ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Красная угроза
Тайна третьей невесты
Слушай свое тело. Мужская версия
Расходный материал
Дерзкая советница властелина
Сияние (др. издание)
Спартанцы XXI века
Синдром выгорания любви
Магия утра. Как первый час дня определяет ваш успех

– Нехорошо читать чужие письма, заглядывая через плечо.

Вообще-то по правилам она должна была выключить экран, когда кто-то посторонний заходит в ее отсек, но Маркусу она доверяла и не считала такие меры необходимыми.

Он пожал плечами:

– Ты же меня знаешь. Я всегда так делаю.

И она снова глуповато улыбнулась:

– Знаю. Для тебя информация – золотое дно. Поэтому вы с Алексом так преуспели.

Его хмурая мина ее удивила.

– Теперь я начинаю думать, что лучше бы мне не преуспевать.

– Почему?

– Так что ты делаешь с чужим сообщением?

Как это типично для Маркуса – отвечать вопросом на вопрос.

Она не видела причин умалчивать.

– Нет ничего необычного в том, что администраторам дают доступ к почтовым сообщениям команды. Это общепринято. Только так можно отслеживать распорядок работ и вникать в детали проекта. Тебя же не удивит, если твоя мама будет слушать адресованные тебе сообщения и делать пометки у тебя в календаре.

– Лично я не хотел бы, чтобы мама слышала то, что адресовано мне. – Его безмерно сексуальный голос понизился до шепота заправского соблазнителя.

Она громко рассмеялась, чему и сама удивилась.

– Могу представить. Кое-какие из твоих сообщений тоже не подходят для материнских ушей. Я стараюсь не читать ничего личного.

Ее легкомысленное настроение улетучилось, как только она вспомнила о послании, полученном на прошлой неделе. Может, стоит обговорить это дело с Маркусом, прежде чем идти к Клайну? Она пожевала губу, взвешивая «за» и «против», и в конце концов решила, что должна доверять ему настолько, чтобы по крайней мере спросить у него совета, не как в прошлый раз.

Только ей не хотелось делать это у себя в отсеке, да и вообще в помещении фирмы.

– У тебя есть планы на обеденный перерыв?

Он сверлил ее взглядом, и Вероника спросила себя, о чем он сейчас может думать. Он выглядел очень серьезным, даже грустным.

– Я сегодня обедаю с Сэнди, – виновато сказал он, – а потом…

Она не дала ему договорить:

– Ты обедаешь с Сэнди после того, что было в пятницу вечером?

Она старалась говорить тихо, но вместо этого почти завизжала. Ее словно разорвали в клочья. Как он мог думать о свидании с ее блондинистой подружкой после пятницы, после того, что он сказал утром? Она отвернулась, чтобы он не понял, как она расстроена, не желая видеть холодной отчужденности в его глазах.

Она почувствовала его руку у себя на затылке. Он отвел в сторону прядь ее волос и поцеловал за ухом.

– Это не свидание, родная. Это работа. Ты же знаешь, что я делаю. Не старайся увидеть в этом что-то большее. Ты единственная женщина, которую я сейчас хочу.

Это «сейчас» в его устах звучало зловещим предзнаменованием. Она знала, что он думал ее успокоить, но вышло наоборот. У нее все внутри свело от этих слов.

– А если завтра все изменится, тогда что?

Она никогда раньше не задавала ему таких вопросов. Она играла по его правилам и от этого всегда чувствовала себя отчаянно жалкой. Теперь ей требовалось большее. Она должна знать, оставляет ли он за собой право в любой момент увильнуть ил и хочет установить с ней нормальные, честные отношения, такие, при которых можно строить планы на будущее.

Он развернул ее кресло так, чтобы она оказалась к немулицом.

И навис над ней, заглядывая прямо в глаза.

– За восемнадцать месяцев ничего не изменилось. Я сильно сомневаюсь, что завтра будет по-другому.

При напоминании о том, что у него все это время никого не было, у нее немного отлегло от сердца.

– Надеюсь.

– А я знаю. Если бы существовал способ вырвать тебя из сердца, я бы сделал это, когда ты меня бросила.

Ей не понравилось то, что он сказал, и она сердито на него посмотрела.

Маркус покачал головой, в глазах его было отчаяние.

– Что ты хочешь сказать? Что я должен веселиться от того, что прикипел к женщине, которая ушла от меня не оглядываясь?

Вероника прикоснулась к его щеке.

– Все было не так.

