ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Теперь настала моя очередь ухмыляться. Я четко знала, чем закончится бой. Обострение чувств достигло апогея. Чужие мысли, запахи, обрывки цветов, эмоций, звуков... Оставалось только впустить это глубже, дать проникнуть в кровь и разнести по венам. Открыться полностью. Довериться тому, что так жаждет заполучить меня.

Вдох. Готово.

Все слилось в один громоздкий шар, уместившийся в моей груди, а затем мир потерял краски, превратившись из современного цветного фильма в черно-белое ретро. Время дернулось и увязло, как муха в варенье. Все вокруг передвигалось рывками, кадрами, словно в безумном кинотеатре, где заклинило кинопроектор. Я оставалась единственным неизменным существом посреди творящегося вокруг хаоса.

Сабир начал двигаться. Медленно, очень медленно, сантиметр за сантиметром, занося меч для смертельного удара. Вот он чуть подался вперед, перемещая вес тела на левую ногу, и отвел руку в сторону, балансируя, как опытный канатоходец. Развернул корпус, чуть пригибаясь, чтобы перестраховаться от возможной атаки. Я видела, как под тонкой рубашкой перекатывались стальные мышцы, как сужались его зрачки, намечая место для удара.

Вскоре мне надоело наблюдать за этим черепашьим движением. Меч в руках пульсировал так, словно у него внутри скрывалось живое сердце — злобное и нетерпеливое. Оно отстукивало ритм, толкая меня вперед, туда, где беспомощной мошкой завяз во времени Лайон. Я сделала шаг, поднимая легкий, как лебединое перо, клинок. Короткий взмах. В последний момент каким-то чудом мне удалось изменить направление удара — чуть в сторону, совсем немного, но этого хватило. В отличие от клинка, убивать я не хотела. В лицо брызнула кровь, и в тот же миг все закончилось — время рвануло вперед, мир обрел обычные краски и звук, а я снова стала тем, кто есть: Аней Семеновой, восемнадцати лет от роду, смертельно уставшей и перепуганной тем, что у ее ног корчится и стонет в луже собственной крови сабир.

* * *

— Черт! — осторожно опустив уже занесенный для второго, на сей раз точно смертельного, удара меч, я отступила назад. Клинок теперь весил чуть ли не тонну, и мне пришлось вцепиться в него обеими руками.

— Его жизнь принадлежит сабире. Вы желаете воспользоваться своим правом? — из замершей в шоке толпы вышел мужчина. Уже в годах, но, несмотря на это, все еще статный и крепкий. Его волосы были коротко острижены, а на шее висела толстая цепь из белого металла, каждое звено которой мерцало драгоценной крошкой. С трудом оторвав взгляд от переливов камней на украшении, я постаралась сконцентрироваться на лице мужчины.

Лицо оказалось обыкновенным, красивым, как у всеx, и приветливым, только глаза оставались темными и пронзительными, просвечивая меня, как рентгеном.

— Нет, — я разлепила спекшиеся губы, — пусть живет.

Мужчина понимающе кивнул и махнул рукой — из толпы выбрались трое типов в темно-зеленых куртках и принялись хлопотать над сабиром. Рана была серьезной, меч рассек ему правое плечо и грудь, но клеить ласты Лайон явно не собирался — свидетельством тому являлись красочные ругательства, вылетавшие из его рта в адрес добровольной медицинской дружины.

— Теперь могу я спросить, кто вы и откуда?

Меньше всего на свете мне хотелось проходить анкетирование, но мужчина продолжал смотреть мне в глаза, ожидая ответа. — С севера.

— Что?! — мой собеседник опешил.

Несколько секунд я старательно осмысливала фразу, пытаясь найти в ней что-то крамольное:

— Вы спросили, «откуда»? Я ответила. Волчий край — это ведь север?

Мужчина утвердительно кивнул, но его взгляд стал еще более жестким.

— Кстати, тамошний барон должен был послать обо мне весточку, да видно запамятовал, — дискомфорт от пристального разглядывания усиливался.

— Да, да, припоминаю. Гридер писал о вас. Мы хотели отправить к вам один из патрулей, — мужчина вежливо, но холодно улыбнулся. — Удивительный случай, первый в моей практике. Какие-то сложности с воспоминаниями, если не ошибаюсь?

