ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Идеальная мать
Земля лишних. Прочная нить
Пока-я-не-Я. Практическое руководство по трансформации судьбы
Четвертая высота
Сестры
Пора зарабатывать больше! Как постоянно увеличивать доходы
Организованный ум
Тобол. Много званых
Любовь. Секреты разморозки
A
A

Спрятанный под одеждой кинжал неприятно холодил тело, но в то же время придавал Вивилане уверенности в том, что мучения ее вот-вот кончатся и она избавится от соперницы. Ибо как ни претило ей считать чернокожую хромоножку соперницей, именно ею, да еще и счастливой, та и была на самом деле.

Девушке не пришлось ждать долго. За множество ночей она научилась определять время, когда Нумия обычно покидала каюту Хриса, и, заслышав скрип двери, ведущей в кормовую надстройку, Вивилана хищно улыбнулась. Походку чернокожей она узнала бы даже с закрытыми глазами и, удостоверившись, что никто из вахтенных не повернул головы, подалась вперед и тихонько позвала Нумию. Женщина подняла голову и, узнав Вивилану, удивленно вскинула брови.

— Я хочу поговорить с тобой наедине. — Девушка рукой поманила Нумию под прикрытие кормовой надстройки. Фальшборт здесь был заменен леерным ограждением, и спихнуть тело в море будет проще простого.

— Что ты желаешь мне сказать? — спросила, как всегда безобразно коверкая аррантские слова, Нумия.

«Она ни о чем не подозревает и прошла уже достаточно далеко вдоль надстройки, чтобы кто-то мог видеть ее», — отметила Вивилана.

— Я хочу предложить тебе сделку. Если ты оставишь в покое Хриса, я дам тебе… — Девушка рванулась вперед, одним слитным движением выхватила из-за пазухи кинжал и ударила Нумию в грудь.

Удар, однако, не достиг цели. Столкнувшись с выставленной Нумией рукой, кинжал вырвался из ладони Вивиланы и с глухим стуком упал на палубу. Чернокожая, ловко подцепив его босой ногой, швырнула оружие в море, и это ее спокойное и даже какое-то ленивое движение окончательно вывело девушку из себя. Взвизгнув, она почувствовала, как красный туман застилает ей глаза, и бросилась на попятившуюся от нее соперницу, горя единственным желанием — вцепиться этой твари в глотку, выцарапать очи, свернуть шею!..

Скрюченные пальцы ее уже коснулись Нумии, когда та, чуть подавшись в сторону, ухватила девушку за плечи. Пропуская мимо себя, развернулась на здоровой ноге, и Вивилана с ужасом почувствовала, что палуба уходит у нее из-под ног. Пушинкой перелетев через канат ограждения, она еще успела увидеть просмоленный борт «Морской девы», и тяжкие холодные воды сомкнулись над ее головой.

* * *

Солнце клонилось к западу, день догорал, и Вивилана понимала, что жить ей осталось совсем недолго. Ужас, отчаяние, надежда, горькие сожаления — все было позади. Девушкой овладело странное спокойствие — она готова была встретить смерть, но руки и ноги помимо ее воли продолжали поддерживать тело на плаву, и глупо было прилагать усилия, чтобы заставить их остановиться. Пусть все идет своим чередом. Она заслужила смерть в темной пучине, и примет ли ее чуть раньше или чуть позже — совершенно не важно. Морской Хозяин не зря усмирил волны и уберег ее от акул и прочих водяных гадов — он дал ей время вспомнить и обдумать свою жизнь, и уже за одно это она испытывает к нему чувство благодарности и готова покорно ждать, когда исполнится воля его. Точнее, благодарность она должна была испытывать. На самом-то деле чувства умерли в ней, как вскоре умрет и тело, а мысли о благодарности носили какой-то равнодушно-отстраненный оттенок. Наверно, вот такие, бестелесные, не окрашенные чувством мысли должны рождаться в головах холоднокровных рыб. А что, если Морской Хозяин решил превратить в рыбу ее, Вивилану, и превращение уже началось?

Девушка скосила глаза на свои руки: нет, пальцы пока на месте. Она слышала легенды о людях, которые могли обернуться морским чудищем, но никогда в них не верила. Не верила, не боялась и сейчас не испытывала ни тени страха. Чего, спрашивается, бояться? Чем, в сущности, морские гады хуже людей? Хуже людей могут быть только плохие люди. И если Морской Хозяин превратит ее в рыбу, она не будет на него в обиде и уж конечно не испугается. Да, теперь ее уже точно ничем нельзя напугать, подумала Вивилана, завидев вдали высокий прямой плавник. Отметив, что чувства страха она не испытывает, девушка решила, что время, отпущенное ей Повелителем вод, истекло, и мысленно попрощалась с отцом и Хрисом.

