ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Часть вторая. ДЕТИ ГОРЫ

Глава первая

ПЕЩЕРА УТЕРЯННЫХ ГОЛОСОВ

— Мгал, Эмрик, рыкари похитили Чаг! Они караулили за Девичьей горой и, когда она, увлекшись погоней за рогачом, оторвалась от свиты, набросились на неё и поволокли в Ущелье слез, — выпалил Гиль, появляясь из-за скалы.

— Ага! Охотник наконец стал дичью! Замечательно… — Эмрик радостно потер руки. — И упрячут они её, надо думать, в пещере Утерянных Голосов?

— Из Утлого гнезда я не мог проследить их дальнейший путь, но другого логовища у рыкарей в ущелье нет.

— Нет, — подтвердил Эмрик и выжидающе посмотрел на Мгала. Северянин сидел неподвижно. Соединив растопыренные пальцы рук и устремив невидящий взор вдаль, он то ли прислушивался к чему-то, то ли обращался к своим богам за помощью и советом.

— М-да-а-а… Ну ладно, садись поешь. Да расскажи поподробнее, как старшая принцесса из рода Амаргеев в плен угодила. Она что же, не сопротивлялась, почему свита не поспела на помощь?

— Еще как сопротивлялась! Двоих рыкарей из лука подшибла, а потом мечом начала махать — только держись! Но они её арканами достали. Конечно, двадцать мужиков на одну девку набросились… Она хоть и принцесса, хоть и мускулистая, да где ж ей с целой шайкой совладать… — Вооружившись ножом, мальчишка отхватил от висящего над потухшим костром куска жареного мяса изрядный ломоть и продолжал с набитым ртом: — Заарканили, значит, её, с коня стащили и мешок на голову —вжик! Руки-ноги связали, поперек седла перекинули — и ходу.

— А свита что же? Охрана-то её где была?

— Так она подоспела, когда уж и след рыкарей простыл. Служанки её, придворные, челядь дворцовая, воины рассыпались по оврагам, ищут. Верно, до сих пор аукаются. В общем, все как обычно, только на этот раз принцесса-то тютю. Точь-в-точь как Мгал предсказывал получилось.

Услышав свое имя, северянин очнулся, провел ладонями по лицу:

— Ожидания наши оправдались. И если мы сумеем добраться до верхнего лаза в пещеру незамеченными… — Он поднялся на ноги. — Медлить нельзя, скоро половина Исфатеи будет здесь, и в безопасности мы окажемся только в пещере Утерянных Голосов. Эмрик, седлай Резвого, а мы с Гилем соберем пожитки. Думаю, возвращаться сюда нам уже не придется.

— Хороша безопасность — очутиться в одной норе с рыкарями! — проворчал Гиль себе под нос.

— Что ж, полгода, прожитые здесь, были не худшими в моей жизни… — пробормотал Эмрик, окидывая прощальным взглядом нагромождение гигантских валунов, отдаленно напоминающее исполинский шалаш, в котором легко могли уместиться полсотни верховых.

Держа наготове луки, Мгал и Гиль торопливо шли по едва заметной тропинке. Эмрик, ведя под уздцы Резвого, следовал за ними в некотором отдалении. Близились сумерки, однако воины, посланные на розыски принцессы Чаг, старшей дочери Владыки Исфатеи Бергола, ещё могли их заметить, и друзья, тревожно оглядываясь по сторонам, все ускоряли и ускоряли шаги.

Утес, вершины которого они стремились достичь, издали казался одной из половинок гигантского каменного каравая, рассеченного исполинским мечом. Так оно, до известной степени, и было. Высившуюся здесь с незапамятных времен гору несколько веков назад раскололо землетрясение, а образовавшуюся между утесами-близнецами теснину жители Исфатеи назвали Ущельем Слез. Впрочем, название это связано было не с землетрясением, а с битвой, происшедшей между войсками Владык Исфатеи и Кундалага уже в более поздние времена.

