ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джастин поднял глаза на сребровласую женщину и встретился взглядом с ее поразительными, изумрудными очами. Некоторое время они молчали.

– Мы не прикасаемся к мечам, – сказала наконец Дайала. – Они рассекают саму суть вещей, отделяя кроны от корней. То же самое относится и к лопатам, только в меньшей степени.

– Но как, в таком случае, вы сражаетесь?

– Еще узнаешь. У тебя будет такая возможность. Это вопрос ограничений... и равновесия.

Интересно, изъясняется ли кто-нибудь в Наклосе прямо, просто и понятно? Однако спрашивать ничего Джастин не стал, а продолжал завтракать.

– Равновесие имеет для нас огромное значение, может быть, гораздо большее, чем... для других, – продолжила Дайала, отпив воды из фляги. – Равновесие нельзя навязать силой, даже прилагая ее долгое время.

– Но зачем ты призвала меня? Ты ведь призвала меня, не правда ли? Ты хотела, чтобы я явился в Наклос. А то, что за мной гнался Белый маг, – это с тобой как-то связано?

– Нет! – воскликнула Дайала и поежилась. – Ты просто не уравновешен, но они!.. – не закончив фразу, она поежилась снова.

– Представляют собой зло? – продолжал допытываться Джастин.

– Это твое слово. В нем есть смысл, но оно не совсем точное.

– А как сказать точнее?

– Они... не способны прийти к равновесию.

Дайала вздохнула, как будто была недовольна собственным объяснением, но не могла подобрать нужных слов. Джастин тоже вздохнул, покосился на свои сапоги и проворчал:

– Если уж люди созданы для того, чтобы таскаться пешком по холмам и пустыням, то почему ангелы не одарили их копытами?

– А ты и вправду хотел бы иметь копыта? – спросила Дайала, подняв брови. – Говорят, будто копыта имелись у Демонов Света, – женщина помолчала, а потом добавила: – Я вижу, ты спишь разутым. Это хороший знак.

– Почему?

– Любой настоящий наклосец должен соприкасаться с землей.

– Но я же не наклосец!

– Ты станешь им до того, как покинешь наш край, – промолвила она с печальной улыбкой.

Джастин сдержался и не покачал головой. Ответы на все его вопросы давались такие, что вопросов от этого возникало еще больше, а он был слишком усталым, чтобы разбираться в подобных премудростях. Вместо того чтобы продолжить разговор, инженер натянул сапоги, поднялся на ноги, наклонившись, поднял циновку, встряхнул ее, скатал и стал увязывать плетеным шнуром.

73

Джастин с усилием переставлял ноги. Еще не наступил полдень, а собственные ступни уже казались ему свинцовыми. Однако, оглядевшись по сторонам, он приметил, что склоны холмов вроде бы стали менее крутыми и кое-где появились пятна бурой травы. Неужто они все же выбираются из проклятых Каменных Бугров?

Но пока путь пролегал по очередному изогнутому ущелью, где самым громким звуком, разносившимся в неподвижном знойном воздухе, был глухой стук копыт неподкованных лошадей. Маячивший впереди холм выглядел так же, как прочие, если не еще круче, а воздух над ним дрожал от жары.

– Надо взобраться на бугор, – сказала Дайала. – Ущелье петляет, путь по нему слишком долог.

Джастин не сумел удержаться от стона.

– Хочешь передохнуть?

– Нет. Пока нет.

Во время каждого перехода в середине дня они делали привал и ставили палатку, причем делать это приходилось не ради Дайалы, а ради него. Босая, она с легкостью вышагивала по камням. Казалось, что ей ничего не стоит идти безостановочно с быстротой, недостижимой для Джастина, даже будь он бодр и полон сил.

Дайала повернулась, и длинные ноги понесли ее вверх по склону. Джастин, чьи сапоги вязли в глубоком песке, уныло последовал за ней.

Жеребец рысцой пробежал мимо Джастина и встряхнул гривой, словно укоряя его за медлительность.

– Между прочим, у меня только две ноги, – пробормотал инженер.

Подъем продолжался.

Дайала с двумя лошадьми поджидала Джастина на гребне. Когда он поднялся, она указала рукой на юг, на зеленеющую за серыми волнами холмов черту:

– Идти осталось недолго. Мы доберемся до лугов сегодня вечером или завтра утром.

