ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Макгриффи закурил очередную сигарету и наклонился к Голду.

– Послушайте, на «наркотики» уже давно давят сверху. По всей нашей вонючей стране известно, что Голливуд – кокаиновая столица. Почти не проходит недели, чтобы кого-нибудь из этих любимых сопляками телезвезд не отправили в реабилитационный центр, чтобы у них нос от кокаина проветрился. Те же «Доджерз» сидят на кокаине, черт бы их подрал. Потому-то мы, детективы из лос-анджелесских «наркотиков», и выглядим полными идиотами. Все думают, что мы не способны на большее, чем повязать каких-нибудь ниггеров, которые толкают кокаин на Саут-Сентрал, что потревожить Голливуд денежных мешков нам не под силу. Или многие думают, что мы просто не хотим этого делать, что еще хуже. Так что если уж твоего мальчишку застукали в постели с этими козлами, не надо тут орать, что он чист, как девственница. Он прекрасно знал, на что идет.

Официантка принесла еще кофе, но Голд заказал себе «Корону». Когда она принесла пиво, Голд заговорил:

– Послушайте, мой зять не настолько умен, чтобы стать этаким заправилой преступного мира, как вы его изображаете. И вам и мне понятно, что кое-кто – наверное, один из его дружков-юристов – расплатился за должок тем, что застучал Геттельмана. Вероятно, он что-то задолжал вам, ведь это была ваша операция.

Макгриффи оставил последнюю реплику без ответа. Закинув одну руку за спинку стула, он разглядывал Голда своими прозрачными, водянистыми глазами.

– Итак, – наконец сказал он спокойным тихим голосом, – что вам от меня надо?

– Надо немного помочь моему зятю.

– Это не так трудно. – Макгриффи взял чашечку и отхлебнул маленький глоток кофе. – Попросите его назвать кое-какие имена. Возможно, мне хватит даже одного имени, если оно – то самое. Тогда я обо всем позабочусь.

– Он не может сделать этого.

Прихлебывая кофе, Макгриффи смотрел на Голда поверх чашки.

– Ему всю жизнь с этими людьми работать. Он не может стучать на них, это будет конец его карьеры.

– Скажите ему, что я его прикрою. Я ведь тоже не хочу, чтобы мои люди оставались без работы.

Голд покачал головой.

– Я не за вас волнуюсь, а за него. Он – настоящий лох. Сами видите, в какую историю влип. Если он кого-нибудь застучит, его и пришить могут. – Он вновь покачал головой и решительно сказал: – Нет, здесь определенно надо подойти к этому делу с другой стороны.

Макгриффи с грохотом поставил чашку на стол.

– Что же я могу сделать?

– Вы можете сказать мне, сколько стоит закончить это дело здесь, прямо за этим столом.

Макгриффи смерил его долгим взглядом.

– Мне кажется, я не полномочен...

– Я вас спрашиваю, сколько с меня причитается за то, чтобы покончить с этим здесь и не мешкая.

Макгриффи хихикнул – коротко и нервно.

– Вы действительно такой сумасшедший, как о вас рассказывают. Послушайте, здесь такие шутки не проходят. Может быть, в Нью-Йорке, в Майами, но только не в Лос-Анджелесе.

Голд жестом остановил его.

– Кончайте, Макгриффи. Приберегите эту речь для прессы. Я ведь в «наркотиках» девять лет проработал, или вы забыли?

Лениво поглаживая усы, Макгриффи задумчиво рассматривал Голда.

– Я хочу знать, – Голд терпеливо начал заново, – сколько стоит расчистить все это...

– А могу ли я быть уверен, что на вас нет какого-нибудь передатчика или магнитофона?

– Нет на мне ничего.

– Да, но как я могу удостовериться в этом?

– Ну я же вам сказал.

– Но как мне узнать наверняка?

Внезапно Макгриффи наклонился и протянул руку через стол, намереваясь прощупать Голда на груди и на поясе. Но не успел – Голд перехватил его руку и сжал запястье как в тисках. Макгриффи – далеко не слабак – попытался было освободиться, но Голд сжал его руку еще сильнее. Глаза Макгриффи загорелись злобой.

