ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ну а занимаешься чем? Продолжаешь «калашниковами» спекулировать?

— Почему? Я человек разносторонний…

— Это да, — выразил я твердое согласие, распаковывая свертки с продуктами.

— Ныне сигаретками балуюсь, — проинформировал Труболет нейтральным тоном.

— Ты?! Тоже возишь контрабанду? Или перекупаешь?

— Ну, куда мне до ваших масштабов, я человек скромный. Уличные автоматы окучиваю. Которые на стенках висят.

— А как из них можно вытащить сигареты?

— Сложно вытащить, — кивнул Труболет. — Немцы — они толковые конструкторы, все учли. Но я решил проблему по-крестьянски, без ухищрений. Машина, буксирный трос… Плавно отжимаешь сцепление, даешь газку… — Труболет отбросил брезент с одного из ящиков, хранившихся на кухне.

Ящик, собственно, и оказался автоматом из-под сигарет.

— И на хрена тебе этот дешевый криминал? — спросил я. — Развлечений не хватает?

— Во-первых, — ответил Труболет, — нет под рукой криминалов дорогих. Во-вторых, ты попробуй тут заработать, у фрицев этих…

— Немцы виноваты? — сказал я. — Елка пахнет Новым годом, да? Путаем, брат. Причину и следствие. Елка хвоей пахнет. А тебе-то ящик зачем? — обратился я к Валере. — Гробина этот. В поселке у себя его установишь?

— В хозяйстве все сгодится, — ответил тот. — Ладно, идейный товарищ, давай к столу, отметим год уходящий… Новый небось с кралей будешь встречать? А?

— Да, намерен встретить его… в приличном обществе, — сказал я.

Мы чокнулись, и выпили легкое, сладковатое вино.

— Год был труден, но интересен, — утерев губы, сделал заключение Труболет.

— Это уж точно, — мрачно подтвердил я.

И — отгромыхала новогодняя ночь! Заревом миллионов петард, разноцветными росчерками ракет, фонтанами шутих, громом и молнией!

Казалось, шел очередной штурм Берлина.

Я же, попивая шампанское в кругу друзей своей подружки, размышлял о своем личном штурме этого славного города, полагая, что штурм все-таки удался и вышел я из него победителем. Скромным, незаметным, но все же…

Новогодний подарок преподнес мне Олег, вручив за неполных два часа до начала празднества серпастый паспорт с немецкой и американской бизнес-визами, где стояло мое имя и имелась знакомая черно-белая фотография, скрепленная с документом блекло-синей печатью российского МИДа.

— Вот так да! — восхитился я.

— Итак, — пресек Олег мои восторги своим бесстрастным, ровным голосом, — прибудешь в Нью-Йорк, возьмешь такси, поедешь в ближайший мотель, где переночуешь. Утром в Бруклине купишь газету «Новое русское слово». Русского там, правда, ничего нет, все еврейское, ну да плевать… Главное — объявлений о сдаче квартир и комнат там полно. Снимешь жилье. Желательно — комнату. Поскольку тебе потребуется нейтральный почтовый ящик, в который ежедневно кто-то заглядывает. Далее отправишься в Манхэттен, вот тебе адрес и телефон… — Он протянул карточку. — Это очень хороший адвокат. Двадцать лет проработал в иммиграционных службах. Расскажешь ему свою историю. Мол, родился в США, сейчас прибыл из России, имея временную визу. Хочу восстановиться в гражданстве. Все.

— Как все?

— А, ну да… — Он улыбнулся устало. — Через две недели после прибытия дашь в этом же «Слове» объявление: «Потерян на Брайтоне бумажник крокодиловой кожи с грин-картой. Нашедшего ждет вознаграждение.» И номер телефона. Звонить тебе навряд ли кто будет, кроме меня, так что…

— Точно позвонишь? — спросил я.

— Если буду жив, — прозвучал равнодушный ответ. — Но я постараюсь. Телефоном обзаведешься сотовым, номер его хозяину квартиры не давай.

На том мы и расстались.

Тем же новогодним вечером я позвонил в Москву маме, поздравив ее с праздником и уверил родительницу, что жив, здоров, благоденствую, чего и ей желаю.

— А у меня интересная новость, — сказала она. — К нам, Толя, представь, вернулся папа.

— Ничего себе… — промямлил я. — Воссоединение семьи? Чего это вы удумали?

— Ну, так получилось… Так что твои беспутные родители вновь вместе.

