ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Только когда он отвернулся, Дани смогла перевести дыхание. А она даже и не заметила, как перестала дышать! Нелепо, но этот человек нагоняет на нее такой страх!

Она сама не понимала, почему так происходит, но это происходило: находиться рядом с Оливером – все равно, что рядом с пороховой бочкой. Не знаешь, сколько времени пройдет, пока она взорвется!

Впереди два дня, а перспектива иметь в спутниках Оливера становится все более угрожающей!

10

Оливер не без труда выбрался из-за руля и, оказавшись на свободе, сладко потянулся. Потом повернулся к Дани и со своей обычной ироничной усмешкой сообщил:

– Скажи спасибо. Я доставил тебя в целости и сохранности. Хотя... когда твои родные увидят твою перевязанную ногу, кто знает, что они подумают?

Дани медлила открывать дверцу. Ей потребовалось досчитать в уме до десяти, чтобы чуть успокоиться. Она который раз убеждала себя в том, что на Оливера просто не нужно обращать внимания, что он намеренно старается вывести ее из себя, что надо просто игнорировать его выпады.

Именно этим он и занимался всю дорогу сюда – пытался вывести ее из себя. Цеплялся к каждому слову, старался уязвить ее. К концу дороги она готова была броситься на него и выцарапать ему глаза. Но он-то только этого и ждал, а она ни за что не хотела доставить ему такое удовольствие!

– Ну выходи, Дани, – нетерпеливо сказал Оливер, распахивая перед нею дверь. – Ты сама ведь сказала, твои родители приедут в полвосьмого. Уже через пятнадцать минут. А тебе еще надо привести себя в приличный вид. Сегодня все же торжественный день.

Сколько же можно это терпеть! Дани прикрыла глаза и закусила губу. Сильно, чуть не до крови. Это немного помогло если не успокоиться, то, по крайней мере, отвлечься от ноющей боли в потревоженной ноге, от боли, что мучила ее всю дорогу.

Она без звука распахнула дверь пошире и спустила на землю обе ноги. Левая сразу же запульсировала болью. Смотреть на нее было страшновато – так она распухла под повязкой.

У Оливера потемнело лицо, когда он увидел, во что превратилась ее нога, еще три часа назад не вызывавшая никакого беспокойства.

– Какого черта! Почему ты всю дорогу не заикалась о том, что нога болит? – закричал он.

Он опустился на колени и пристально осмотрел ногу. Дани дернулась, но он не дотронулся до нее, боясь причинить ей новую боль.

– Ну сказала бы, и что бы это изменило? – безразлично пожала она плечами.

– Что бы изменило? Я бы остановился и помог тебе перебраться на заднее сиденье. Ты могла бы лечь и приподнять ногу, тогда опухоль бы спала.

Это не пришло Дани в голову. Конечно, ей было бы удобнее на заднем сиденье. Однако Оливер вел себя так агрессивно, так старался побольнее задеть ее, что она скорее умерла бы, чем попросила его о помощи. Ей бы гордость не позволила показать свою слабость.

– Теперь уже поздно об этом говорить, – отмахнулась она.

Стараясь не делать резких движений, она сползла на край сиденья, готовясь осторожно встать. В окне дома шевельнулась занавеска, и Дани поморщилась. Сейчас за ними наблюдает все семейство. Они, несомненно, прячутся и выглядывают, чтобы не пропустить появление виновников торжества.

– Тебе придется отогнать машину за дом. Остальные тоже, наверное, поставили машины там. Это чтобы мама с папой не догадались, что их ждет все семейство.

– Сейчас отгоню, – коротко сказал Оливер.

Он наклонился, и в ту же секунду Дани оказалась в его объятиях.

– Что ты делаешь! – взвизгнула Дани.

Он поднял ее на руки и выпрямился. Все, о чем могла думать Дани, – это отогнувшийся край занавески. Что подумают ее родные!

Оливер наклонил голову, чтобы поймать обеспокоенный взгляд ее испуганных глаз.

– Не веди себя как дурочка, Дани, – раздраженно отрезал он. – Ты прекрасно понимаешь, что сама идти не сможешь.

Это еще вопрос. Она бы пошла сама, словно русалочка из сказки. Боль можно и перетерпеть. Только бы не видеть изумленные взгляды родственников в тот момент, когда ее на руках внесет в дом совершеннейший незнакомец.

В этот момент, в оправдание ее худших опасений, распахнулась дверь. На пороге стоял встревоженный Лео Гарди.