— Если можно назвать сложностью полное их отсутствие, то вы совершенно правы.

— Думаю, мы в силах разобраться с этой проблемой. А пока добро пожаловать в замок Роз. Вам будут предоставлены соответствующие покои, а также все необходимое, — взгляд мужчины задержался на моей куртке.

Ишь ты, смотрит, как на прокаженную. Ну, мех свалялся, ну испачкался чуть-чуть. Кто бы не испачкался — целый день в дымной кузне! А то, что псиной пахнет, так это даже хорошо — от ваших одеколонов у меня уже в зобу дыханье сперло. Я зябко поежилась, желая провалиться сквозь землю, только бы оказаться подальше от этого сабира с чекистскими замашками.

— Надо сказать, что для человека с таким недугом вы действовали на удивление... — мужчина облизнул губы, подбирая нужное слово. Сейчас он больше всего напоминал сытую гиену, которая в раздумьях смотрит на кость с остатками мяса: сожрать или закопать про запас?

— Быстро? Память рук не зависит от головы. Чтобы разучиться сражаться — надо умереть. Теперь я могу поинтересоваться у...

— Грегор, из рода Стайн, командор, — мужчина отвесил церемонный поклон. — Прошу прощения, что не представился сразу. Вы настолько поразили меня своим умением, что правила хорошего тона вылетели из моей старой головы. С закрытыми глазами управиться с одним из лучших бойцов замка Роз! Я восхищен!

Угу. Так тебе и поверили. И автограф на память дали «дорогому Грегору от восхитившего его предмета».

— Аня, — коротко представилась я.

Диалог грозил затянуться, поэтому следовало быстро выяснить пару интересующих меня вопросов и постараться свалить, желательно до того, как упаду в обморок. Судя по усиливающемуся головокружению и тошноте, это прекрасное мгновение было не за горами — победа далась отнюдь недешево. Каждый день, закончившийся без травм, надо приравнивать к государственному празднику. Похоже, домой я вернусь калекой.

— Прошу прощения, но за последние дни мне пришлось многое пережить.

— Безусловно, у нас еще будет много времени для бесед о потере памяти и искусстве фехтования вслепую, — мужчина уловил мое желание свернуть диалог. Чертовски мило с его стороны. — Церемония вот-вот начнется. Сожалею, но вынужден временно вас покинуть.

Только я открыла рот, чтобы, наконец, узнать, какая такая церемония, как оказалось, что спрашивать не у кого — востроглазый командор бесследно растворился в толпе.

— Айс! — я завертела головой в поисках оборотня. В общем-то, могла и не утруждаться, он все время был у меня за спиной.

— Он тебе не верит, — ровно сообщил Айс.

— Ясен пень, я сама себе не верю. Слушай, давай отойдем в какой-нибудь тихий уголок, пока меня не растащили на сувениры восхищенные поклонники, — свободное пространство вокруг постепенно сужалось, сабиры, словно случайно, подходили ближе, делая вид, что уж кто-кто, а я-то их абсолютно не волную.

Тихий уголок в зале наблюдался только один — под колоннадой. Мизансцена здесь слегка изменилась — сэта, что был без сознания, постарались уложить поудобнее и прикрыли курткой, а тому, у которого была сломана рука, Рысь осторожно накладывал импровизированную шину из ремней.

— А чему посвящено сборище? — я отняла у Рыси ремни и стала переделывать повязку — когда твоя мама врач, таким вещам учат еще в колыбели, сразу же после первого «агу». Оборотень удивленно моргнул, но спорить не стал.

— Церемония Посвящения. Так сабиры получают свое первое родовое оружие.

Я покосилась на свой меч, который упрямо отказывался возвращаться в состояние ножа, и вздохнула:

— Надеюсь, мне в этом участвовать не надо?

Айс пожал плечами, беспокойно наблюдая за моими врачебными действиями. Надо отметить, что сэт был идеальным пациентом — не орал, не дергался — мне даже захотелось проверить у него пульс, не помер ли часом?

— Сабире не стоит находиться среди нас, — внезапно произнес мой подопытный кролик и открыл глаза. Их радужка оказалась желтой, как янтарь на взморье, а черные зрачки едва заметно пульсировали. — Это может навредить ей.

27
{"b":"19966","o":1}