ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Загадочное прошлое любимой
Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения
Экспедиция Оюнсу
Сильней любить невозможно
Время колоть лед
Книга Жизни
От всего сердца. Как слушать, поддерживать, утешать и не растратить себя
Слушай свое тело. Мужская версия
Голос внутри меня
A
A

— Совершенно верно, ваша честь. — Губы Фентона скривились в довольной усмешке. — Следовательно, обвинение требует, чтобы подсудимую немедленно вернули в тюрьму отбывать оставшийся срок и то наказание, которому ваша честь сочтет нужным подвергнуть ее за новое преступление.

— Нет! — крикнула Женевьева.

— Прошу прощения, ваша честь, — заговорил мистер Поллок. Глаза адвоката были почти не видны под отечными веками, так что Женевьева с трудом понимала, спит он или нет. — Защита почтительно напоминает, что обвиняемая вела себя образцово в доме миссис Блейк, если не считать этот небольшой злополучный инцидент. Так как украденные вещи были возвращены и миссис Блейк согласна полностью возместить мистеру Инграму ущерб, причиненный его магазину, мне кажется, что подсудимую не следует возвращать в тюрьму, коль скоро она проживает в вполне респектабельном доме. Миссис Блейк обещает разъяснить обвиняемой всю серьезность ее проступка и обеспечить, чтобы подобное никогда не повторилось.

— Миссис Блейк не в том положении, чтобы давать такие обещания, — возразил мистер Фентон. — В настоящее время у нее на попечении шестеро детей, каждый из которых участвовал в этом разбойном нападении и уже представал перед судом по обвинению в серьезных преступлениях…

— Это неправда, — запротестовала Женевьева. — Моего брата Джейми никогда не обвиняли ни в каком преступлении.

— Прошу прощения, ваша честь, — извинился прокурор, раздраженно шевеля усами. — По-видимому, один из опекаемых миссис Блейк не имеет преступного прошлого. Мы еще расследуем его роль в варварском нападении на мистера Инграма, а также лорда и леди Струзерс, как и действия других подопечных миссис Блейк. — И он бросил на Женевьеву многозначительный взгляд.

У Женевьевы сжалось сердце. Было очевидно, что прокурор с удовольствием предъявил бы обвинение и остальным детям.

— В любом случае, — продолжал Фентон, — тот факт, что подсудимая вновь встала на путь нарушения закона, свидетельствует, что обстановка в доме миссис Блейк не явилась для нее благотворной, и, следовательно, она должна быть возвращена в тюрьму для ее же блага и для блага общества, в котором мы живем.

— При всем моем уважении, ваша честь, возвращение в тюрьму не пойдет на пользу ни этому ребенку, ни обществу, — возразил мистер Поллок. — Дабы обвиняемая поняла свои заблуждения и исправилась, ее лучше всего отправить домой к отцу и матери, где перед ее глазами будет пример любящей и законопослушной семьи.

— Эта, с позволения сказать, законопослушная семья, если не считать самих мистера и миссис Блейк, состоит из воров и хулиганов, — с презрением заявил мистер Фентон. — За детьми присматривают две женщины и мужчина, уже побывавшие в тюрьме за воровство. Такое окружение едва ли подходит обвиняемой, которая продемонстрировала неспособность обуздать врожденные преступные инстинкты.

— У нее нет никаких преступных инстинктов! — воскликнула Женевьева, пытаясь хоть что-то сказать в защиту Шарлотты. — Она просто ребенок, совершивший ошибку…

— Вынужден напомнить вам, миссис Блейк, что вы должны только отвечать на вопросы, заданные адвокатом или мной, — прервал шериф.

— Тогда пусть мне зададут вопросы! — сердито отозвалась Женевьева.

Шериф быстро заморгал, озадаченный ее воинственным тоном.

— Мистер Поллок, у вас есть вопросы к вашему свидетелю?

Адвокат заглянул в свои записи.

— Не будете ли вы так любезны, миссис Блейк, сообщить суду, почему вы полагаете, что Шарлотту следует вернуть под вашу опеку?

— Когда Шарлотта пришла ко мне год назад, она почти ни с кем не разговаривала, — начала Женевьева. — Ее жизнь с отцом была ужасна. Он постоянно пил, бил свою дочь и заставлял ее помогать ему воровать, что и привело девочку в тюрьму…

— А насколько она изменилась, живя с вами? — допытывался мистер Поллок, чувствуя, что внимание шерифа ослабевает.

Истории о детях, избиваемых родителями или опекунами, были у всех на слуху и едва ли могли служить основанием для снисходительности суда.