– Дани! О господи, что с тобой? – Тут он узнал Оливера. – Оливер? Что происходит, черт побери?

– Растяжение связок. Не смертельно, – лаконично пояснил Оливер и сухо спросил: – Можно нам войти, Лео? Может, ваша внучка и выглядит эфемерно, но весит она дай боже! Не эльф, совсем не эльф, знаете ли!

Оливер... Лео... Странно, что они называют друг друга по имени. Тут Дани вспомнила. Отвлекаясь всю дорогу на бесконечные нападки Оливера, Дани совершенно забыла, что дед и Оливер знакомы, встречались раньше по поводу этого сценария. И Оливер, несомненно, прочитал книги деда и собрал о нем какую-то информацию, прежде чем начинать переговоры... И все же странно, что они называют друг друга по имени, словно старые знакомые. У них в семье это не принято.

А что касается ее веса... Никто не заставлял Оливера ее нести, и Дани тут же заявила ему об этом.

– Ты сам вызвался меня тащить. Нечего теперь жаловаться, – язвительно сказала она.

Что-то он не жаловался, что она тяжелая, когда поднял ее на руки у нее дома, вспомнила Дани и покраснела. Лучше не думать об этом, о том, как она прижималась к нему, нетерпеливо торопя приближение сладкого восторга...

Оливер, несомненно, догадался, о чем она думает. Его мысли выдал насмешливый блеск его глаз.

– Я и через порог тебя перенесу, – усмехнулся он, когда Лео распахнул перед ним дверь.

– Очень забавно, – огрызнулась Дани, еще больше краснея.

Он словно цель перед собой поставил вывести ее из равновесия! Хотя о каком равновесии может идти речь, когда она даже на ногах стоять не может!

– Куда мне это положить? – обратился Оливер к деду.

Как будто она мешок с картошкой, закипела Дани. Хотя, почему бы и нет? Разве Оливер хоть раз дал понять, что она значит для него больше?

Дед, похоже, тоже был смущен всем этим цирком.

– Все остальные собрались там, – растерянно сказал он, указывая на дверь гостиной.

Спохватившись, он поспешно подошел к двери и распахнул ее перед Оливером.

В обычные дни это была просторная, светлая комната, которая занимала большую часть первого этажа. Но сегодня, когда здесь собралась вся семья Гарди – более двадцати человек, – комната казалась почти тесной. И вот Дани оказалась в самой гуще клана Гарди, среди десятков любопытствующих глаз. Она готова была провалиться сквозь землю.

А Оливер... Нельзя сказать, чтобы он был самую малость смущен, оказавшись среди толпы незнакомых людей, да еще в такой необычной роли. Он уверенно прошел к большому дивану в углу у камина и, наклонившись, бережно опустил на него Дани.

И распрямился с видимым облегчением. Только тогда он повернулся к Лео, чтобы пожать протянутую руку.

– Так приятно снова с вами увидеться, – с необычной для него теплотой сказал Оливер.

– И я тоже рад, – далеко не так естественно сказал Лео.

Дед был явно смущен неожиданным визитом кавалера Дани. И пока не принял решение, как к нему отнестись.

Дани решила сама объяснить присутствие Оливера, пока члены семейства не сделали неправильных выводов.

– Оливер любезно предложил отвезти меня к тебе, – пустилась она в сбивчивые объяснения. – Я растянула ногу и сама ехать никак не могла.

Случайно ее взгляд встретился со взглядом Оливера. Он с грустной насмешкой слушал ее неуверенные пояснения. И выглядел при этом так, словно Дани врала! Впрочем...

Слово «любезно» никак не соответствовало поведению Оливера по дороге сюда, и оба хорошо это знали. Но ведь она не собирается об этом рассказывать. Их отношения с Оливером – их личное дело! О боже, о чем она думает! У них с Оливером нет никаких личных дел. Дани совершенно смешалась. Но ведь Оливер отвез ее к деду, а об остальном она говорить не будет.

– Мама с папой еще не приехали? – Она поспешно перевела разговор на другую тему.

23
{"b":"19937","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Звезды и Лисы
У кромки океана
Разбуди в себе миллионера. Манифест богатства и процветания
Вы сможете рисовать через 30 дней: простая пошаговая система, проверенная практикой
Чайка Джонатан Ливингстон
Когда кругом обман
Смелость не нравиться. Как полюбить себя, найти свое призвание и выбрать счастье
Гавана. Столица парадоксов
1000 не одна ложь. Заключительная часть