ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Оливер, – тепло улыбнулась она, протягивая сыну руку.

– И Дани, – с такой же теплотой произнесла она и подала ей вторую руку.

Дани судорожно сглотнула. Только теперь она поняла, как привязалась к Конни. И какую же радость доставило ей искреннее удовольствие Конни! Как странно... За несколько недель Конни так прочно вошла в ее жизнь. Она значила теперь для нее не меньше, чем ее сын...

Оливер сжал тонкую руку матери.

– Конни, что случилось, скажи скорее!

Мэтт отступил к дверям:

– Я, пожалуй, оставлю вас одних, чтобы вы могли поговорить. Но, прошу вас, недолго, договорились?

И он исчез, бесшумно прикрыв за собой дверь.

– Я, наверное, тоже лучше за дверью подожду. – Дани пожала руку Конни.

– Нет! – решительно остановила ее Конни. И сказала мягче, словно извиняясь за непривычную резкость: – Останься, пожалуйста, деточка моя. Так приятно вас обоих видеть! Я соскучилась, – с чувством добавила она.

Теперь, приглядевшись, Дани поняла, что Конни выглядит совершенно измученной. Раньше в ней было столько живости, столько огня, столько непререкаемой уверенности в счастливом завтра... А теперь жизнь словно ушла из нее, и кожа на ее тонкой руке казалась почти прозрачной.

Дани бросила осторожный взгляд в сторону Оливера. По горькой складке губ она догадалась, что Оливер тоже заметил внезапную слабость матери.

– Давай-ка присядем, Оливер, – с натянутым оживлением сказала она. – Конни неудобно с нами разговаривать, когда мы над ней вот так нависаем!

– И правда, садитесь, дети мои, – согласилась Конни со слабым подобием своего всегдашнего энтузиазма.

– Мама...

– Садитесь, я вам говорю, – возвысила голос Конни.

К изумлению Дани, Оливер сразу же подчинился. Тяжело опустился на шаткий больничный стул. Правда, Конни не оставила ему выбора. В сложившихся обстоятельствах он предпочел не спорить с матерью.

– Перестань дуться, Оливер, – поддразнила его мать. – Морщины заработаешь.

Он сделал глубокий вдох.

– Конни, я вижу, что ты стараешься уйти от разговора. Предупреждаю, у тебя ничего не выйдет. И я не собираюсь ждать объяснений до скончания века.

– Какой у меня нежный, мягкосердечный сын, – с притворным укором покачала головой Конни. Поскольку у Оливера был такой вид, что он сию минуту начнет крушить мебель, Конни смягчилась. – Ну хорошо, сейчас расскажу. У меня неожиданно начались довольно сильные боли в груди. И Мэтт настоял на том, чтобы я легла в больницу на полное обследование. Анализы, всякие тесты, снимки и прочее.

– Какие такие анализы? – прищурился Оливер. – Какого черта тогда этот доктор морочил мне голову?

– Да обычное обследование, – махнула рукой Конни. – Вот что, дорогой, позвони, пожалуйста, Джанет и попроси, чтобы она собрала мне...

– Конни! – не выдержал Оливер. Дани давно уже ожидала, что еще секунда – и он взорвется. – Скажи мне наконец, чем ты больна!

– Видимо, у меня был небольшой сердечный приступ, – легким тоном сообщила Конни.

– Видимо? – Оливер отбросил хрупкую руку матери и вскочил на ноги. – Видимо! А скажи, пожалуйста, эти небольшие сердечные приступы у тебя, видимо, были и раньше?

– Скорее всего, нет, – мягко сказала Конни.

Гнев сына не произвел на нее ни малейшего впечатления. Она лишь тайком чуть сжала ладонь Дани. Дани растерялась, изо всех сил стараясь не выдавать свои чувства. Что означает этот тайный жест? Может быть. Конни просит ее о помощи? Она пристально взглянула на пожилую женщину. Заметила мелкие бисеринки пота на гладком лбу, бледность, проступившие синяки под глазами. В одно мгновение грозные признаки болезни проступили на ее лице.

Дани решительно поднялась.

– Оливер, – сказала она твердо. – Нам пора идти. Твоей матери надо отдохнуть.

– Но ведь мы... – начал было Оливер.

– Мэтт велел нам не утомлять Конни, – решительно прервала Дани.

Теперь она была уверена, что правильно поняла жест Конни. Она почувствовало еще одно слабое рукопожатие – жест благодарности.

