ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Инженеры потащили первый тюк в сарай.

– Зачем тебе столько материи? – поинтересовался Варин.

– Для опытов. Помнишь Листрилла и его шары, надутые горячим воздухом?

– Помню. Но ни одна из этих штуковин не поднялась выше двадцати-тридцати локтей.

– Вот я и хочу попробовать добиться лучшего результата, – заявил Джастин, ухватившись за плетеный ремень, скреплявший второй тюк.

– Во имя Тьмы, зачем? – спросил Варин.

– Чтобы уничтожить Фэрхэвен.

Варин споткнулся и Джастин едва не выронил рулон.

– Ты серьезно?

– Я? Одержимый гармонией Джастин? Конечно нет!

– Теперь вижу, это не шутка. Не знаю даже, что хуже, – проворчал Варин. – То, что ты и вправду собираешься это сделать? Или то, что я верю в твою способность добиться успеха?

– Уверенности в успехе у меня как раз и нет! – рассмеялся Джастин. – Просто я знаю, что должен попробовать.

– Алтара говорит, что ты определенно беспокоишь Рилтара.

– Думаю, нашего сверхпочтенного советника беспокоит любое инакомыслие, – отозвался Джастин, выходя из сарая следом за Варином.

Когда они затащили в сарай последний рулон, Варин добавил:

– Ты великий человек, вроде Доррина, и несомненно прославишься в веках. Беда только в том, что когда великие люди вершат свои великие дела, обычные, оказавшись рядом, гибнут целыми толпами. Поэтому, как бы ты ни был мне симпатичен, я предпочитаю держаться от тебя подальше.

– Прости.

– Ты не понял, – отмахнулся Варин. – Я восхищаюсь тобой и все, что ты делаешь, нахожу правильным, но отправиться с тобой в Кандар не согласился бы за все железо Отшельничьего или все драгоценные камни Хамора.

– А на обед остаться рискнешь? – усмехнулся Джастин.

– Непременно. И даже на завтрак. Нужно быть дураком, чтобы уехать, не полакомившись стряпней твоего батюшки, тем паче что ты, кажется, не намерен начать изменять мир прямо сейчас. Уверен, до этого великого момента мы успеем загрузить в фургон дегармонизированное железо для Алтары.

133

Джастин осторожно приподнял со стола спущенную оболочку второй модели воздушного шара, сшитую из наклосского шелка. Хотя диаметр шара составлял около трех локтей, поднять его в сложенном виде не составляло никакого труда. Инженер бросил взгляд на полку, где были разложены раскроенные куски ткани. Даже с помощью Элизабет и Гораса раскройка, сшивание и герметизация швов продвигались медленно. Радовало, однако, то, что испытания моделей доказали обоснованность расчетов. Шар полетит – при том условии, что удастся сделать корзину и оснастку достаточно легкими.

Аккуратно отложив сложенную материю на край стола, Джастин отцентровал раму линзодержателя и вновь проверил размеры с помощью кронциркуля. Оптическая система состояла из меньшей из двух ограненных и отполированных огнеглазок и линзы, которая должна была улавливать лучи солнца, направляя их на гладкий, повторно гармонизированный драгоценный камень. В ходе первого опыта Джастин намеревался направить прошедший через камень свет на тяжелый железный лист, помещенный в двух локтях от кристалла.

И хрустальная линза, и драгоценный камень были укреплены в подвижных зажимах, положение которых Джастин мог менять в зависимости от того, куда собирался нацелить удар своего «упорядоченного хаоса». Он подозревал, что когда шар поднимется в воздух, расстояние между линзой и камнем придется увеличить.

Покончив с измерениями, Джастин принес тяжелый лист железа и поместил его на каменную плиту. Предназначавшаяся для мощения, она была забракована из-за сколотого края, отчего и попала в его полное распоряжение.

Убедившись, что небо по-прежнему безоблачно и случайная тучка не испортит его опыт, Джастин аккуратно установил сверху раму с оптической системой.

Элизабет, Кирлин и Горас следили за его приготовлениями с крыльца. Горас переминался с ноги на ногу. Строгая, озабоченная Элизабет выглядела не нескладной девчонкой, а совсем взрослой девушкой. Но стоило брату встретиться с ней взглядом, как серьезный взгляд сменился шаловливой ухмылкой.

