ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Рад видеть тебя снова! Как жизнь?

— Почти закончилась, — вставил слово Паг.

— Как тебя зовут? — спросил Мартин. — Я забыл.

— Восьмая. Мама дала нам всем номера, помните?

— Добро пожаловать, Номер Восемь, — не выдержал Паг. — Твое время истекло. — И он открыл пошире пасть.

— Нет, папа, — бросился к нему Мартин. — Это же одна из моих мышей! Ты не должен ее есть! Она может помочь мне найти ее мать. Правда, Восьмая?

— Да, дядя Мартин! Конечно!

— Обещаешь?

— Чтоб мне провалиться на месте!

— Или умереть на месте, — сухо добавил Паг. — Это на случай, если ты нарушишь слово. — И он приподнял лапу.

— Нет, Мартин, ты все-таки слишком мягкосердечен, — сказал он, следя за исчезающей в траве Восьмой. — Мы больше никогда ее не увидим.

Но он ошибался.

Глава двенадцатая

Обещания, обещания

В тот же вечер Мартин сидел у задних дверей дома и умывался, поужинав изрядной порцией «Хэппипуса»1 со вкусом рыбы. Вдруг кто-то позвал его тоненьким голоском.

Он оглянулся и увидел Восьмую, выглядывающую из-за мусорного бачка.

У Мартина хватило ума ничего не ответить, потому что Дульси Мод, Робин и Ларк были совсем рядом. Он просто встал и медленно пошел прочь, надеясь, что Восьмая последует за ним.

Он направился к сеновалу. Там, даже если их кто- нибудь застанет, мышке будет где спрятаться.

Мартин устроился поудобнее и стал ждать. Вскоре раздался шорох, и перед ним появилась Восьмая.

— Дядя Мартин, я нашла маму, — сообщила она.

— Молодец, — похвалил ее Мартин. — А Катберта?

— Кто такой Катберт?

— Ее муж. Такой темный красивый мыш.

— Ах вот как его зовут. Да, он тоже был там, — кивнула Восьмая. — Мама просто сказала: «Восьмая, это твой отчим». Он показался мне очень нервным.

— Да, нервы у него не очень. Надеюсь, они оба здоровы?

— Да, конечно.

— А малыши? Они уже родились?

— Да. Двенадцать.

— Двенадцать! — обрадовался Мартин. — Теперь счет дойдет до двадцати?

— Нет, эти названы по месяцам года. Мама сказала, что все получилось очень удачно, потому что большинство из них мальчики. Только три девочки — Апрель, Май и Июнь.

— Как мило! — восхитился Мартин. — С нетерпением жду, когда же увижу их.

— Ну, понимаешь, дядя Мартин, — нерешительно начала Восьмая, — дело в том, что ты их не увидишь.

— Да почему? Ты только скажи, где они.

— Не могу.

— Почему?

— Мама заставила меня поклясться, что я тебе не скажу. Она боится, что ты снова посадишь их в ванну.

— Не посажу! Честное слово, не посажу! — пообещал Мартин. — Восьмая, ты обязательно должна взять меня туда, чтобы я мог поговорить с ней сам. Ты же обещала, что поможешь мне найти Друзиллу.

— Знаю, — огорченно вздохнула Восьмая. — Но теперь мне пришлось пообещать маме, что я этого не сделаю. Я знаю, что ты на меня рассердишься, дядя Мартин, но что же мне было делать?

— Нет, я не стану на тебя сердиться, но знаю, кто очень рассердится, если узнает.

— Твой папа.

— Да, — кивнул Мартин. — Тогда он тебя точно убьет.

В этот момент они услышали какой-то тихий шорох над головой. Вниз слетел сухой стебелек и упал возле них. Восьмая подскочила в ужасе, но Мартин успокоил ее.

— Не бойся, это просто соломинка на ветру. Наверно, птичка зацепила. Послушай, Восьмая. Я понимаю, что ты оказалась в трудной ситуации, но хочу, чтобы ты еще кое-что для меня сделала. Вернись к Друзилле и скажи, что я не буду сажать их в ванну. Обещаю это. Скажи, что я просто хочу еще раз увидеть ее и Катберта. И малышей. Передай, что я очень скучаю по ней. А потом вернись и расскажи, что она ответит. Сделаешь это для меня?

Восьмая была в нерешительности.

— Но ты же увидишь, куда я пойду, проследишь и найдешь их. Тогда мама меня никогда не простит.

— Ну послушай, — принялся уговаривать ее Мартин. — Я не стану следить за тобой. Я уйду на другой конец двора, закрою глаза и буду считать до ста.

— Обещаешь?

— Обещаю. А ты вернешься и передашь мне ответ Друзиллы?