Оливер пристально посмотрел на мать.

– Что ж, превосходно, – заявил он. – Но только не надейся, что ты ответила на все вопросы. Я вернусь попозже, ближе к вечеру, и тогда мы с тобой поговорим обо всем.

Он с неохотой поднялся. Дани взглянула на него с сочувствием. Было видно, что разговор с матерью не только не успокоил его. Напротив, у него теперь было еще больше тревожных вопросов, чем раньше...

– Если Мэтт тебе разрешит, то приходи, – с легкой и нежной насмешкой поддразнила его Конни.

– Разрешит, будь спокойна, – мрачно отозвался Оливер. – И тогда ты расскажешь мне, что случилось.

Конни устало засмеялась.

– Ничего другого я от тебя и не ждала, – с нежностью отозвалась она. – Забыла спросить: вы хорошо провели выходные?

Непроизвольно Дани сжала ей руку. Конни бросила ей испытующий взгляд. Она с тонкой женской интуицией поняла, что Дани есть, что сказать ей.

Но Дани, едва увидела Конни в таком состоянии, в постели, бледную, измученную, поняла: пройдет какие-то время, прежде чем Дани сможет задать свои вопросы.

– Было очень мило, – отозвалась Дани, отпуская руку Конни. – Желаю вам скорейшего выздоровления, – добавила она неловко.

– Спасибо, милая, я постараюсь, – рассеянно ответила Конни. Она прекрасно поняла, что Дани нарочно избегает какого-то серьезного разговора. – Увидимся позже. Оливер, пожалуйста, не досаждай Мэтту, хорошо? – с улыбкой добавила она, целуя сына.

Оливер знакомым жестом сдвинул брови.

– Этого Мэтта голыми руками не возьмешь, – недовольно сказал он. – Но мы с ним еще поговорим, будь спокойна.

– Я в этом не сомневаюсь, – нежно засмеялась Конни.

Они уже закрывали за собой дверь, когда сзади послышалось:

– Дани?

Она обернулась.

– Дани, милочка, задержись на минутку, хорошо? – попросила Конни.

Она приподнялась на подушках, явно готовая к разговору.

– Я не долго. – Дани ободряюще улыбнулась Оливеру, предостерегающе вытянув руку: он уже собирался вернуться вслед за ней в комнату.

Конни пристально взглянула на нее.

– Скажи, за эти два дня случилось что-то, о чем я должна знать?

Конни понизила голос, чтобы Оливер, который стоял в дверях, не услышал ее.

– С Оливером? Нет, ничего, – так же тихо ответила Дани.

Пожилая дама с пониманием кивнула.

– Понятно. Значит, все же что-то случилось. Я не ошиблась.

– Нет, не ошиблись, – опустила голову Дани.

К чему было скрывать? Конни, несмотря на болезнь, сердцем почувствовала, что что-то произошло. Ее не удалось бы обмануть. Материнское сердце не обманешь.

Коннй пристально вглядывалась в лицо Дани.

– Понимаю. Ты догадалась. Я права? – тихо проговорила Конни, стараясь поймать глазами взгляд Дани.

Дани судорожно сглотнула. Она спиной чувствовала, что Оливер стоит в дверях и пристально смотрит на нее. Он не слышит слов, но наверняка понимает, что разговор непростой. И обязательно начнет задавать вопросы!

– Да, я догадалась. – Дани еще ниже опустила голову.

– И теперь ты хочешь поговорить со мной об этом, – предположила Конни.

– Нет, не сейчас, – покачала головой Дани. – Это может подождать вашего выздоровления.

К чему теперь спешка? Один этот краткий диалог подтвердил, что опасения и догадки Дани – истинная правда.

– Действительно, – согласилась Конни с грустной улыбкой. – Эта тайна ждала своего часа тридцать восемь лет. Подождет еще несколько часов. Приезжай ко мне завтра, хорошо? Только без Оливера.

– Если Мэтт разрешит, – кивнула Дани. – Приду обязательно. Но, право же, спешки никакой нет.

И Дани ласково пожала руку Конни.

– Есть. Поверь мне, нужно торопиться, – неожиданно сказала Конни, и Дани с изумлением увидела, что прекрасные глаза заблестели от слез.

Дани вгляделась в глаза Конни и почувствовала, как сердце ее словно придавил камень – так красноречив был взгляд Конни, таким ясным было ее безмолвное послание.

28
{"b":"19937","o":1}