Кирлин выглядела так, словно все происходящее ее вовсе не радовало. Чему, в общем-то, не стоило удивляться: мало того, что за время скитаний младший сын влюбился в друиду, а по возвращении занялся строительством не санкционированных Советом аппаратов, так ведь теперь он затевает отчудить нечто гораздо худшее.

И впрямь, гораздо худшее, если, конечно, опыт удастся. А ведь есть еще и Гуннар!.. Одной Тьме ведомо, что он об этом скажет.

Слегка поправив раму, Джастин подвернул линзу и поймал солнечный свет. Тонкий луч ударил из линзы в камень, а вырвавшийся оттуда другой, еще более тонкий, упал на железный лист.

Отступив на полдюжины шагов, инженер закрыл глаза и сосредоточился, направляя потоки света в линзу, расправляя их и посылая в ограненный кристалл. Вокруг него стали сгущаться уже знакомые тени.

Послышалось шипение.

Тянувшийся от драгоценного камня луч превратился в огненную черту, и над железным листом взлетел фонтан искр. Джастин тут же отпустил свет, и тени мигом пропали.

Он перевел дух.

– Это все? – спросила Элизабет.

– Пока, – ответил брат, осматривая толстый железный лист. За долю мгновения сконцентрированный им луч прожег пластину примерно на половину толщины. Инженер нахмурился. Конечно, выглядели все эти фокусы со светом впечатляюще, но он подозревал, что по части эффективности они уступают взрывчатому порошку.

– Прошу вас, не смотрите на линзы во время работы, – попросил он родных, повернувшись к крыльцу. – Такой сильный свет вреден для глаз.

– Так ведь интересно, посмотреть хочется, – возразила сестра.

– Элизабет! – три укоряющих голоса прозвучали одновременно.

– Ладно, – уступила девушка. – Не понимаю, чего вы все так боитесь, но... будь по-вашему.

Встряхнув короткими светлыми волосами, она отвернулась к придорожному дубу.

Джастин облизал губы, снова вздохнул и закрыл глаза. На сей раз он собирал свет с большей площади, искривляя и направляя в линзу все новые и новые лучи. Тени вокруг него сгущались в угольную тьму.

Зашипело пламя, и в тот же миг мощный порыв ветра отшвырнул Джастина к крыльцу.

Он попытался поднять руку, но уронил ее, обессиленный навалившейся чернотой.

Послышался стон, и инженер не сразу сообразил, что стонет он сам.

«...Джастин... дорогой...»

На его лицо упали дождевые капли. Он открыл глаза, но пред ними плясали искры.

«...Джастин... милый... Думай. Равновесие... Уравновешивай силы...»

Прислушиваясь к едва уловимым мыслям Дайалы, он искал в себе и хаос, и гармонию, принимая и то и другое. Искры потускнели, потом пропали, и из тьмы проступили образы.

Дождь и град хлестали по черной проплешине, оставшейся на месте выгоревшей травы.

Джастин медленно поднялся на ноги.

– Демоны!.. – выдохнул он и, шатаясь, взошел на крыльцо. Элизабет лежала без чувств у ограждения, куда ее отшвырнула высвобожденная им сила. Из порезов на лице сочилась кровь, но когда она коснулся ее дрожащими пальцами, чувства подсказали ему, что девушка отделалась незначительными порезами и ссадинами.

Не поднимаясь с колен, Джастин переместился к другим лежащим. Горас был оглушен, но в остальном практически не пострадал, а вот Кирлин получила сильные ушибы. Ощутив ее боль, Джастин попытался подкрепить мать гармонией, но это усилие, видимо, оказалось для него чрезмерным. Ему показалось, что небо и крыльцо накренились, а когда он попытался вздохнуть, боль сжала его грудь. Отогнать тьму на сей раз ему не удалось.

134

Белтар влетел в нижнюю комнату Белой Башни даже раньше, чем в коридоре стихло эхо от стука двери о выбеленный хаосом камень.

– Элдирен! Элдирен!

Элдирен поднял голову. Он смачивал в тазу полотенце.

– Да, могущественнейший из магов, – отозвался он, промокнув кровь на щеке.

– Элдирен! Ты хочешь последовать за Зиркасом?

114
{"b":"19935","o":1}