– Послушайте, вы! – хрипло зашептал Голд. – Мы могли бы зайти в сортир, я бы разделся, и вы бы удостоверились, что я чист. Но потом мне пришлось бы вытереть вашей физиономией мочу на полу. Тогда мой зять потеряет возможность получить от вас помощь, а вы потеряете несколько зубов и неплохой куш. Не лучше ли поверить мне на слово, когда я говорю, что на мне нет никаких штуковин. Вам известна моя репутация. Вы знаете, что я человек прямой. На кой хрен мне меняться после стольких лет работы?

Голд ослабил свои тиски, и Макгриффи вырвал руку. Откинувшись назад, он принялся ее массировать. Когда он вновь взглянул на Голда, его лицо было не особенно дружелюбным.

– За десять тысяч я мог бы гарантировать условное заключение. Ну, может быть, «мошенничество», которое можно свести к «мелкому преступлению» после того, как срок условного заключения истечет.

Голд покачал головой.

– Это его первое правонарушение. Условный срок он получит в любом случае, если мы просто пойдем в зал суда и скажем «виновен». Это не подойдет.

– Так какого хрена вам надо?

– Я уже говорил. Замять все дело. Навсегда. Капут. Финита. Я не хочу, чтобы у моего зятя были какие бы то ни было неприятности из-за этого. Я даже не хочу, чтобы дело дошло до обвинения.

На этот раз головой покачал Макгриффи.

– А не слишком ли многого вы хотите? Сколько вы служили в полиции, тридцать лет? Тогда вы должны знать, сколько народа бывает задействовано в подобных делах: люди прокурора округа, потом ребята, которые брали его, судья, клерк в суде, в конце концов! Не слишком ли многим придется, э-э-э, дать на лапу, чтобы преступление как бы исчезло?

– Назовите цифру.

– Даже с большими деньгами полной уверенности в успехе быть не может. Ведь это не дело о парковке машины в запрещенном месте. Есть много деталей, которые...

– Ну, хватит меня обрабатывать, – перебил его Голд. – Вы нарочно всю эту чушь несете, чтобы набить цену своим услугам. Я говорил о вас с очень многими, все утверждают, что вы способны доводить дело до конца, и вполне успешно. Если бы у меня не было уверенности, что с моей проблемой вы справитесь, я бы не стал здесь с вами беседовать. Я выбрал бы какой-нибудь другой способ. Так что кончайте ходить вокруг да около и скажите сколько.

Пристально разглядывая лицо Голда, Макгриффи закурил сигарету. Допил свою чашку кофе. Из другого зала доносилась музыка: музыкальный автомат играл громкую сальсу – много ударных инструментов и бесконечно повторяющаяся партия на пианино.

– Тридцать тысяч.

Голд фыркнул.

– Но ведь его не в групповом убийстве обвиняют! За какое-то хранение наркотиков тридцать тысяч?

– Полфунта кокаина – не такие уж игрушки. Вдобавок обвиняемый является юристом. Судьи ох как ненавидят попавшихся адвокатов! Ведь это – позор профессии.

– Двадцать.

Макгриффи покачал головой.

– Не получится. Слишком многих придется учесть, взять в долю. – Он на секунду умолк, погладил усы. – Я взялся бы сделать это за двадцать пять.

– Двадцать две, – поспешно отреагировал Голд.

– Эй, кончайте дурью маяться! – Макгриффи не на шутку рассердился. – Вы что, меня обжидить пытаетесь?! Мы с вами не на Южном Бродвее, и я вам не какой-нибудь вонючий латинос, покупающий пару туфель из поддельной крокодиловой кожи. Это вы пригласили меня, помните? Так будьте любезны расплатиться по счету!

Голд примирительно поднял ладонь.

– Ладно. Извините. Я согласен – по рукам! – Он встал. – Подождите меня здесь.

Макгриффи мгновенно почувствовал неладное.

– Здесь обождать? Зачем это?

– Буду через секунду. Расслабьтесь.

Голд направился к двери мужского туалета. Пока он шел через короткий вестибюль, подозрительный взгляд Макгриффи жег ему спину.

Очутившись в уборной, он запер дверь на задвижку и вытащил из кармана пиджака желтый конверт из толстого картона. Отсчитав двадцать пять тысяч долларов, он обернул оставшиеся пять резинкой и запихал сверток в левый карман брюк. Двадцать пять тысяч он вновь засунул в конверт и запечатал его. Наскоро помочившись, он вышел в обеденный зал. Макгриффи, по-прежнему нервно ерзавший, ожидал его с нетерпением.

51
{"b":"19994","o":1}