ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тень ушедшего
Остров Робинзонов
Князь Холод
Восход Черной звезды
Квартирант с приданым
Марья Бессмертная
Очаровательная девушка
Как дать ребенку всё без денег и связей
Доктор, я счастлив? Небанальные советы психотерапевта

Зачем она это сказала? Неужели ей и в самом деле хочется, чтобы он узнал о ее постоянных унижениях? О том, что она знала по имени каждую из его многочисленных подружек, с которыми он крутил романы все три с половиной года, что они работали вместе?

Маркус махнул рукой:

– Я и не помню, с кем тогда встречался. – Он крепче схватился за руль. – И вроде ты не говорила мне о смерти родителей.

Вероника посмотрела в окно. Фонари отражались в воде пролива – они ехали по мосту, возвращаясь в западную часть города.

– Я и не говорила. Только сказала Алексу, что у меня в семье произошло несчастье, и попросила дать мне отгулы, чтобы подготовить похороны. Я была тогда сама не своя – не могла выйти из шока. Мне было всего лишь двадцать, и внезапно на меня свалилось все сразу. Я должна была утрясти дела с закрытием бизнеса отца, разобраться со всей этой бумажной волокитой. В тот моментя не вполне осознавала, что стала главой семьи – Дженни перешла на мое полное попечение. Но я должна была вести обыденную жизнь – ходить на работу, в университет, иначе я просто сломалась бы от горя. Отчаиваться и горевать я себе не позволяла – загоняла эмоции вглубь.

Маркус свернул с моста и поехал по Харбор-авеню. Дорога петляла, повторяя очертания скальной гряды, и вела на смотровую площадку, на которой Маркус остановился.

– Не хочешь выйти подышать?

Вместо ответа Вероника открыла дверь и шагнула на тротуар. Она прошлась по площадке, любуясь раскинувшимся внизу, мерцающим огнями ночным Сиэтлом. Ей начинал нравиться этот город-космополит на воде. Она чувствовала себя в безопасности в этом плавильном котле различных культур, в мегаполисе, вмещавшем в себя великое множество самых разных людей.

Обхватив себя руками за плечи, Вероника подставила ветру лицо. Запах океана, его свежесть помогали прочистить мозги.

Маркус подошел и встал рядом. Поверх гавайской рубашки он накинул поношенный кожаный пиджак. Коричневая замша казалась соблазнительно мягкой в вечернем свете, рука так и тянулась к ней прикоснуться.

– Ты говорила, что твой отец не слишком хорошо умел планировать будущее.

– Да, не слишком, – сказала она, стараясь не думать о том, как было бы приятно к нему прикоснуться. – Жизнь его не была застрахована, и, сколько я себя помню, ни у кого из нас никогда не было медицинской страховки. Однако бизнес отца давал нам приличную сумму. Во всяком случае, этих денег хватило бы на то, чтобы я смогла закончить учебу и прокормить Дженни до той поры, пока не найду себе хорошо оплачиваемую работу – после получения диплома.

Он положил ладонь на ее предплечье, и даже сквозь трикотажное полотно она почувствовала жар его пальцев.

– Но все сложилось не так, – тихо подсказал он.

– Не так.

– Дженни заболела.

– Да. Год я продержалась – чертовски трудный год. Но я думала, что справлюсь и дальше. Алекс предложил мне работать полный день, и я пошла на это, скорректировав расписание занятий так, чтобы можно было совмещать учебу с полной занятостью. Дженни училась и занималась спортом, так что моего присутствия дома и не требовалось. Иногда лекции в университете совпадали с занятиями Дженни в спортивной секции, но это не всегда получалось.

Маркус покачал головой:

– Ты пыталась прыгнуть выше головы, черт возьми. Нельзя сказать, чтобы ее усилия принесли добрыеплоды. Ни Веронике, ни Дженни этот героизм пользы не принес.

– Возможно. Сейчас это уже не имеет значения. Когда Дженни заболела, все завертелось, словно при ускоренной перемотке пленки, когда смотришь фильм. Больничные счета нарастали стремительно. Они росли куда быстрее, чем мои возможности их оплатить. Мне пришлось продать дом и все, что имело хоть какую-то ценность. Мы переехали в маленькую квартиру, и я попыталась попасть в программу медицинского вспомоществования штата Орегон, но оказалось, что я не прохожу по доходам – зарабатываю слишком много.

Маркус тихо выругался. «В каком жестоком мире мы живем!»

– В любом случае это не имело значения. За лечение ее болезни штат все равно не заплатил бы, потому что она заболела до того, как я подала заявление на получение медицинской страховки.

– И что же ты решила предпринять?

