ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он снова вглядывается сквозь окно в помещение и спрашивает:

– Это меч Креслина?

– Да. Ты ведь здесь впервые, не так ли?

Марис кивает.

– Говорят, после разгрома Великого Белого Флота Креслин уже никогда не носил клинок. Возможно, это просто легенда… – Хелдра пожимает плечами. – Мне доводилось брать его меч в руки. В нем есть… что-то в нем есть.

– Возможно. Клинки как раз по твоей части, – отзывается Марис, теребя бороду. – Легенды, они частенько кажутся правдоподобнее истины, в красивую выдумку поверить легче. Взять хоть бы того же Кассия. Ну какой нормальный человек способен поверить в появление прошедшего через разрыв во всемирном переплетении хаоса и гармонии гостя из – как он это называет – из другой вселенной. Гость, однако же, здесь, среди нас. А что, если трюкачество Лерриса приведет к возникновению нового разрыва? Другие гости могут оказаться менее дружелюбными…

– Ну, такой разрыв запросто не устроишь, это случается крайне редко, – хмыкнул Тэлрин.

– Так ведь и на Леррисе тьма клином не сошлась. Вспомни Антонина, Герлиса, Саммела, я уж не говорю про Джастина и Тамру.

– Саммел? – Хелдра берется за дверную ручку. – А что Саммел? Его беда в том, что он ценит знание превыше гармонии. Такого человека нельзя ставить на одну доску с Антонином или Герлисом, созидавшими хаос во имя собственного могущества.

– И тем не менее он не позволяет о себе забыть, – говорит Тэлрин, входя следом за Хелдрой в Черный Чертог. – У тебя есть вести о черных бойцах?

– Нет. Это меня слегка беспокоит.

– Слегка? – хмурится Марис. – А скольких ты отправила?

– Всего двоих, но с ракетными ружьями. Им не было нужды даже приближаться к нему.

– Боюсь, мы столкнулись с осложнениями, – мрачно заявляет Тэлрин. – Я по-прежнему ощущаю Саммела.

– Да, – замечает Марис, – он может доставить нам больше хлопот, чем молодой Леррис. Гораздо больше. А что, если война между Берфиром и Коларисом затянется? И в нее, в той или иной форме, окажутся вовлеченными и Саммел, и Леррис, и Джастин с Тамрой? Что нам тогда делать?

– Кандар хаотичен испокон веков. Вспомни, что происходило там после падения Фрвена. Джастин уничтожил древнюю белую империю, обратил в пепел и шлак ее столицу, но нас это не коснулось. Ну а уж с нынешними затруднениями мы тем более совладаем. Пусть Берфир с Коларисом доведут свою войну до конца, а уж после того я лично займусь Саммелом, – говорит Хелдра, закрывая наружную дверь и направляясь к черной дубовой двери Палаты Совета. – Меня больше беспокоят машины, новые хаморианские корабли и их сталь, почти не уступающая по прочности черному железу.

– Ты просто не хочешь признать, что в случае с Саммелом дала маху, – замечает Марис.

Рука Хелдры ложится на рукоять меча.

– Шутка, – торопливо говорит Марис. – Я пошутил.

XXXVI

К северо-западу от Ренклаара, Хидлен (Кандар)

Первые ракеты пролетают над шеренгами наступающих под белыми и сине-зелеными стягами Фритауна солдат. Некоторые бойцы поднимают головы, но большинство продолжает подниматься по пологому склону к неглубоким траншеям хидленцев.

Следующий залп оказывается точнее. Одна ракета врезается в землю менее чем в дюжине локтей перед левым флангом атакующих. Раздается взрыв, двое солдат падают на месте. Один обращается в пылающий факел, а несколько других катятся по земле, пытаясь сбить пламя с загоревшейся одежды.

Прежде чем наступающие успевают восстановить строй, раздается третий залп. На сей раз ракеты взрываются в самой гуще войск, и склон усеивают облаченные в сине-зеленые мундиры тела. Все горит: и трупы, и приземистый кустарник, и пожухлая трава. Струйки черного, белого и серого дыма, переплетаясь, поднимаются в небо.

После четвертого залпа горнисты трубят отступление. Войска Фритауна сначала отходят шагом, а потом и вовсе устремляются в бегство, однако их настигает еще один залп.