— Она стала совсем другой, — ответила Женевьева. — Осознав, что в новом доме никто не поднимет на нее руку, Шарлотта постепенно превращалась в обычного ребенка. Она понемногу начала говорить, потом улыбаться и даже смеяться. Девочка быстро научилась читать и писать, с удовольствием исполняет обязанности по дому и каждое воскресенье посещает церковь со всей семьей. Это серьезный, пытливый ребенок, способный на любовь и преданность. Я знаю, что Шарлотта совершила тяжкий проступок, ваша честь, — добавила она, глядя на шерифа, — но умоляю вас проявить сострадание и вернуть ее мне. Могу обещать вам, что ничего подобного никогда не повторится.

— Благодарю вас, миссис Блейк. — Мистер Поллок удовлетворенно кивнул. — У меня больше нет вопросов, ваша честь.

Шериф подавил зевок.

— У обвинителя есть вопросы к свидетелю?

— Есть. — Прокурор подошел близко к Женевьеве, почесал голову под париком и произнес: — Должен признаться, миссис Блейк, что я несколько озадачен. Если ваш дом является образцом добродетели и стабильности, где обвиняемой было предоставлено все необходимое, почему же она была поймана в момент кражи в магазине мистера Инграма?

Женевьева колебалась. Она чувствовала, что ее завлекают в ловушку, и хотела ответить так, чтобы это не пошло на пользу обвинению.

— Она нуждалась в чем-то, что вы не могли ей предоставить? — допытывался Фентон.

— Конечно, нет.

— Тогда что заставило ее вести себя столь якобы нетипичным для нее образом?

Хейдон с беспокойством наблюдал, как Женевьева пытается найти единственно верный ответ. Если она признается, что попала в отчаянную финансовую ситуацию и дети старались ей помочь, суд немедленно пожелает убедиться в ее возможности содержать стольких подопечных. Но, если она ответит, что не знает, почему Шарлотта участвовала в нападении на мистера Инграма, это подтвердит предположение, что в девочке есть нечто изначально порочное, особенно учитывая то, что о ней хорошо заботились и обеспечивали всем необходимым.

— Шарлотта считала, что она помогает мне… — неуверенно начала Женевьева.

— Воруя?

— Она ничего не украла…

— Ну-ну, миссис Блейк, не будем играть словами. Обвиняемая находилась среди шайки воров, которые похитили драгоценности из магазина мистера Инграма, нанеся при этом магазину ущерб в размере нескольких сотен фунтов. Тот факт, что во время ареста при ней не оказалось украденных вещей, едва ли имеет значение. Вы говорите, что она таким образом пыталась помочь вам?

Женевьева медлила с ответом.

— Я так думаю, — сказала она наконец.

— Понятно. Прошу прощения, миссис Блейк, если этот вопрос покажется вам дерзким, но, мне кажется, суду следует знать, не переживаете ли вы определенный финансовый кризис.

— Я в состоянии содержать моих подопечных, — спокойно заверила его Женевьева.

— Тогда вы должны признать, что у обвиняемой не было никакой нужды грабить магазин мистера Инграма, и, следовательно, она действовала, побуждаемая собственными порочными инстинктами, которые вы, несмотря на все ваши старания, не смогли обуздать, — заключил прокурор.

— Это неправда!

— У меня больше нет вопросов, ваша честь.

— Но то, что он говорит, ложь!.. — не могла успокоиться Женевьева.

— Миссис Блейк, вы уже дали показания, — прервал шериф. — Можете вернуться на свое место.

Женевьева заставила себя сдержаться и не вспылить, не устроить истерику. Она не хотела, чтобы Шарлотта решила, будто все пропало. А девочка, разумеется, так бы и подумала, если бы увидела, как Женевьева кричит или плачет в зале суда. Ободряюще улыбнувшись Шарлотте, она медленно направилась к своему месту рядом с Хейдоном.

Шериф изучал лежащие перед ним бумаги не более минуты, прежде чем вынести вердикт.

— Поскольку не может быть никаких сомнений в участии подсудимой в вышеупомянутой краже, я признаю ее виновной в совершенном преступлении. Остается определить меру наказания. Кажется неоспоримым, что, несмотря на все усилия миссис Блейк направить ее на путь добра и законопослушания, обвиняемая не смогла преодолеть врожденную тягу к воровству. Следовательно, для ее же блага и с целью дать ей возможность исправиться я приговариваю Шарлотту Макколлам к шестидесяти дням тюремного заключения и четырем годам пребывания в исправительной школе в Глазго.

34
{"b":"19974","o":1}