ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но Женевьева молча остановилась поодаль. Почувствовав какие-то перемены в ее поведении, Хейдон открыл глаза и понял, что он не ошибся.

— Доброе утро, лорд Рэдмонд.

Голос Женевьевы звучал холодно, но больше всего его расстроило выражение ее лица. В глазах уже не было того сострадания, с каким она смотрела на него в тюремной камере. Хейдон не мог в точности припомнить ее взгляда прошлой ночью, но был убежден, что в нем отсутствовала теперешняя напряженная враждебность. Что произошло? Она так преданно ухаживала за ним всю ночь, а сейчас смотрела с презрением и настороженностью.

— Что случилось? — хрипло осведомился он.

— Я хочу задать вам один вопрос, лорд Рэдмонд, — начала Женевьева. — Дайте слово ответить на него честно, что бы там ни было. Это самое меньшее, что вы можете для меня сделать, помня, как я рискую, помогая вам. Вы даете мне слово?

Ледяное отчаяние нахлынуло на Хейдона. Окутанный зыбкой пеленой дремоты, он только что лежал и убаюкивал себя мыслью, что теперь ему ничего не угрожает. Но нет, не похоже. Он был слишком слаб, и, если эта красивая, чем-то взволнованная женщина решит выдать его властям, он будет казнен еще до захода солнца. Хейдон не мог смириться со своей беспомощностью. Жизнь его висит на волоске, он ничего не мог поделать, и это наполняло Хейдона бессильной яростью.

— Даю вам слово. — Лгать не имело смысла. Было очевидно, что она уже знает о его преступлении.

Женевьева медлила, казалось, боясь задать обещанный вопрос.

— Вы убили этого человека? — внезапно выпалила она.

— Да.

К ее чести, Женевьева не выбежала вон с душераздирающим воплем. Однако, видя, как она пошатнулась, Хейдон понял, насколько глубоко потряс ее этот ответ.

— Почему? — голос выдавал ее волнение.

— Потому что он пытался всадить мне в грудь нож, а я, естественно, не мог вот так просто позволить ему это сделать.

На лице Женевьевы отразилось недоверие.

— А почему этот человек хотел вас убить?

— Если бы я это знал! Или хотя бы знал, кто он вообще такой, что за люди с ним были. Тогда я бы смог добиться более благоприятного вердикта суда. К несчастью, те, кто на меня напал, не удосужились представиться. — Он болезненно поморщился, пытаясь сесть.

Женевьева не сделала попытки ему помочь.

— По словам констебля Драммонда, не было никаких доказательств, что тот человек был не один.

— Констебль Драммонд — озлобленный, разочарованный субъект, чья безрадостная жизнь заставляет его несправедливо порочить каждого, кто попадется ему на пути, — мрачно отозвался Хейдон. — Хорошо еще, что он не судья, иначе весь Инверэри оказался бы за решеткой.

Женевьева с удивлением смотрела на него. Ей нечасто приходилось слышать, чтобы кто-нибудь, помимо ее домочадцев, выражал подобное мнение о констебле. Но даже если Драммонд и в самом деле был злобной скотиной, это не могло обелить Хейдона перед законом. Но ведь сам лорд Рэдмонд ничего ей еще не рассказал.

— Что произошло той ночью, лорд Рэдмонд? — спросила Женевьева.

Хейдон вздохнул. Он проходил через это бесчисленное количество раз, и никто никогда ему не верил — даже дорогостоящий адвокат, которого ему пришлось вызвать из Инвернесса. Он и сам уже начал сомневаться в том, что именно случилось той проклятой ночью.

Мисс Макфейл наблюдала за ним с другого конца комнаты. Было очевидно, что она опасается подходить к нему слишком близко. Казалось невероятным, что эта девушка, ухаживавшая за ним всю ночь, теперь боится даже находиться рядом. «Ведь ты едва ее знаешь», — напомнил себе Хейдон. И тем не менее он тяжело переносил утрату ее доверия.

Хейдон закрыл глаза. Голова раскалывалась от боли, отдающейся во всем его измученном теле. Неужели так окончится его жалкая жизнь? Неужели ему суждено умереть убийцей, чье присутствие вселяет страх в сердца женщин и детей? Когда ему казалось, что ниже опускаться уже некуда, он ударил человека ножом, добавив убийство к длинному перечню своих грехов.

