ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– А как же лечить подобное? – все более поражаясь, спросил я.

– Совершенствуя примитивные познания некоторых тарантских местных жителей, – с этими словами Робледа порылся в ящике стола, вынул лист бумаги и с гордостью помахал им передо мной, – отец Кирхер выработал противоядие.

TONUM FRIGIUM[173]

То не перси, а любви цимбалы.
К ним притронься – тотчас зазвучат.
Вздох ли, плач таятся в них немалы.
Хочешь – светлой грусти обучат.
То не роза – сердце, тронутое тленом.
То не молоток, а мысль в мозгу моем.
То не кралечка моя, а дама Смерть,
Что поет о счастии вдвоем.

Мы озадаченно и недоверчиво вчитались в эти малопонятные строчки.

– О нет, речь не идет о магии, – догадавшись о наших сомнениях, принялся пояснять Робледа, – это такие куплеты, которые крестьяне распевают, подыгрывая себе на различных инструментах, чтобы магнетически противостоять яду тарантула. Главное противоядие – не в стихах, а в мелодии, она называется тарантеллой или что-то в этом роде. В результате долгих исследований Кирхеру удалось напасть на исконную мелодию.

Тут отец Робледа вынул еще один смятый лист бумаги с нотными линейками.

– А на каких инструментах исполняется эта мелодия?

– Простой люд Таранта исполняет ее на литаврах, лире, цитре, цимбалах и флейтах. И, разумеется, на гитаре, вот как наш Девизе.

– Словом, вы хотите сказать, что Девизе смог бы вылечить Бедфорда, исполняя эту мелодию? – в замешательстве проговорил Кристофано.

– О нет. Эта мелодия годна лишь для укушенных. Нужна какая-то другая.

– Другая? – спросил я.

– Нужно поискать. Предоставим выбор Девизе. Но помните, дети мои: в безнадежных случаях истинная помощь идет от Господа Нашего, поскольку никто еще не изобрел противоядия от чумы.

– Вы правы, святой отец, – отвечал Кристофано, – и я готов довериться теориям вашего собрата Кирхера.

В эту минуту в моем мозгу забрезжило: arcanae obices.

Кристофано, по его собственному признанию, уже не знал, какому святому молиться, лишь бы вытащить Бедфорда с того света, и потому не хотел лишать его этого последнего средства. Меня он просил сохранять пока в тайне безнадежное состояние англичанина и не оповещать постояльцев.

Позднее, когда я разносил ужин, Кристофано известил меня, что первый сеанс лечения музыкой назначен на следующий день, при этом условились с Девизе, что играть он будет, сидя на пороге комнаты Бедфорда.

– Тогда до завтрашнего утра, сударь?

– Я просил Девизе быть готовым приступить к игре тотчас после обеда, поскольку это наиболее подходящая пора: солнце стоит высоко, и энергия музыкальных вибраций будет распространяться наилучшим образом. Доброй ночи.

Восьмая ночь С 18 НА 19 СЕНТЯБРЯ 1683 ГОДА

– Проклятие! Закрыто!

«Этого следовало ожидать», – мелькнуло у меня, покуда Атто пытался открыть люк, ведущий в каретный сарай Тира-корды. Чуть ранее, когда мы пробирались по подземной галерее в сопровождении едва слышно переговаривающихся Угонио и Джакконио, уже тогда эта новая ночная эскапада с целью проникновения в дом папского лекаря казалась мне обреченной на провал. Было ясно: Дульчибени догадался, что мы его выслеживаем. Вряд ли ему могло прийти в голову, что нам удалось зайти так далеко – вплоть до кабинета Тиракорды, но он явно не желал рисковать в то самое время, когда затевал что-то вместе со своим другом, а возможно, и помимо его воли.

– Простите, господин аббат, – обратился я к Атто, который с раздражением избавлялся от грязи, приставшей к рукам, – но может, оно и к лучшему. Если этой ночью Дульчибени не заметит ничего подозрительного, пока будет коротать время за разгадыванием шарад, глядишь, завтра люк и оставят открытым?

– А вот и нет, – сухо возразил Атто. – Он догадывается, что мы не теряем его из виду. Если он что-то задумал, то постарается поскорее осуществить свой план: сегодня или в крайнем случае завтра.

