают взглядов от чисто визуальных экранов, как будто не вполне доверяя прямой связи с сетью «Рузвельта» и своим имплантатам.

– Лейтенант? – Первый помощник оглянулся на Тристина.

– Да, сэр. – Хизерс, скорее всего, такой же лейтенант, как Десолл, но он был вторым после командира человеком на корабле, и Тристин ответил, как положено.

– Мы не приступим к переходу еще три относительных часа, и, похоже, они будут довольно занудными. Пойдите и попейте чаю или займитесь чем-то еще.

– Я могу что-то для вас сделать?

– Нет, спасибо. Возможно, вам придется поскучать, но мы пока заняты.

Тристин понял, что его вежливо выпихнули, и направился обратно в столовую, где застал Элджина Юраки с чашкой чая.

– Все в порядке? – спросил Тристин.

– Превосходно. В последнюю минуту навалилось. – Юраки бросил взгляд в сторону двери и понизил голос. – Командир Милсини, та, из шестой, обрушила на нас едва ли не пять тонн защитного оборудования. Жуткая морока возиться с таким перед самым стартом. Щиты, вес, баланс, перерасчет всей массы для перехода. – Хозяйственник прочистил горло. – Я боялся, что мы превысим предел для перехода, но у нас еще в запасе добрые две тонны.

Тристин учтиво кивнул. Две тонны на большой корабль не кажутся таким уж отступлением от границы безопасности.

– Видите ли, общая масса не столько важна, сколько точность расчетов массы. Чем ближе рассчитанная масса к оценке энергии перехода, тем меньше погрешность при переходе. При прочих равных условиях, хотя они и редко равные. Вообще-то, вы когда-нибудь будете все это знать лучше меня. Я только и знаю, что капитан устраивает мне взбучку, если расчет массы не так хорош, на какой я способен. – Юраки основательно глотнул горячего чаю и даже не поморщился. – А когда какой-нибудь командир приволакивает барахло, масса которого мне почти неизвестна… Ну как объяснишь командиру, в чем тут проблема? Начальство всегда твердит одно и то же: я обязан справиться с проблемой.

32
{"b":"19933","o":1}