ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кратковременная буря стихла так же внезапно, как и началась, но я знал, что скоро обязательно подуют северо-западные ветры.

В этих широтах море успокаивается столь же быстро, как и приходит в неистовство. Таким образом, надо было воспользоваться затишьем и сняться с якоря, пока не возобновился северо-восточный ветер, который быстро набирает силу на восходе солнца. И я тронулся в путь без парусов, прижимаясь к берегу, который, как мне было известно, не представляет опасностей до самого рифа Синтиан. Это коварное мадрепоровое плато, едва обнажающееся в самые сильные отливы, вдаваясь более чем на милю в открытое море, тянется на протяжении пятнадцати миль вдоль очень низкого берега. К тому же, когда дуют северо-западные ветры, на нем не возникает бурунов, так что ночью ничто не выдает его близкого присутствия, даже относительно спокойное море, так как зыбь отклоняется в сторону и несется параллельно подступам к рифу, под углом свыше 25° к направлению ветра. В прилив несколько скал, обычно выступающих над водой, подобно восставшим из бездны чудовищам, затопляются, поэтому судно с малой осадкой может, лавируя, войти в это узкое море, в то время как моряки будут по-прежнему думать, что находятся вдали от берега. Когда неожиданно наступивший штиль известит их о допущенной ошибке, они попробуют выбраться оттуда наугад, положившись на волю Божью и проплыв между шпилями подводных скал, отметивших подступы к рифу. Но злые духи, из-за которых корабль попал в эту ловушку, неизбежно приведут его на скалу, как бы мореплаватели ни пытались избежать столкновения.

О том же, чтобы дождаться рассвета прямо здесь, нет и речи, так как прилив длится недолго, а сесть на ощетинившееся острыми кораллами дно – значит погубить корабль.

На восходе спереди и слева по борту я заметил южный край рифа, отмеченный каркасом разбившегося судна. Я приблизился к нему и поплыл вдоль границы рифа, сохраняя дистанцию менее одного кабельтова.

Шпили подводных скал постоянно возникали у нас на пути, словно зубы, готовые в любой момент впиться в свою жертву, а то и дело попадавшиеся обломки кораблей говорили о забытых драмах потерпевших крушение моряков.

Мы молча смотрели на скорбную вереницу останков, ибо здесь, в этих коварных водах, они были для нас чем-то вроде грозного предостережения о том, что может наступить и наш черед.

Ветер свежел, но прикрытие рифа, хотя и ненадежное, все еще позволяло судну идти на моторе, сопротивляясь морской стихии.

Наконец я заметил кирпичный конус, отметивший северный край рифа, а точнее, разрыв, позволяющий войти в архипелаг Асэба – лабиринт из фарватеров и лагун, отделяющих друг от друга плоские острова, на которых растут корнепуски и манглии с серебристой листвой. Ветер уже доносил до нас ванильный запах этой странной растительности, но, увы, близок локоть да не укусишь: поскольку к встречному ветру добавилось встречное течение, «Альтаир» замер на месте. Я вынужден был поднять парус и отойти, не меняя галса, к открытому морю, где уже поднялись высокие, но достаточно далеко отстоящие одна от другой, благодаря тому, что течение совпадало с направлением зыби, волны.

Наконец во второй половине дня после безуспешной многочасовой схватки, в ходе которой мы не продвинулись ни на один кабельтов, когда течение и волны ослабли, судно вошло в узкий проход, обеспечивающий доступ к фарватеру Рубаттино и бухте Асэба.

Там на спокойной, почти озерной воде, между островами, поросшими корнепусками, мы спустили паруса, и «Альтаир» развил свои пять узлов против ветра. Но, несмотря на все потуги машины, я не успел выйти из архипелага засветло. Пришлось дожидаться следующего дня там, где я находился, с подветренной стороны лесистого островка, на котором свили себе гнезда пеликаны. Это была настоящая удача: экипаж набрал сотни крупных, пятнистых яиц, весьма похожих на яйца диких уток. Это позволит внести разнообразие в обычное меню, когда запасы свежего мяса (баранина и птица) истощатся.

