ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он встал со стула, снял шлем и сошел на палубу. Прислонившись к поручням своего элегантного корабля, спросил:

– Британский флот?

– Абсолютно верно, – крикнул в ответ Мейген.

– Как называется ваше судно?

– ЛС8 из флотилии шхун Леванта. Судно отряда особого назначения. Приветствую вас.

– Привет и вам, капитан, – ответил офицер с широкой улыбкой, встал по стойке «смирно» и отдал честь. – Добро пожаловать на Сими.

– Благодарю вас, – ответил Мейген и отдал честь.

– Когда станете на якорь в порту, приходите в гости. Я хочу вас лично приветствовать.

С этими словами командир корабля показал, как подносит к губам бокал.

– Благодарю вас, – прочувственно ответил Мейген.

– Розовый джин, если не возражаете?

– Это будет замечательно.

– Тогда до встречи.

Офицер снова отдал честь, вернулся на мостик и снова сел на стул, а корабль тотчас же рванул вперед.

– По-моему, он настроен вполне дружелюбно, – сказал Мейген. – Хотелось бы только знать, откуда у него сведения о розовом джине.

Ларсен что-то буркнул под нос. Джерретт объяснил ему, что ситуация сложилась крайне сложная и ничего нельзя принимать на веру, и поэтому он воспринимал происходящее скептически. Проще говоря, по словам Джерретта, итальянские фашисты по-прежнему поддерживали немцев, а с другой стороны, итальянцы, не питавшие симпатии к фашистам, немцев не поддерживали. Они ненавидели как немцев, так и сторонников Муссолини с их начищенными сапогами, но боялись и тех, и других. Большинство греков ненавидели всех итальянцев и всех немцев и никого не боялись, но оружия у них не было. Кроме того, приходилось брать в расчет и существование греков-фашистов, коллаборационистов. Какие группировки преобладали на каких островах и какими они располагали силами, оставалось тайной, равно как и отношение различных группировок к союзникам. По образному выражению Джерретта, все это напоминало осиное гнездо.

Судя по первым впечатлениям от Сими, с ним нельзя было не согласиться.

Когда они вошли во внутреннюю гавань, в конце волнореза их уже поджидала толпа местных жителей.

– Здравствуйте! – прокричал им по-гречески Ларсен, исчерпав тем самым до конца свой словарный запас.

– Здравствуйте! Здравствуйте! Англичане! – неистово заорали в толпе в ответ.

Изможденные люди в лохмотьях приветственно махали руками и выражали неописуемый восторг при виде англичан. Они побежали навстречу шхуне вдоль по волнорезу, игнорируя итальянский корабль, который намеревался пришвартоваться у пирса. Толпа возбужденных и радостных греков все прибывала, и команда шхуны увидела, что людьми заполняется вся набережная у крохотного порта.

– Разряди орудие, Гриффитс, – приказал Мейген. – И присмотри за тем, чтобы оно было надежно укрыто.

– Слушаюсь, сэр.

– Все оружие сложить в трюме, – продолжал распоряжаться капитан. – Если это западня, мы с этим сейчас ничего не можем поделать. Я не намерен ставить под угрозу жизнь мирных жителей, если нам придется удирать и вести бой на ходу.

Они наблюдали за тем, как катер пришвартовался к пирсу и элегантный офицер в белом покинул свое убежище под зонтом и вышел на набережную. Он брезгливо сбил пальцами пылинки с плеч и одернул на себе плотно облегавший фигуру мундир.

– Что за хреновина у него на голове, сэр? – спросил Брайсон.

– Мне кажется, это страусовые перья, – ответил Мейген.

– Боже! – простонал Брайсон.

Другой офицер тоже покинул катер и знаками пояснил команде шхуны, что им следует швартоваться рядом с катером.

– Так, ребята, подготовить швартовы с носа и кормы.

Тиллер восхищенно наблюдал за тем, как Мейген подвел к берегу неуклюжее судно, ставшее у пирса как вкопанное.

– Стоп машина, Брайсон!

Толпа придвинулась ближе. Люди аплодировали и приветствовали судно криками.

Протянулись руки, чтобы принять швартовы и обменяться рукопожатиями с членами команды. Вокруг были худые морщинистые лица, почерневшие под солнцем и расплывшиеся в улыбках. От человека к человеку через толпу передали на шхуну гроздь зеленого винограда и бутылку вина.