Он закрыл глаза и повернул голову, так что ее ладонь оказалась вровень с его губами. Он нежно поцеловал ее в ладошку и снова открыл глаза. В аквамарине его глаз боль от воспоминаний мешалась с иным чувством, имени которого она не знала. Веронике захотелось успокоить его. Но как?

– Я теперь все гораздо лучше понимаю, когда ты рассказала мне о Дженни, но все равно не могу до конца осознать, почему ты мне ничего не сказала тогда. Я не знаю, что готовит нам будущее, моя родная, но уверен – не хочу смотреть в это завтра без тебя.

В горле у нее встал ком.

– Я бы все отдала, чтобы услышать эти слова тогда, полтора года назад.

Он поморщился:

– Да, похоже, я не показывал своих чувств.

Ей хотелось спросить его, что это за чувства. Но сочла это здесь неуместным. Она слышала, как деловито гудели голоса ее коллег за тонкими перегородками. В любую минуту к ней могли заглянуть. При мысли о том, что кто-то застанет их в такой интимной позе, она встрепенулась и отъехала на кресле. Он, очевидно, понял, о чем она подумала, потому что выпрямился и отступил на шаг.

– Сожалею, что сегодня так получилось с ленчем, дорогая.

Она кивнула:

– Мне тоже жаль.

– Как насчет завтра?

– Завтра мы ужинаем вместе. – И она к этому времени уже поговорит с мистером Клайном.

– Есть причины, по которым я не могу видеться с тобой чаще, чем раз в день? – спросил он.

Она глубоко вздохнула. Тот простой факт, что этот неотразимый мужчина готов проводить с ней время, вызывал в ней бурный восторг. С ней, с заурядной серой мышкой!

– Таких причин нет.

По крайней мере у нее будет возможность поговорить с Маркусом о шпионе в корпорации и посоветоваться с ним насчет встречи с Клайном.

Маркус опять улыбался.

– Хорошо. Я, пожалуй, пойду. Мне надо написать отчет для босса.

Она улыбнулась в ответ.

– Тогда тебе и вправду пора.

Он кивнул и пошел к выходу, но задержался в дверях. Бросив на Веронику взгляд через плечо, он сказал:

– Жаль, что мы не можем встретиться сегодня. После пятницы я так и остался голодным.

Она почувствовала, что тает.

– И я тоже, – прошептала она. Глаза его зажглись желанием.

– Сегодня вечером… – Он так и не договорил, и его соблазнительное предложение повисло в воздухе.

Ей так хотелось ответить согласием, что пришлось прикусить язык, чтобы не выпалить «да». Она не могла. Было бы несправедливо снова оставлять Дженни одну с Эроном, после того как он им обеим не давал спать всю ночь.

– Ты сказал, что не знаешь, когда освободишься, – напомнила она Маркусу.

Он раздраженно пробормотал что-то сквозь зубы. Ему не нравилось это ощущение сексуального срыва.

– Как насчет завтра? Ты поедешь ко мне после ужина? Вероника подумала о том, что собирается сказать емуза ужином, и у нее душа ушла в пятки.

– Если ты не расхочешь.

Он оценивающе прищурился:

– Я-то не расхочу. Только не удивляйся, если я приготовлю что-то особенное на десерт.

Она от всей души надеялась, что планы его не изменятся и после того, как он узнает ее тайну.

Глава 14

– Вы и Эллисон занесли в список подозреваемых? – Клайн был потрясен.

– Будучи вашим личным помощником, она имеет доступ ко всей той информации, которая загадочным образом утекает. – Маркус не стал даже садиться. Разговор с главой «Клайн технолоджи» не обещал быть длинным.

Он собирался отдать клиенту лишь малую толику информации, но понимал, что если не скажет ему ничего, то Клайн может встревожиться. А с беспокойными клиентами всегда проблемы.

Клайн ударил кулаком по столу. Он весь пылал от гнева и возмущенно смотрел на Маркуса. Так бы Маркус глядел на того, кто выдвигает обвинения против Ронни.

– Она не шпионка. Маркус пожал плечами:

– Она не ведет себя как корпоративная шпионка, но это может быть лишь умелой маскировкой.

Он лучше, чем кто-либо другой, знал, как с виду весьма лояльная секретарша может скрывать свои действия и мотивы.

39
{"b":"19982","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Острые края (сборник)
Масленица. Блины. Блинчатые пироги. Оладьи
65,99 градусов северной широты. Сборник рассказов
Кто поймал букет невесты
Поговорим о депрессии. Признать болезнь. Преодолеть изоляцию. Принять помощь
Кина не будет
Свободные родители, свободные дети
Ты письмо мое, милый, не комкай
У кромки океана