– Скорее уж завтра вечером, – возразил Джастин.

– Может быть и так. Ты все еще чувствуешь себя плохо?

– Со мной... все в порядке, – ответил инженер, переводя дух после подъема. Откупорив флягу, он сделал глоток и, испытав некоторое облегчение, стал обмахивать лицо шляпой.

– Дальше мы пойдем чуточку отклоняясь на запад. Там, за лугами, находится источник, – сообщила Дайала.

Ничего не сказав в ответ, Джастин зашагал вниз по склону, по направлению к далекому зеленеющему горизонту. Он едва переставлял налитые свинцом ноги, не переставая дивиться легкой поступи не знавшей усталости Дайалы.

74

При ближайшем рассмотрении луга оказались не столь зелеными, какими виделись с гребня холма. По сути, они представляли собой не более чем разрозненные пятна жесткой травы всего в несколько спанов высотой.

Джастин поддел ногой один из пучков, но заметив выражение лица Дайалы, спросил:

– Тебе это не нравится, да?

Она кивнула.

– А почему? Потому что не служит никакой цели?

Дайала промолчала, и он принял ее молчание как знак согласия. Что, впрочем, едва ли могло по-настоящему объяснить ее беспокойство.

Чем дальше они шли, тем легче было идти, поскольку холмы становились все более пологими. К середине того дня, когда они достигли лугов, Каменные Бугры пропали из виду, растворившись позади, за северным горизонтом. Джастин время от времени посматривал в ту сторону с вершин пологих холмов, а Дайала шла вперед не оглядываясь.

На гребне очередной возвышенности Джастин остановился, отпил воды и отправил в рот кусок нечерствеющего хлеба, запасы которого казались нескончаемыми.

– Сколько хлеба ты взяла с собой? – полюбопытствовал Джастин.

– Три раза по двадцать караваев. Мы вполне могли протянуть на одном хлебе, но сыр добавляет разнообразия, – ответила женщина, смахнув с лица серебряную прядь, и обыденным тоном, как нечто само собой разумеющееся, добавила: – Мужчины по большей части любят разнообразие.

Джастин закупорил флягу и задал другой вопрос:

– Здесь кто-нибудь живет?

– Некоторым людям нравятся луга. Они живут в кибитках и переезжают с места на место, туда, где трава сочнее. Но по пути к тебе я никого из них не встретила.

Джастин поджал губы:

– Кстати, о пути ко мне... Ты так и не объяснила – как нашла меня? Почему искала? По существу ты вообще ничего мне не сказала... кроме разве что того, что тебе помогли какие-то Древние.

– Ты тоже помог, – с улыбкой отозвалась она. – Твое... присутствие ощущается очень сильно, даже когда сам ты слаб.

– Должно быть, вы, друиды, очень восприимчивы.

– С Древними нам не сравниться.

– С Древними... ты все время поминаешь Древних. Кто они такие? Тоже друиды?

– Друиды? Ты говоришь о друидах, я же о них и не поминала, ибо в Наклосе приняты иные слова. Но... – она пожала плечами, продолжая шагать по пологому склону, и Джастин отстранение отметил, что чем дальше они идут, тем гуще становится травяной ковер.

– Друидами называют людей, состоящих в особой связи с деревьями. Предполагается, что все они привлекательные женщины, и у каждой есть... особое дерево.

– А что в нем особого?

– Если умирает дерево... – начала Дайала, и Джастину вдруг захотелось, чтобы она не закончила фразу, – ...то умирает и друида.

Дайала остановилась и оглянулась в сторону Каменных Бугров, выискивая взглядом жеребца и кобыл. Лошади двигались теперь сами по себе, в отдалении от людей.

– В Наклосе, – продолжила женщина, – ты встретишь и Древних, и иных людей, но все они признают ценность деревьев, особенно представляющих собой часть Великого Леса. Рощи, остатки Великого Леса, встречаются и вне наших пределов, например в Сарроннине, но мало кто способен это почувствовать. Кроме того, есть немало мужчин, которых ты назвал бы друидами, – она усмехнулась и добавила: – Со временем кое-кто будет считать друидом и тебя... Есть среди нас и связанные не только с деревьями. В первую очередь это относится к Древним.

68
{"b":"19935","o":1}