Вероника обреченно вздохнула. Ее мог понять лишь тот, кто побывал в ее шкуре. Кто не понаслышке знает о том, как от отчаяния опускаются руки.

– Сестра слабела день ото дня. Врачи продолжали обнадеживать. Обещали со дня на день начать лечение каким-то чудесным препаратом, который вот-вот должны одобрить соответствующие службы. Но чуда не произошло.

– Черт побери, ты ничего не говорила. Ни когда умерли твои родители, ни когда заболела Дженни. Почему?

Вероника отстранилась от него и отвернулась. Одной темноты было мало, чтобы укрыться от его вопрошающего взгляда.

– Я не могла. Стоило завести об этом разговор, и все стало бы настоящим, и боль невозможно было бы вынести. Я всегда была довольно замкнутой, но со смертью родителей стала совсем скрытной. Наверное, причиной тому была тоска, которую я ни с кем не хотела делить. После аварии я стала как автомат, вы с Алексом меня таки называли – роботом. Я ничего не имела против клички, что вы с Алексом мне дали. Робот-секретарь. Автоматом быть не так уж плохо. Он не умеет страдать, и от него не ждут человеческих эмоций. И я старалась разучиться чувствовать. По крайней мере в рабочее время. Это помогало мне забывать о моем горе. Я должна была удержаться на работе, потому что без нее не смогла бы содержать Дженни. Я не могла позволить себе целыми днями рыдать, поэтому просто не допускала чувств вообще.

Когда Дженни заболела, я так привыкла со всеми проблемами справляться в одиночку, что мне даже в голову не приходило, что можно кого-то попросить о помощи. Кроме того, Алекс изменился, с тех пор как я пришла на работу. Он думал только о том, как отомстить Хар-рисону. Я надеялась, что, женившись на Изабел, он смягчится. Но нет, он все так же маниакально мечтал о том, чтобы смести с дороги ее отца. К Алексу я не могла обратиться за помощью. Какая ему разница: умрет моя сестра или выживет? Я была всего лишь его секретаршей-роботом.

– Это не так. Алекс помог бы. Вероника горько рассмеялась.

– Все было именно так. Смею напомнить – я там работала вместе с тобой. Кроме того, чем мог бы помочь мне мой босс? Дать мне надбавку?

– А я? Почему ты не пришла с этим ко мне? Я был твоим любовником.

Его слова были как пощечина. В горле встал горький ком.

– Верно. Давай посмотрим правде в глаза, Маркус. Я была для тебя временной партнершей по сексу, и ничем более. Ты с самого начала недвусмысленно объяснил, каково твое отношение к обязательствам и прочей ерунде. Но для меня слово «обязательства» имело очень реальный смысл. У меня сестра умирала.

Она отвернулась от него, от огней, отражавшихся в воде.

– В Европе врачи многого достигли в лечении того заболевания, что было у моей сестры. В США тоже планировали провести клинические испытания европейского препарата, но сроки проведения исследований все откладывались. Свой шестнадцатый день рождения Дженни встретила в больнице во Франции, вся в проводах, ведущих к мониторам. Ни вечеринки тебе, ни бойфренда. Ни новой машины. Я тогда не могла себе позволить даже лишних шнурков купить, не то что машину. Да и водить ее бы не смогла. Я была готова пойти на все, чтобы не дать сестре умереть.

Он схватил ее за плечи и прижал к себе – спиной к груди.

– И на то, чтобы продать конкурентам секреты компании, – сказал он каким-то странным хрипловатым голосом.

Она не смела позволить себе расслабиться, приникнуть к его груди, согреться теплом его тела. Не могла показать ему свою слабость. Но ей так этого хотелось!

– Да. – Вероника попыталась высвободиться.

– Расскажи мне об этом, – потребовал он, не отпуская ее.

– В ту ночь я так и не смогла заснуть, пытаясь найти способ, как добиться, чтобы Дженни получила то лечение, в котором нуждалась. И пришла к выводу, что у меня есть только один путь. – Ее до сих пор преследовало воспоминание о мучительных раздумьях той ночи. – Я отправилась к Харрисону на следующий день после дня рождения Дженни. Он был весьма заинтересован в получении информации, которую я могла ему предложить. Когда я рассказала ему о Дженни, он предложил мне большую сумму, чем та, на которую я рассчитывала. Этих денег хватило бы на то, чтобы мы обе жили во Францииво время ее лечения, чтобы оплатить услуги врачей и вернуться домой.

18
{"b":"19982","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Голос
Искусство натурального сыроделия
Великий Бенин
Невеста по вызову, или Похищение в особо крупном размере (СИ)
Пробуждение скромницы
Последняя обойма
Мыслящий мужчина. Что значит быть мужчиной в современном мире
Противостояние
Замуж по требованию