– Лучники! – командует Берфир.

Вдогонку разбитому воинству по дуге летят стрелы. Их тяжелые наконечники пробивают тонкие кольчуги и вонзаются в плоть.

Снова звучит труба, и с противоположного холма устремляется в атаку конница: добрая дюжина взводов в красно-золотых мундирах Инноты.

– Ракеты! По коннице – ракетами! – кричит Берфир.

Впрочем, командир ракетной батареи уже развернул часть повозок с малиновой полосой в сторону копьеносцев. Оставшиеся вновь стреляют по отступающим. За ракетным огненным шквалом следует смертоносный дождь стрел. На обгорелом склоне остается более двухсот мертвых тел.

Берфир выжидает, когда атакующая с левого фланга кавалерия окажется на досягаемом расстоянии, после чего кивает.

Тяжелые ракеты взрываются в самой гуще всадников. Железные осколки косят людей и коней, а чудом уцелевших побивает град стрел. Вернуться к фритаунским позициям невредимыми удается разве что полувзводу.

Берфир подает знак командиру батареи, и бойцы ракетных расчетов устанавливают пусковые трубы под более высоким углом. Ракеты взмывают в небо и, описав широкую дугу, взрываются на противоположном холме, там, где укрепился противник. Залп следует за залпом. Клубы дыма поднимаются к небу, сливаясь с низкими темными облаками.

Разбитый враг покидает позиции: белые и сине-зеленые знамена скрываются за дальним холмом. Берфир ухмыляется.

– На сей раз мы им здорово всыпали, – хрипло говорит командир ракетчиков.

– На сей раз да, Нуал, – устаю говорит герцог, и ухмылка его тает. – Благодаря ракетам. Но кто знает, чем они встретят нас в другой раз?

– Думаешь, что они в скором времени тоже обзаведутся ракетами?

Берфир смотрит на восток, в сторону Фритауна, хотя отсюда до порта у Великой Серой гавани добрых сто кай.

– Может, ракетами, может, еще чем. Коларис наверняка что-нибудь придумает. Как всегда.

– Гнусный ублюдок, вот он кто.

– В наше время все такие, – вздыхает герцог и выпрямляется. – Вели перезарядить пусковые установки.

XXXVII

Проникающий в окно гостевых покоев самодержицы свет зимнего солнца почти не греет, и мне остается лишь порадоваться тому, что меня укрыли стеганым одеялом. Одно плохо: оно давит на обожженную, слишком чувствительную ногу. При всех моих навыках обращения с гармонией трудно заставить себя согреться, когда малейшее содрогание посылает по всему телу волны нестерпимой боли. Причем чем больнее мне, тем сильнее меня бьет дрожь, а при каждом содрогании боль усиливается еще пуще.

Я лежал на большой удобной кровати с совсем неплохо сработанной из темного вишневого дерева передней спинкой. Платяной шкаф, прикроватная тумбочка, на которой стояла лампа, и маленький столик были изготовлены из того же материала и той же рукой. Правда, кем изготовлены, я сказать не мог. Дядюшка Сардит, надо думать, узнал бы мастера по изделиям, но у меня не было его опыта.

По причине полной невозможности заняться чем-либо еще я уговорил Кристал принести мне «Начала Гармонии». Правда, глаза при чтении все еще болели, да и многие разделы казались напичканными невыносимой нудятиной. Особенно введение, с переливанием из пустого в порожнее. Лучше бы его поместили в конце книги. Что толку от общих фраз вроде того, что «порядок, являющийся формой гармонии, лежит в основе любого сообщества»? Ага, выходит, ежели живые существа, числом более одного, собираются вместе, им без гармонии никуда! У муравьев в муравейнике порядок, у овец в отаре тоже кое-какой, у гусей в стаде… бывает и у гусей. Ну и чем тогда все они отличаются от людей?

Дверь открылась, и вошел Джастин.

– Дай-ка взглянуть, как идет исцеление.

Сил у меня было, прямо скажу, маловато, однако я сделал все что мог, чтобы подавить инфекцию и способствовать заживлению ран и переломов. Именно способствовать – и Джастин, и «Начала Гармонии» учили, что процесс самоисцеления идет успешнее, если маг не вмешивается в него, а лишь способствует естественному ходу событий.

48
{"b":"19934","o":1}