Маячивший впереди плавник мог принадлежать только огромной светлокожей акуле, существу, о котором на южном побережье Аррантиады ходили самые неправдоподобные истории. Одни рассказчики называли их самыми кровожадными тварями на свете, другие, напротив, полагали, что светлокожие громадины вовсе даже и не акулы. Но как бы там ни было, это существо приближалось к Вивилане, и двигалось так быстро и целеустремленно, что у девушки не осталось ни малейших сомнений в том, что оно послано за ней.

Говорят, акулы описывают вокруг своей жертвы круги, что их привлекает запах крови или судорожные движения утопающих… Возможно, так оно и есть, однако это существо плыло по прямой, как выпущенная из лука стрела, Вивилана не была ранена, не истекала кровью, не собиралась тонуть, и, стало быть, без Морского Хозяина тут не обошлось…

Приблизившись к девушке, огромная рыба замедлила скорость, наполовину высунула голову из воды, но пасть свою, чтобы заглотить добычу, не распахнула. Лениво шевеля плавниками, она скользнула в нескольких локтях от Вивиланы, внимательно поглядев на девушку огромным желтым глазом, в котором светился живой интерес и любопытство, а совсем не голод и жажда убийства. Так, впрочем, и должна была смотреть посланница Морского Хозяина. Палач, исполняющий приговор, тоже, наверно, взирает на жертву с интересом, а не с ненавистью. Выполняя свою повседневную работу, он не обязан ненавидеть тех, кому отрубает голову или ломает кости железной палкой.

Почувствовав, что рыбина возвращается, Вивилана начала читать молитву, прислушиваясь к своим ощущениям в ожидании, когда же ее начнут жрать, и неожиданно поняла, что и на этот раз чудовищное создание не намерено ею пообедать. Гигантская голова с широко расставленными глазищами медленно проплыла под ней, и в следующее мгновение девушка ощутила, что уже не качается на волнах, а лежит на широченной спине колоссальной рыбины. Она приподнялась на локтях и оглянулась: прямой высокий плавник поднимался прямо за ее спиной.

— О Рыба! Значит, ты не будешь меня есть? Значит, я еще зачем-то нужна Морскому Хозяину? — спросила Вивилана и, не получив ответа, прижалась к шершавому и почему-то совсем не холодному телу удивительного существа, о котором мореходы и рыбаки недаром рассказывали поразительнейшие истории, вызывавшие на устах неискушенных слушателей саркастические ухмылки.

15

Обеспокоенный явными признаками приближающегося шторма, Бикавель не обратил особого внимания на крик впередсмотрящего, предупреждавший о появлении корабля на горизонте. Здешние воды считались раз и навсегда избавленными от пиратов, облюбовавших побережья Халисуна, Саккарема, Кидоты и Висивабави. В последние годы ходили упорные слухи о том, что на севере рассадником пиратства стали Сегванские острова, но между Аррантиадой и Мономатаной морские просторы оставались по-прежнему безопасными, ибо правители Аррантиады, Мавуно и Афираэну продолжали придерживаться мнения, что беспрепятственная торговля между этими странами принесет больше выгод, чем тайное прикармливание морских разбойников. Капитан «Морской девы» имел все основания полагать, что идущее встречным курсом судно является обычным купеческим кораблем, следующим в Аррантиаду из Аскула.

Новое сообщение марсового о том, что встречный корабль похож на джиллу, несколько озадачило Бикавеля, но надвигающийся шторм все же волновал его значительно больше, чем посудина чернокожих, и лишь когда впередсмотрящий доложил, что это не просто джилла, а идущее на сближение судно «стражей моря», капитан «Девы» забеспокоился по-настоящему. Стражам из Мавуно решительно нечего было делать в этих водах, а намерение их подойти к аррантскому кораблю трудно было объяснить желанием перекинуться парой слов с заморскими купцами.

— Почему появление сторожевого судна так взволновало Бикавеля? — обратился Эврих к мрачно теребящему бородку Хрису, насвистывавшему сквозь зубы «Овечий марш», прозванный юношей «песней скверного настроения».

112
{"b":"19963","o":1}