В этот момент Хейдон был почти рад, что Эммалайн умерла. Его дочь вряд ли смогла бы вынести этот позор, обрушившийся на ее и без того злосчастную жизнь.

— Лорд Рэдмонд?

«Выхода нет», — устало подумал Хейдон. Придется рассказать мисс Макфейл о событиях, в результате которых он оказался в тюрьме, ожидая казни.

Либо она поверит ему, либо его заберут отсюда и доставят с усиленной охраной к эшафоту.

— Я приехал в Инверэри, — начал он лишенным эмоций голосом, — чтобы изучить возможность вложения денег в новую фабрику по производству виски, которая строится к северу от города. Устав после долгого путешествия, я решил выпить и закусить в одной из здешних таверн. Когда я вышел оттуда, на меня внезапно набросились четверо. Они называли меня по имени, хотя я не узнал ни одного из них. Казалось, они твердо намерены меня прикончить. Защищаясь, я убил одного из них, а остальные убежали. Потом меня арестовали, обвинили в убийстве и приговорили к повешению, хотя у меня не было никаких причин убивать абсолютно незнакомого человека.

— Вы были пьяны? — в голосе Женевьевы звучало неодобрение.

Ее самодовольная уверенность в собственной правоте раздражала Хейдона. Какое право она имеет судить его? Несомненно, эта чопорная девица в строгом сером платье вела безопасную целомудренную жизнь, полную скучного комфорта. Что она могла знать об искушениях и муках, которые вгрызаются в душу человека настолько, что он без выпивки не может смотреть в лицо завтрашнему дню?

— Вдрызг, — ответил Хейдон. — Но я и раньше бывал пьян бесчисленное множество раз, мисс Макфейл, и, насколько помню, никого не убивал.

— Констебль Драммонд говорил, что вы поссорились с хозяином таверны и вас оттуда вышвырнули.

— Это правда.

— Он также сказал, что… — Женевьева внезапно умолкла, не зная, стоит ли продолжать.

Хейдон вопросительно поднял брови. — Да?

— Он сказал, что человек, которого вы убили, был изуродован до неузнаваемости. — Чувствуя тошноту, она добавила: — Что вы проломили ему голову.

Ярость исказила черты Хейдона, сделав их по-настоящему страшными. В эту секунду Женевьева легко могла поверить, что он способен на убийство.

— А вот это, — сказал он, едва сдерживая гнев, — грязная ложь.

Женевьева уставилась на него, до боли стиснув руки. Ей отчаянно хотелось верить. В конце концов зачем такому извергу бросаться спасать Джека. И этот мальчик, относившийся ко всем настороженно и презрительно, очевидно, настолько симпатизировал и доверял этому человеку, что даже рискнул ради него собственным шансом на свободу. Но бешеный гнев лорда Рэдмонда напугал Женевьеву. Она чувствовала, что при таком неистовом характере он может быть опасен, несмотря на все раны и болезни.

— Я заколол этого человека, мисс Макфейл, — резко сказал Хейдон. — Заколол его же ножом, который он собирался воткнуть в меня. Была драка, и уж не знаю, кого там и куда я ударил. Должно быть, и по лицу. Я ткнул его ножом, спасая свою жизнь. Потом бросился на остальных. Они пустились наутек, но думаю, не столько из страха передо мной, их ведь было трое, сколько потому, что услышали приближающиеся голоса. Они не хотели быть пойманными. Увидев, что один из нападавших мертв, я бросил нож и убежал так быстро, как только мог.

— Если вы защищались, то почему же убежали? Почему не предупредили полицию?

— Потому что я знаю по опыту, мисс Макфейл, что власти всегда ищут самый легкий ответ, — с горечью отозвался он. — В Инверэри я чужой, к тому же был пьян и только что убил человека. Нападавшие скрылись, а учитывая темноту и мое состояние, я едва ли смог бы толком их описать. Свидетелей не было. Согласитесь, что положение мое было не из лучших. Больше всего мне хотелось найти комнату, лечь в кровать и проспаться. Я думал, что у меня достаточно времени, чтобы обратиться к властям в трезвом состоянии, внушающем большее доверие. Учитывая то, как все обернулось в дальнейшем, вы вряд ли станете утверждать, будто мои тревоги не были достаточно обоснованны, — усмехнувшись добавил Хейдон. — Конечно, у вас нет причин мне верить…

11
{"b":"19974","o":1}