– Пейте, пейте, пейте, – скандировали на берегу.

Мейген поднес бутылку ко рту и сделал большой глоток. Вино было очень сухим и резковатым на вкус, но выбирать не приходилось. Затем к бутылке приложились по очереди все члены команды, и каждого толпа ободряла приветственными криками. Гвалт стоял ужасный, и в этот момент через толпу стала пробиваться группа итальянских солдат во главе с двумя офицерами в белой форме. Греки ворчали и неохотно уступали дорогу. Некоторые даже попытались было преградить путь солдатам, но их оттеснили прикладами ружей.

Солдаты явно нервничали, а офицеры еще больше. Приблизившись к шхуне, оба выкинули руки вперед в фашистском салюте. На борту никто не шевельнулся, и толпа тотчас притихла. Тишину нарушил старик, стоявший в первом ряду. Он громко высморкался и смачно плюнул в воду. Его сосед последовал его примеру с той лишь разницей, что сплюнул на землю. Мейген видел, что слюна попала на блестящие черные сапоги одного из офицеров, который сделал вид, что ничего не заметил. Между толпой и солдатами ощущалась острая неприязнь.

– Быть беде, – поделился своими мыслями с Ларсеном Мейген. – Думаю, нам надо что-то предпринять и как можно скорее.

Ларсен вскочил на мол и обратился к толпе:

– Кто-нибудь здесь говорит по-английски?

Вперед выступил крутой на вид мужчина с седеющими волосами и изрезанным морщинами лицом, почерневшим под солнцем. Он держал руку на рукоятке длинного кинжала, торчавшего из-за пояса, и негромко заговорил:

– Меня зовут Кристофу, Анжелиос Кристофу. Я из рыбацкой семьи, и мы здесь живем не первое поколение. Мы приветствуем британский флот на нашей земле.

Они обменялись рукопожатием под одобрительный гул толпы. Люди подметили, что гости из Британии не ответили на фашистское приветствие итальянцев.

Ларсен коротко пояснил, что их группа представляет собой передовой отряд значительных британских сил, что британцы были старыми друзьями и союзниками греков, что он разделяет чувства местных жителей, но сейчас не нужно никаких беспорядков и всем необходимо тихо разойтись по домам.

– Сегодня вечером будет праздник, – заключил он, – но сейчас нам нужно провести деловые переговоры.

Ларсен показал на итальянских офицеров. Рыбак согласно кивнул и обратился к своим согражданам. Когда он кончил говорить, из дальнего конца толпы кто-то что-то выкрикнул, а в ответ прокатился смех, и рыбак ухмыльнулся.

– Люди интересуются, – перевел он Ларсену, – собираетесь ли вы повесить всех итальянцев. Если у вас есть такие планы, этот человек готов вам помочь. У него припасена прочная веревка.

Ларсен хотел было им разъяснить, что итальянцев надо взять в союзники, чтобы не пустить на остров немцев, но еще раз посмотрел на лица стоявших перед ним людей и решил, что делиться с ними подобными мыслями рановато. Может, позже.

– Никто никого не будет вешать, никто не будет стрелять и никакой драки, – твердо заявил он громким голосом. – Если у кого-то появится желание бузить, я сам им займусь.

Ларсен ткнул пальцем в толпу и потом показал на себя. Он понял, что смысл сказанного дошел до толпы еще до того, как Кристофу закончил переводить, и его слова явно не пришлись по душе местным жителям. У них давно и много накопилось обид, и чем скорее они начнут сводить счеты, тем лучше, считали они.

Ни одна из сторон не была готова к уступкам, и казалось, они достигли мертвой точки. В этот момент Ларсен совершил поступок, на который способен только прирожденный дипломат. Он достал из кармана греческий флажок, прикрепил его к фалу и поднял над мачтой. Толпа зашлась в радостных криках. Люди требовали, чтобы Кристофу перевел на английский их чувства и мысли. Рыбак схватил Ларсена за руку и горячо проговорил:

– Они сделают так, как вы сказали, но сегодня вечером мы ждем вас в таверне в девять часов, чтобы достойно отметить нашу встречу. Они хотят, чтобы вы дали слово, что придете.

15
{"b":"2","o":1}