ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Помедлив, Батигар скинула кожаную куртку, оставшись ъ тонкой, пропотевшей и поизносившейся за время похода рубашке и широких штанах, заправленных в мягкие сапожки. Сумку, плащ и ремень, на котором висели меч и фляга, у неё отобрали ещё перед тем, как свести на плот.

— Я вижу, здесь собрались славные охотники и мудрые старейшины — цвет вашего народа. Позволят ли они мне, перед тем как вынесут свой приговор, задать им один-два вопроса? — спросила девушка чуть сдавленным от волнения голосом.

— Задавай, — разрешил за всех замшелый старец.

— Вы сказали, что если сочтете меня достойной, то примете в свою большую семью и я стану матерью детей вашего народа. Но разве весь ваш народ — одна семья? Разве у вас нет мужей и жен? На моей родине мужчина и женщина, поженившись, создают семью, потом у них появляются дети, но это прежде всего их дети, а потом уже дети всего народа. Разве у вас не так? — Батигар затаила дыхание. Если ответ будет отрицательным, придется что-нибудь импровизировать, и шансы её выбраться из этой заварухи сильно уменьшатся. Если же положительный…

— У нас тоже есть семьи, — хриплым, простуженным голосом произнес мужчина со шрамом. — Женщины так же выходят замуж, а мужчины женятся. И дети, появившиеся у них, принадлежат прежде всего им, а потом уже народу батракалов. Только в дни великой скорби или великой радости мы становимся единой большой семьей, и родившиеся после этих дней всеобщей любви дети считаются детьми народа — наиболее любимыми и балованными. О них заботятся все батракалы, ибо они посланы Зажигающим Небесный Светильник и из них вырастают искуснейшие охотники, мудрые старейшины, самые плодовитые женщины.

Последние слова Батигар пропустила мимо ушей. Это мелочи, это не важно и её не касается. Главное сказано — у них есть семьи, жены и мужья! Теперь лишь полная дура не сумела бы вывернуться и оставить с носом эту толпу похотливых болотных обезьян.

— В таком случае могу ли я надеяться, что, приняв меня в лоно свое, ваш народ позволит мне выйти замуж и создать свою семью?

По кругу охотников пронесся шепоток. Замшелый старец прислушался к нему, задумчиво пожевал губами и проскрипел:

— Если ты хочешь выйти замуж за одного из наших мужчин, нам остается только радоваться твоему решению, сестра твоя не была столь благоразумна. На ком ты остановила свой выбор?

Батигар помедлила лишь мгновение. Судя по всему, свадьба состоится тут же, тянуть с формальностями эти недомерки явно не намерены и ей не позволят. Остается одно.

— В своем краю меня называют принцессой. Я дочь правителя большого города — Исфатеи. Поэтому я хочу, чтобы муж мой был лучшим из лучших.

— Наши друзья и кровные братья из Большого мира много рассказывали нам о ваших городах и их Владыках, — рассудительно произнес гладколицый охотник, глядя на девушку умными, проницательными глазами. — Но здесь не Исфатея. Говори толком, кого хочешь ты назвать своим мужем. Многие из собравшихся тут мужчин желали бы взять тебя в свой дом второй, а то и первой женой.

— Я хочу выйти замуж за того, кто владеет Жезлом Силы. За того, кто принес вам победу в сегодняшнем бою и убил три десятка моих земляков, — решительно заявила Батигар.

Воцарилась глубокая тишина. Старец сделал рукой призывный жест, и из какого-то находившегося поблизости лаза появился беловолосый юноша с гордым и в то же время испуганным лицом. Старец прошептал ему несколько слов, и юноша исчез.

— Итак, выбор сделан, — возгласил старец, когда ожидание стало нестерпимым. — Хар-Лу! Хар-Лу!

Из лаза, в котором скрылся посыльный, вынырнула щуплая фигурка, и все сидевшие в кругу охотники как по команде уставились на нее.

— Хар-Лу! Тебе доверил народ батракалов Жезл Силы, полученный от наших друзей и кровных братьев из Большого мира. Возьми же себе и женщину, пришедшую из Большого мира, раз она считает тебя лучшим из мужчин нашего народа. Войди в круг.

Батигар с интересом взглянула на приблизившегося маленького, даже по меркам скарусов, мужчину с острым носиком и бегающими глазками, который торопливо и в то же время как-то боком протиснулся в круг и встал рядом с ней. «То ли он хромой, то ли от волнения приседает?» — не поняла девушка.

— Готов ли ты взять в жены эту женщину из Большого мира? — торжественно вопросил старец Хар-Лу.

Тот утвердительно закивал головой:

— 0-хой! Я рад взять в свой дом эту женщину.

— Да будет так. Да поможет вам Зажигающий Небесный Светильник в вашей совместной жизни. Да пошлет он вам здоровых и сильных детей на радость всему народу батракалов. Отныне вы муж и жена.