Однако гастрономические выгоды были для меня слабым утешением: возникла еще одна задержка на восемь – десять часов. К счастью, восхитительный береговой ветер, весь напоенный далекими запахами джунглей, дал мне возможность поднять парус с появлением последней четверти луны, незадолго до рассвета. Мы вышли в открытое море при свете дня, и, идя левым галсом, я взял курс норд. Но удача не могла нам сопутствовать так долго! Увы! К вечеру бриз усилился, и высокие волны, бегущие с севера, предвещали шторм. Мои люди озабоченно смотрели на стайки чаек, летевшие к островам Ханиш, вулканическая цепь которых вырисовывалась на фоне красноватого облака пыли, поднятого в небо хамсином. Дурной знак, если птицы ищут укрытия. В этом случае паруснику надо срочно позаботиться о якорной стоянке.

VII

Я достаточно неплохо знал подходы к большому острову Джебель-Зукару, ближе других расположенному к архипелагу Ханиш, чтобы укрыться там на ночь. Поэтому я сменил галс и взял курс прямо на него.

Этот остров, высотой шестьсот метров, последний на востоке архипелага: в полумиле от него находится небольшая скала, на которой расположен маяк Абу-Аил, служащий ориентиром для пароходов. Этот островок заканчивается длинным барьером, состоящим из островов и рифов, он тянется от африканского побережья, вдаваясь более чем на тридцать миль в Красное море. Заметив огонек маяка, пароходы огибают остров на очень близком от него расстоянии и берут затем курс норд-вест.

Это последний кусочек суши, который видит пассажир перед входом в Суэцкий залив.

В сумерках ветер еще более посвежел, но укрытие, создаваемое Джебель-Зукаром, хотя он и был удален от нас более чем на две мили, предохраняло нас от сильнейшей зыби, которая в этот момент билась в противоположный склон утеса.

Это относительное спокойствие позволило мне спустить парус, как только мы, продолжая идти на прежнем галсе, достигли предела тихой зоны и поплыли на моторе уже под ветром. И хотя он дул с необычайной силой, море становилось более гладким по мере приближения к острову. Оттого что небо внезапно затянулось облаками, сумерки еще более сгустились, и ночью казалось, что черный полог горы находится совсем близко, настолько она была высокой. В такой кромешной темноте было трудно определить дистанцию, но я знал, что нашему судну, обладающему малой осадкой, не грозит опасность. Лишь несколько отдельных скал могли доставить нам неприятности, но, имея Кадижету с его острым зрением, сидевшего на крамболе, а также благодаря фосфоресценциям, оживляемым прибоем, мы могли их избежать. Судно прошло в нескольких саженях от одной из скал, которая, казалось, шевелилась в пенистых водоворотах и угрожающе привставала, похожая на черное чудовище.

Эти базальтовые утесы, острые шпили подводных камней, разрушаемые штормовыми южными ветрами в период зимнего муссона, имеют силуэты апокалипсических монстров, даже при дневном свете наводящих на мысль о галлюцинации. Совершенно отвесные на глубоководье, они возникают из темной бездны, окруженные водоворотами и завихрениями. Ночью, когда бледные фосфоресценции отбрасывают мимолетные отблески на мерцающие стены этих скал, они производят жуткое впечатление. Повсюду вокруг них извиваются, точно тела рептилий, водовороты и течения, и лес коричневых водорослей, проглядывающий в ложбинах между волн, обнаруживает таинственный морской мир.

Моряки не сомневаются, что над этими местами тяготеет власть злокозненных духов, и я употребил весь свой авторитет, чтобы убедить матросов подойти к острову чуть поближе. Однако море теперь совершенно успокоилось, и порывы ветра уже обрушивались на нас с вершины скалы с такой яростью, что едва не сорвали мачту.

Поэтому для парусника, плывущего слишком близко к горе, с подветренной ее стороны, возникает серьезная опасность. Если бы я не плыл без паруса, то с нашего судна мачту срезало бы, как бритвой.

Я велел бросить лот, но он не достал до дна; это всегда производит жуткое впечатление, если ищешь стоянку. Впрочем, удивляться этому не следовало, ибо я знал, что берег острова вертикально уходит в воду и что в некоторых местах корабль может сесть форштевнем на гальку, тогда как под кормой глубина будет достигать пятидесяти саженей.

7
{"b":"19969","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Русская фантастика – 2019. Том 1
Пустое сердце бьется ровно
Время колоть лед
Как говорить, чтобы дети слушали, и как слушать, чтобы дети говорили
Что скрывает кожа. 2 квадратных метра, которые диктуют, как нам жить
Дом на перекрестке (сборник)
Снежная роза
Япония. Введение в искусство и культуру
Ничья его девочка__