ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– …им, видать, и броня нипочем…

– …страшные нынче времена, – промолвила женщина в желтом, сотворив ритуальное знамение почитателей Единого Бога. – Если верить Преданию, такие времена должны предшествовать гибели хаоса…

– Разве хаос может погибнуть? – спросила меня Сирла.

– Может, – ответил я, прожевав баранину, – но в том единственном случае, если погибнет и гармония. Этого требует Равновесие.

– Но как может погибнуть гармония?

– Честно признаюсь: на данный момент никакой способ уничтожить как хаос, так и гармонию, мне неизвестен.

Сирла поджала губы.

– Говорят, этот маг убил троих мастеров хаоса, – тихо проговорил кто-то на дальнем конце стола.

– Ты этому веришь?

– Почему бы и нет? История что надо!

– Тем более что это правда, – вставляет Берли.

– Ты что, сама видела? Собственными глазами?

– Как погиб третий – да, видела собственными глазами. О случае со вторым слышала от подруги, которую мастер Леррис от него спас. Что же до первого, меня при этом не было, но чародей-то исчез.

– А ты что знаешь про этого мага? – спросил молодой ополченец Фрегина.

– Не знаю я ничего ни о каких магах, – буркнул Фрегин с набитым ртом. – Видел только, как мастер Леррис отбился посохом от дюжины вооруженных бойцов, – одному запястье сломал! – и как самые бесстрашные офицеры кланяются ему чуть ли не ниже, чем самой самодержице. Для меня этого достаточно.

– Маг, он маг и есть, – резонно замечает Баррабра.

– Как оливки? – спросил я, желая сменить тему.

– Страдают от засухи, но, думаю, уцелеют: зима-то выдалась влажная. К счастью, поскольку жаре да суши конца не видно.

Некоторое время разговор вертелся вокруг примет и погоды, но потом сам собой сошел на нет.

После обеда, когда я сидел в полумраке галереи, ко мне подошла Баррабра. Я пригласил ее сесть рядом. Некоторое время мы сидели молча: тишину нарушил лишь одинокий крик какой-то птицы.

– Встреча с нами опечалила тебя? – спросила она, откинув волосы, и я заметил, что они больше не сколоты зелеными гребнями. Мой взгляд не укрылся от нее, и она понимающе кивнула.

– Да, те гребни я больше не ношу. Их подарил мне Никлос.

Помолчав, я ответил на ее вопрос.

– Ехать сюда было боязно. В мое прошлое посещение люди здесь пели и смеялись. Теперь ты грустишь, а я лишь усугубил твою печаль.

– Но все же ты приехал.

– Мне следовало приехать пораньше.

– Ты приехал, когда смог, и мы не вправе ожидать большего от великого мага.

– Я не великий маг. Я просто человек, еще не старый, пытающийся делать то, что нужно. Это нелегко, потому что никто не скажет тебе точно, что правильно, а что нет, и если ты честен, то и собственное представление об этом должен подвергать сомнению. Но действовать все равно приходится, и это нередко причиняет боль.

Баррабра вздохнула.

– То, что ты делаешь, крадет у тебя молодость, – сказала она. – Мы с Никлосом свою молодость прожили, а вот тебе, боюсь, это не удастся. Знаешь, я кое-что поняла и теперь рада, что жила как жила, любила как любила, и даже, что Шерван был с тобой. Она встала. – И Шерван, и Пендрил, и даже Никлос. Им не приходилось нести твою ношу. Надеюсь, – она тихонько рассмеялась, – ты хотя бы не забудешь, что такое быть молодым и любить. Это счастье длится недолго, особенно для сильных мира сего.

Баррабра поднялась и добавила:

– Спокойной тебе ночи, Великий Маг.

Она ушла, оставив меня в одиночестве и некоторой растерянности. Баррабра вела себя так, словно на мои плечи легло бремя вершителя судеб всего Кандара, а мне ведь только и надо было, что заблокировать чародейскую дорогу и выиграть время для Каси и Кристал – в надежде, что эта отсрочка позволит найти способ помешать Хамору захватить Кифрос. Только и всего.

Забравшись на узкую койку в душной, тесной каморке, я вновь ощутил стенания подземного хаоса. И присутствие белого мага, по мере приближения к нему, воспринималось более отчетливо. Казалось, будто во тьме шевелятся даже горы, однако это не помешало мне заснуть и не видеть во сне ни сереброволосых друид, одаряющих советами, ни бурлящего в глубинах хаоса.