— Мы ещё не приняли эту женщину в свою большую семью. Мы не видели её тела и её души, — неожиданно вмешался охотник со шрамом. — Что же это получается? Женщина из Большого мира, наша пленница, вертит нами как хочет, а мы, Сидящие в Кругу Совета, вместо того чтобы принимать разумные решения, лишь поддакиваем и киваем, будто собрались для того, чтобы исполнять её прихоти?

Мужчины зашумели, но замшелый старец быстро охладил их пыл:

— Эта женщина ведет себя так, будто знает все наши законы, и мне нечего возразить ей. Выходя замуж за нашего охотника, она вступает в нашу большую семью. Тело и душа её отныне принадлежат мужу. Так было испокон веку, хотя последний подобный случай произошел столь давно, что даже я слышал о нем только от моего деда. Но может быть, ты, Му-Хал, хочешь оспорить сказанное мной? По-твоему, Хар-Лу недостоин женщины из Большого мира или она недостойна его?

— Она женщина из Большого мира, и этим все сказано. Она вряд ли принесет счастье своему мужу и нашему народу! — проворчал Му-Хал, но замшелый старец уже не слушал его.

— Сегодня, когда появятся первые звезды, быть свадебному торжеству, — провозгласил он. — Пусть женщины готовят тай-шай и бан-хурам, а молодые отправляются в свой дом и до утра предаются восторгам любви.

Барабанная дробь раскатилась над озером, и Хар-Лу, подхватив кожаную куртку Батигар, прихрамывая, увлек девушку из кольца охотников.

Смотрителю фонтанов Чилара предстоял хлопотный День. Собственно, хлопоты начались ещё вчера, когда после полудня в дом его прибыл секретный гонец из Эостра с новостями первостепенной важности. Выслушав его, Нарм отменил все визиты, отложил все дела, отослал своего гонца в Сагру и предпринял ряд мер, в результате которых сегодня ему предстояла встреча сначала с исфатейскими купцами, державшими в Чиларе свои лавки, затем со здешними Торговцами людьми, которых насчитывалось не меньше полудюжины, а ещё позднее — с начальником гвардейцев Чилара, имевшим обширную сеть соглядатаев не только в городе, но и в его окрестностях.

Встречи эти должны были происходить тайно, поскольку ни горожанам, ни Владыке Чилара совершенно не обязательно было знать, кем является в действительности Нарм. Лишь немногим людям было доподлинно известно, что должность Смотрителя городских фонтанов только личина, которой прикрывался Маг второй ступени посвящения, ученик и соратник Эрзама, вершитель воли Черного Магистрата в городе Чиларе, именовавший себя Нармом. После предстоявших встреч число догадывающихся о его истинном статусе должно было резко возрасти, но Смотрителя фонтанов это не особенно беспокоило — дело того стоит. Нарм взглянул на солнечные часы, аккуратно сложил покрытые воском дощечки, на которых записаны были пункты предстоявшей беседы, и направился в сад — исфатейские купцы должны быть уже в сборе.

Смотритель фонтанов жил на широкую ногу, и даже самые богатые унгиры и знатные хадасы считали за честь побывать у него в гостях. Однако на этот раз приглашенные выглядели взволнованными, и ни изобилующий фонтанами, дивной красоты сад, ни уставленный изысканными напитками, закусками и заедками стол не могли согнать выражение тревоги с их лиц. И немудрено. Обошедший их вчера вечером посланец Смотрителя настоятельно просил уважаемых унгиров посетить своего господина на следующее же утро, что было само по себе необычно и указывало на деловой характер встречи, а приведенные слугой в роскошный сад гости обнаружили, что никого, кроме волей судеб осевших в Чиларе исфатейских купцов, среди них нет. Означать это могло лишь одно: известия, припасенные Нармом, касались Исфатеи, — но, скажите на милость, какое дело Смотрителю фонтанов Чилара до их далекой родины? И все же, как видно, дело было, причем не пустяковое, ибо Нарм, хотя и занимал незначительную в общем-то должность при дворе Владыки Чилара, известен был как человек, обладавший значительным влиянием при том же дворе. А вот наконец и он сам. Сорокалетний, невысокий, поджарый, с крупной и совершенно лысой головой, блестящей, как только что испеченный, смазанный маслом и яйцом каравай. Одиннадцать купцов, закончив раскланиваться и обмениваться приветствиями, благопожеланиями, вопросами о здоровье семьи и состоянии торговли, начали чинно рассаживаться в легкие плетеные кресла, расставленные вокруг овального стола под сенью папоротниковых пальм на краю обрыва, с которого хорошо была видна полноводная Гатиана и кишевший лодками порт.

66
{"b":"19960","o":1}