Здесь, на восточных отрогах Гангози — горы-великана, у подножия которой стоит Исфатея, высилось множество таких вот утесов-горбушек, пологих и лесистых с одной стороны и отвесных, поросших лишь колючим терновником да кустами камнегрыза — с другой. В причудливых скоплениях их угадывались очертания диковинных башен и огромной пироги, шатра и вздыбившегося глега. Местность была не только красивая, но и богатая дичью — недаром её облюбовали бродяги, беглые рабы, обнищавшие, вконец разорившиеся землепашцы и ремесленники, которые объединялись в малые и большие ватаги и называли себя рыкарями: они действительно умели искусно подражать во время облавных охот реву и рыку хищных зверей. Жили они кто бобылями, кто семьями; так же как Мгал и его товарищи, промышляли охотой, продавали мясо и шкуры на базарах Исфатеи или Кундалага, покупая на вырученные деньги соль, металлические наконечники для стрел, одежду и вино. Иногда и просто обменивали добычу свою на хлеб и муку в ближайших деревнях.

С давних пор жили тут ватаги обездоленных, то увеличиваясь, когда некуда было деваться ограбленному, пожженному и обиженному во время межгородских усобиц люду, то сокращаясь, когда непрочный мир воцарялся между Исфатеей и Кундалагом. И поскольку уж лет десять не возникало между городами-соседями ни ссор, ни раздоров, число рыкарей к моменту появления здесь Мгала с товарищами сократилось до двух дюжин, среди которых остались только самые отпетые. Раза два-три Мгал и Эмрик встречались с ними во время охоты, однако держались рыкари настороженно, да и в окрестных деревушках стали поговаривать, что «бродяга нынче пошел не тот, шалить на дорогах начал». Пока ещё на них не указывали прямо как на виновников исчезновения того или иного купца, но слухи ходили упорные, и Мгалу не единожды доводилось слышать рассуждения деревенских жителей о том, что зря, мол, принцесса Чаг продолжает свои охотничьи забавы в этих местах, не доведет этакое баловство до добра. Эти-то речи и навели его на мысль поискать логово рыкарей и попытаться разведать их намерения относительно принцессы.

Если слухи о том, что последняя охотничья ватага превратилась в обычную разбойничью шайку, верны, то принцесса Чаг — лучшая для неё добыча. Богатые караваны были слишком крупны и опасны, мелкие купцы, возившие товары между Исфатеей и Кундалагом без охраны, прознав о том, что дороги опять стали опасными, уже не решались пускаться в путь в одиночку или маленькими группами, а свита принцессы, любившей охотиться в этих местах, далеко не всегда поспевала за лихой наездницей из рода Амаргеев. Взяв её в плен, рыкари могли потребовать солидный выкуп за жизнь и свободу первой принцессы Исфатеи, и Мгал не скрывал надежды, что так они и поступят. Гиль и Эмрик разделяли его ожидания, хотя, как и северянин, вовсе не желали зла незнакомой девушке. Более того, в их планы входило при первой же возможности освободить принцессу из плена и попытаться завоевать её расположение, так как только Владыки из рода Амаргеев и их ближайшие родственники имели право молиться в храме Дарителя Жизни. В том самом храме, где, по словам Менгера, хранился кристалл Калиместиара.

С тех пор как друзья покинули Уртак, они успели многое повидать: руины Дивных городов и возведенные неподалеку новые города и селения, Заозерные леса, равнину Муглов. Они заходили в десятки деревень, на местном наречии, которому научились ещё в селении ассунов, разговаривали с самыми разными людьми, всю осень прожили в предместьях Исфатеи и неплохо узнали привычки и обычаи южан — пахарей и ремесленников, воинов, караванщиков и охотников, — однако отыскать обиталище рыкарей, место их более или менее регулярных сборищ им удалось далеко не сразу. Искусно замаскированный кустами камнегрыза вход в пещеру Утерянных Голосов начинался в Ущелье Слез и вел в гигантскую залу, в каменных стенах которой на разной высоте прорублено было два десятка ходов, каждый в человеческий рост. Сделаны эти лазы были, судя по всему, очень давно, и рыкари не пользовались ими — места в центральном зале вполне хватало и тонгам, и людям. Здесь же они хранили запасы сена, вяленое мясо и остальные припасы, здесь же готовили над обложенным камнями очагом похлебку в громадном медном котле, ели, спали и длинными зимними вечерами, когда в окрестностях Гангози шумели ливни и свирепствовали ураганы, рассказывали вполголоса странные и страшные, похожие на сказки истории, заставлявшие, казалось, даже тонгов вздрагивать и жаться поближе к людям.

20
{"b":"19960","o":1}