— Тогда примите дополнительные поздравления, — вздохнул я. — Надеюсь, это у вас всерьез.

— Мы тоже на это надеемся…

Ясным январским утром Ингред проводила меня, слегка покачивающегося от некоторой слабости и абсолютно индифферентно воспринимающего лиц противоположного пола, в аэропорт Тегель и, сурово погрозив пальчиком, расцеловала на прощание, перепачкав мои щеки слезами и губной помадой. Последовал наказ: немедленно сообщить о своем прибытии из Нью-Йорка и столь же немедленно обзавестись телефоном.

Далее, без проволочек миновав таможню и пограничников, я уселся в «боинг» и взмыл над твердью земной, глядя в иллюминатор, где виднелось узкое и длинное, с тупо, как у самурайского меча, скошенным острием крыло самолета, бесшумно рассекающее облачную пелену.

Вскоре под крылом стылым свинцом зарябил океан.

Сбылось.

Я улетал в Америку.

ЧАСТЬ 3. СТОЛИЦА МИРА

1.

Поздним вечером, прилетев в нью-йоркский аэропорт Кеннеди и усевшись в желтое такси, я попросил шофера отвезти меня в какой— нибудь из бруклинских мотелей, находившихся поблизости от квартала российских иммигрантов.

— В какой подешевле? — спросил водитель.

— Да, — сказал я, решив не шиковать.

— Самый дешевый — «Harbor Inn.» Ночь — восемьдесят долларов… Устроит?

Недорогой приличный пансион в Берлине обошелся бы мне в тридцать, так что за сумму практически втрое большую я мог рассчитывать, как мне подумалось, на значительные удобства, а потому с таковым предложением шофера без колебаний согласился.

Такси вырулило на скоростную дорогу, тянувшуюся вдоль океанского побережья, и понеслось по ней, безликой и серой, в густом и стремительном потоке машин.

Мотель располагался прямо у съезда с трассы, рядом с заросшим кустарником пустырем, обнесенным забором из металлической сетки.

Я вошел в крохотный холл, тут же уткнувшись в стойку портье, отделенную от внешнего мира мутным пуленепробиваемым стеклом, за которым восседала какая-то старуха лет восьмидесяти с пудовыми золотыми серьгами, в блондинистом парике, в темных очках, с обрюзгшей физиономией, зашпаклеванной густой косметической штукатуркой.

— Номер на ночь, — сказал я, просунув в щель, проделанную в стекле, сотенную купюру.

Мне возвратили сдачу и вместе с ней латунный почернелый ключ.

Я поднялся в темный номер, не без труда отыскал на стене вывалившийся из углубления в ней выключатель, болтавшийся на спутанных проводах. В комнате резко и тяжело воняло застоявшимся табачным перегаром. Ковровое покрытие было заляпано какими-то рыжими кляксами, белесыми разводами, и кое-где на нем отчетливо различались следы башмаков прошлых постояльцев.

Я отдернул жалюзи на окне, превкушая насладиться видом ночного города, но взгляд мой уперся в глухую стену соседнего здания. Повесив пальто, я присел на кровать, глядя на тумбочку, на чьей деревянной поверхности виднелись многочисленные следы от затушенных окурков.

Невольно припомнилась моя складская комнатенка, показавшаяся в сравнении с этим мотелем, котировкой, очевидно, в четверть звезды, королевскими покоями.

Можно, конечно, было сесть на такси и поехать в поисках более приличного пристанища, однако я решил, что одну ночь в данном заведении вынести способен и рыпаться куда-либо на ночь глядя не стоит — в конце концов есть крыша над головой, и ладно. Выпендриваться после того, как коротал ночи в заснеженной армейской палатке в подмосковном лесу, явно не стоило.

Я включил телевизор — на пыльном экране появились люди с фиолетовыми лицами — и прошел в умывалку, где имелась ванна, возвышавшаяся над полом на уровне моей голени, и толчок, на краю которого сидели два таракана невиданной мной доселе породы: длиной с палец взрослого мужчины. То ли тараканы хорошо питались, то ли являлись акселератами, а может, нелегально эмигрировали сюда, в порт Нью-Йорк, из неведомых экзотических стран. Впрочем, за номер платил я, не они, и потому, брезгливо сбросив непрошеных приживал мыском ботинка в толчок, я спустил воду, вымыл руки, обтерев их сомнительной чистоты гостиничным полотенцем, и вернулся в спальное помещение, где по телевизору началась трансляция новостей.

66
{"b":"19952","o":1}