Чему я был искренне рад.

LXXXVIII

К востоку от Йирины, Галлос (Кандар)

Солдаты переступают на месте, переговариваются, и негромкие звуки разносятся в неподвижном, прохладном воздухе глубокого каньона, заблокированного сорвавшейся с утеса огромной каменной глыбой. Каменное покрытие древней дороги выглядит так, словно готово раскрошиться.

Позади этой преграды, по каньону, где некогда проходил великий Рассветный тракт, на добрых пять кай растянулась воинская колонна. В древности полотно этой дороги было сложено из подогнанных один к другому и скрепленных известковым раствором гранитных блоков и ограждено каменными поребриками. Каждая секция тракта была длинной и прямой, как стрела, а сама дорога тянулась из Фэрхэвена в Сарроннин. По замыслу Белых Магов древности, ей предстояло, прорезав Закатные Отроги и Сарроннин, соединить Фритаун, именовавшийся тогда Лидьяром, с Южным Оплотом.

Ныне дорога то здесь, то там преграждена завалами, порой столь давними, что между камней пустили корни кедры и корявые дубки. Каньон перекрыт нагромождением валунов, но за этой преградой тянется дальше на запад.

Одинокая фигура в коричневом – в коричневой тунике, штанах и сандалиях – стоит далеко впереди хаморианской колонны, рассматривая массивный завал. В водостоке сохранившейся секции дороги скопилась стоялая вода. Течение давно перекрыто обвалившимися камнями и скопившейся за века грязью.

Наконец маг поворачивается к стоящему рядом с ним мужчине в светло-коричневом хаморианском мундире, с тяжелым пистолетом на широком кожаном ремне.

– Я могу это сделать, но на сей раз риск будет даже больше, чем при расчистке прежних завалов. Тебе придется отвести войска назад на добрый кай.

– А где будешь ты?

– Я и сам отойду, – с улыбкой отвечает Саммел. – Здесь достаточно хаоса, чтобы работать с ним откуда угодно.

Лейтррс пожимает плечами.

– Напрасно ты пожимаешь плечами, – замечает Саммел. – Весь этот хаос возник вашими стараниями, в противовес вашему мировому порядку, вашим гармонизированным кораблям и оружию.

Хаморианский посол поворачивается к офицеру с серебряным галуном на куртке.

– Слышал, что сказал маг? Отведи людей назад.

По команде «кругом» колонна поворачивается и марширует назад по каменной мостовой, кое-где расчищенной от обломков и вылизанной языками пламени, порожденного хаосом.

Затем, услышав приказ, солдаты останавливаются и ждут. Звучат негромкие разговоры.

– …кому хошь нос утрет… такие дела проворачивает…

– …а выглядит добряком…

– …ага, добрый малый… что твой горный кот, когда голоден…

Вспышка ярче полуденного солнца, резче бьющей в глаза молнии расщепляет массивный завал.

Слышится грохот. Груда валунов и осколков содрогается. На месте дренажного канала развергается пролом, похожий на пропасть. Оттуда поднимается пар с острым запахом серы. Массивный, высотой более ста локтей завал трескается, рассыпается, крошится и сползает в бездонную утробу хаоса.

Через некоторое время жар спадает, пар развеивается, и маг в коричневом одеянии устало плетется к древнему каменному верстовому столбу и садится у его подножия.

Надпись на указателе гласит: «Йирина, 75 к.».

– Когда мы сможем продолжить марш? – спрашивает Лейтррс.

– Дай дороге чуток остыть, – отвечает Саммел не поднимая глаз.

Там, где высилась казавшаяся неодолимой скальная преграда, теперь пролегает ровный, начисто вылизанный оплавившим камень пламенем, гладкий как стекло участок дороги протяженностью не менее половины кай.

Солдаты приглушенно разговаривают и качают головами.

Лейтррс отпивает из фляги и утирает лоб.

Глубоко под основаниями скал снова рокочет хаос, и земля содрогается.

LXXXIX

Долгое время Дайала стояла на единственном причале Дила, всего в шаге от трапа, ведущего на палубу «Эйдолона». Над черной в зеленую полоску трубой старого нолдранского парохода поднималась тоненькая струйка дыма, но лопасти гребных колес оставались неподвижными.

104
{"b":"19934","o":1}