— Хорошо.

— Обещаешь? — переспросил Мартин.

— Обещаю.

Итак, Мартин ушел в одну сторону, а Восьмая, немного подождав, в другую.

— Обещания, обещания! — раздался низкий голос откуда-то с сеновала. И Паг двинулся прочь. Следом за Восьмой.

Глава тринадцатая

Ты, должно быть, шутишь!

Всю ночь Мартин бродил по двору фермы, мяукая время от времени, чтобы Восьмая услышала его голос и прибежала с новостями. Но она так и не появилась. Вместо этого, когда он сидел у стены свинарника и жалобно мяукал, пришла Дульси Мод и устроила ему выволочку за то, что так шумит.

— Немедленно прекрати эти вопли! — зашипела она. — Как, интересно, ты собираешься поймать мышь, если тебя за версту слышно? Уже не говоря о том, что ты портишь охоту всем нам — мне, Робину и Ларк.

— И папе, — добавил Мартин.

— Твоему отцу? — удивилась Дульси Мод. — И когда ты видел его последний раз?

— Вчера.

— Хм. Не знала, что вы знакомы.

— Да. Вообще-то он только что вернулся. Отсутствовал по делам.

— Ха! — возмущенно фыркнула Дульси Мод и ушла, сердито размахивая хвостом.

— Вот так всегда! — раздался за спиной знакомый, но странно приглушенный голос.

Мартин обернулся и увидел Пага с маленькой мышкой в зубах. Это была Восьмая.

— Папа! — закричал Мартин. — Ты же не...

— Не кипятись, малыш, — ответил Паг.

А Восьмая пискнула:

— Все в порядке, дядя Мартин. Мистер Паг был так любезен, что подвез меня сюда.

— И хорошо сделал, юная леди, — проворчал Паг. — А не то вы попали бы прямо в пасть Дульси Мод. Я слышал ваш разговор на сеновале, — объяснил он Мартину. — Ну и пошел за ней следом. На тот случай, если она вдруг не вернется и не передаст, что сказала твоя драгоценная Друзилла.

— Я бы вернулась! Я бы обязательно вернулась, мистер Паг! — обиженно воскликнула Восьмая. — Я же обещала.

— Ну ладно-ладно, все в порядке, — постарался успокоить ее Паг. — Не обижайся, никто и не думал тебя обижать.

— Так что же все-таки сказала Друзилла?

— Дядя Мартин, мама сказала, что не хочет вас больше видеть. Она уверена, что намерения у вас самые лучшие, но рисковать не хочет. Тот, кто однажды держал животных, уже никогда от этого не откажется. Я чувствую себя неловко, сказала она, потому что обязана Мартину жизнью, но рисковать не хочу. Может, он и не посадит нас обратно в ванну, а вдруг ему в голову придет еще какая-то безумная идея? Нет уж, я слишком дорожу своей свободой.

Восьмая умолкла, переводя дыхание.

— А! — огорченно протянул Мартин.

— Мне очень жаль, дядя Мартин.

— И она мне даже ничего не передала? — Он чувствовал себя таким несчастным.

— Передала свои наилучшие пожелания.

— Ну что же, очень мило с ее стороны, — вздохнул Мартин.

— Давай-ка беги домой, — посоветовал Паг Восьмой. — Да смотри, поосторожнее там.

— Да, мистер Паг. Спасибо, что подвезли.

И она шмыгнула в темноту.

— Но, папа, ты же знаешь, где Друзилла и ее семья, — повернулся Мартин к отцу. — Ты же следил за Восьмой и должен был все видеть.

— Да, знаю. Но не скажу. Я тебе помогал все это время, но теперь тебе пора забыть эту глупость — держать мышей как домашних любимцев. Ты же слышал, что сказала Друзилла: свобода для нее дороже всего. Пусть люди держат у себя разных животных — вроде тех же кроликов, которые никогда не знали другой жизни. Но держать взаперти дикое животное вроде мыши — это неправильно. Подумай, какой ты счастливый, что можешь идти куда захочешь и делать что хочешь.

— Но я же не дикий!

— Все кошки в глубине души дикие, сынок. Многим повезло, особенно фермерским котам вроде нас, но некоторые городские кошки живут ничуть не лучше, чем в тюрьме. Все время сидят дома взаперти. Может, с ними и хорошо обращаются, кормят досыта, ухаживают за ними. И все же они такие же узники, как и эти кролики. Ты даже не понимаешь, какие мы счастливые. А что, если какие-то люди приедут сюда из города, чтобы купить экологически чистых яиц?

вернуться

1

«Хэппипус» — «Счастливая киска», название кошачьего корма.

9
{"b":"199986","o":1}