– И что же?

– А то, что нужно любой ценой проникнуть к Тиракорде, Даже если я ума не приложу, как за это взяться. Надо бы…

– Гр-бр-мр-фр! – прервал его Джакконио.

Угонио бросил на него гневный взгляд, словно для того, чтобы укорить.

– Что ж, вот и доброволец, – с довольным видом отозвался Атто.

Чуть позже наша группа распалась на две неравные части Атто, Угонио и я направились по галерее С по направлению к подземной реке. Джакконио предстояло подняться на поверхность через колодец, ведущий из этой галереи на площадь делла Ротонда, неподалеку от Пантеона. Оповещать нас, как он надеялся проникнуть в дом Тиракорды, он наотрез отказался. Мы в мельчайших подробностях описали ему жилище Тиракорды, он же терпеливо дождался конца нашего обстоятельного экскурса, чтобы заявить, что ему это без надобности. Мы даже вручили ему план дома, вычерченный на листке бумаги, с обозначением окон. Но он нашел ему более подходящее применение: стоило нам разойтись, как мы заслышали характерные натужные звуки, сопровождавшие некое действие, при котором листок бумаги как нельзя более кстати. План дома папского эскулапа хоть и просуществовал недолго, но явно пригодился.

– Думаете, ему удастся проникнуть внутрь? – поинтересовался я мнением Мелани.

– Не имею ни малейшего понятия. Мы дотошно описали ему внутреннее расположение помещений в доме, но, сдается мне, он и без нас знает, что да как. Я вот только не выношу этих их манер.

Очень скоро мы добрались до подземной речки, где двумя ночами ранее упустили Дульчибени, улетучившегося непонятно куда. По пути нам то и дело попадались гниющие зловонные крысиные останки. На сей раз мы вышли в путь не с пустыми руками, а как следует подготовившись: по просьбе Атто наши подручные запаслись мотком прочной веревки, железными гвоздями, молотком и шестом, что должно было позволить нам справиться с опасной и неразумной затеей Атто: перебраться через реку.

Приблизившись к реке, мы надолго застыли на берегу, задумчиво созерцая ее воды, казавшиеся более мрачными, недружелюбными и смрадными, чем накануне. На мгновение представив себе падение в этот грязный поток, я вздрогнул. Был неспокоен и Угонио. Я собрал в кулак все свое мужество и с мысленной мольбой обратился к Богу.

Как вдруг Атто шагнул вперед и вперил взгляд в угол, образованный правой стеной нашей галереи с той, по которой пролегло ложе потока. Несколько мгновений он оставался неподвижен, а затем изогнулся и принялся шарить за этим углом.

– Что вы делаете? – испуганно спросил я, видя, какое опасное положение приняло его тело, нависшее над водой.

– Молчи, – шепнул он, жадно ощупывая стену в поисках чего-то.

Боясь, как бы он не потерял равновесие, я был готов броситься к нему на помощь, но он уже откинулся назад, сжимая что-то в руке: это была веревка, которой рыбаки пользуются, чтобы привязывать свои барки к берегам Тибра. Атто стал тянуть ее и наматывать на руку, а когда почувствовал, что дальше не идет, указал нам на реку. В слабом свете нашего фонаря на волнах перед нами качался челн.

– А я-то думал, ты тоже догадался, – чуть погодя, когда мы уже тихонько плыли по течению, сказал мне Атто.

– Правду сказать, нет. А как вы-то догадались?

– Что ж тут мудреного. У Дульчибени было две возможности улизнуть от нес: переплыть реку или поплыть по ней. Во втором случае ему потребовалась бы лодка, причаленная где-то поблизости. Но, когда мы сюда добрались, никакой лодки мы не увидели, да если б она и была, ее снесло бы течением.

– Ежели б лодка была привязана, ее бы также снесло вправо от нас, поскольку протока течет слева направо, туда, где Тибр.

– Правильно. Это означало, что веревка была закреплена каком-то месте по правую руку от точки пересечения двух галерей, то есть по течению. Потому я и искал ее справа. Она была привязана к железному крюку, по всему видать, очень древнему.

вернуться

173

Фригийский лад (лат,)

101
{"b":"19968","o":1}