ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
После Карлоса Кастанеды. Дальнейшие исследования
Леди Несовершенство
В горе и радости
Моя навсегда
Рецепты счастливых отношений
География на пальцах
Икона по воле случая
Эльфийский клинок
Балканский рубеж
A
A

– Возьми с собой Дюруа, вот этого молодого человека, что стоит перед тобой, и открой ему тайны своего ремесла.

– Будет сделано.

– Принес продолжение статьи об Алжире? – обратился к своему приятелю Форестье. – Начало имело большой успех.

– Нет, – сконфуженно пробормотал Дюруа, – я думал засесть за нее после завтрака… но у меня было столько дел, что я никак не мог…

Форестье недовольно пожал плечами.

– Неаккуратностью ты можешь испортить себе карьеру. Старик Вальтер рассчитывал на твой материал. Я ему скажу, что он будет готов завтра. Если ты воображаешь, что можно ничего не делать и получать деньги, то ты ошибаешься. – Помолчав, он прибавил: – Надо ковать железо, пока горячо, черт возьми!

Сен-Потен встал.

– Я готов, – сказал он.

Форестье, прежде чем дать распоряжения, откинулся на спинку кресла и принял почти торжественную позу.

– Так вот, – начал он, устремив взгляд на Дюруа, – два дня тому назад к нам в Париж прибыли китайский генерал Ли Ченфу и раджа Тапосаиб Рамадерао Пали[39], – генерал остановился в «Континентале», раджа – в отеле «Бристоль». Вам следует взять у них интервью. – Тут он повернулся лицом к Сен-Потену: – Не забудь главных пунктов, на которые я тебе указывал. Спроси у генерала и у раджи, что они думают о происках Англии на Дальнем Востоке, о ее методах колонизации, об установленном ею образе правления, и питают ли они надежду на вмешательство Европы и, в частности, Франции. Наших читателей крайне интересует отношение Индии и Китая к тем вопросам, которые так волнуют в настоящее время общественное мнение, – после некоторого молчания проговорил он, не обращаясь ни к кому в отдельности. И, снова уставившись на Дюруа, добавил: – Понаблюдай за тем, как будет действовать Сен-Потен, – это великолепный репортер, он тебе в пять минут выпотрошит кого угодно.

Затем он опять с важным видом взялся за перо, – он явно хотел поставить своего бывшего однополчанина и нынешнего сослуживца в известные рамки, указать ему надлежащее место.

Как только они вышли за порог, Сен-Потен со смехом сказал Дюруа:

– Вот кривляка! Ломается даже перед нами. Можно подумать, что он принимает нас за своих читателей.

Они пошли по бульвару.

– Выпьем чего-нибудь? – предложил репортер.

– С удовольствием. Такая жара!

Они зашли в кафе и спросили прохладительного. И тут Сен-Потен разговорился. Толкуя о редакционных делах и обо всем на свете, он выказывал поразительную осведомленность:

– Патрон? Типичный еврей! А еврея, знаете, не переделаешь. Уж и народ!

Сен-Потен привел несколько ярких примеров скупости Вальтера, столь характерной для сынов Израиля, грошовой экономии, мелкого торгашества, унизительного выклянчивания скидок, описал все его ростовщические ухватки.

– И при всем том славный малый, который ни во что не верит и всех водит за нос. Его газета, официозная, католическая, либеральная, республиканская, орлеанистская[40], этот слоеный пирог, эта мелочная лавчонка, нужна ему только как вспомогательное средство для биржевых операций и всякого рода иных предприятий. По этой части он не промах: зарабатывает миллионы на акционерных обществах, у которых ни гроша за душой…

Сен-Потен болтал без умолку, величая Дюруа «дорогим другом».

– Между прочим, у этого сквалыги подчас срываются с языка чисто бальзаковские словечки. На днях был такой случай: я, старая песочница Норбер и новоявленный Дон Кихот – Риваль сидим, понимаете ли, у него в кабинете, и вдруг входит наш управляющий Монтлен с известным всему Парижу сафьяновым портфелем под мышкой. Вальтер воззрился на него и спрашивает: «Что нового?» Монтлен простодушно отвечает: «Я только что уплатил долг за бумагу – шестнадцать тысяч франков». Патрон подскочил на месте от ужаса. «Что вы сказали?» – «Я уплатил господину Прива». – «Вы с ума сошли!» – «Почему?» – «Почему… почему… почему…» Вальтер снял очки, протер стекла, улыбнулся той плутоватой улыбкой, которая раздвигает его толстые щеки, когда он собирается сказать что-нибудь ядовитое или остроумное, и насмешливым, не допускающим возражений тоном сказал: «Почему? Потому что на этом деле мы могли получить скидку в четыре, а то и в пять тысяч франков». Монтлен удивился: «Да как же, господин Вальтер, ведь счета были в порядке, я их проверял, а вы принимали…» Тут патрон, на этот раз уже серьезно, заметил: «Нельзя быть таким простаком. Запомните, господин Монтлен, что сперва надо накапливать долги, а потом заключать полюбовные сделки». – Вскинув голову, Сен-Потен с видом знатока добавил: – Ну что? Разве это не Бальзак?

Дюруа хотя и не читал Бальзака, тем не менее уверенно подтвердил:

– Да, черт возьми!

Г-жу Вальтер репортер назвал жирной индюшкой, Норбера де Варена – старым неудачником, Риваля – бледной копией Фервака[41]. Затем снова заговорил о Форестье.

– Этому просто повезло с женитьбой – только и всего.

– А что, в сущности, представляет собой его жена?

– О, это бестия, тонкая штучка! – потирая руки, ответил Сен-Потен. – Любовница мышиного жеребчика Водрека, графа де Водрека, это он дал ей приданое и выдал замуж…

Дюруа вдруг ощутил озноб, какую-то нервную дрожь, ему хотелось выругать этого болтуна, закатить ему пощечину. Но он лишь остановил его вопросом:

– Сен-Потен – это ваша настоящая фамилия?

– Нет, меня зовут Тома, – с наивным видом ответил тот. – Сен-Потеном[42] меня окрестили в редакции.

– Сейчас, наверно, уже много времени, – заплатив за напитки, сказал Дюруа, – а ведь нам еще предстоит посетить двух важных особ.

Сен-Потен расхохотался:

– Сразу видно, что вы человек неискушенный! Значит, вы полагаете, что я в самом деле пойду спрашивать у индуса и китайца, что они думают об Англии? Да я лучше их знаю, что они должны думать, чтобы угодить читателям «Французской жизни». Я проинтервьюировал на своем веку пятьсот таких китайцев, персов, индусов, чилийцев, японцев. По-моему, все они говорят одно и то же. Следовательно, я должен взять свою статью о последнем из наших гостей и переписать ее слово в слово. Придется только изменить заголовок, имя, титул, возраст, состав свиты. Вот тут надо держать ухо востро, не то «Фигаро» и «Голуа» живо уличат во вранье. Но у швейцаров «Бристоля» и «Континенталя» я в пять минут получу об этом самые точные сведения. Мы пройдем туда пешком и дорогой выкурим по сигаре. А с редакции стребуем пять франков разъездных. Вот, дорогой мой, как поступают люди практичные.

– При таких условиях быть репортером как будто бы выгодно? – спросил Дюруа.

– Да, но выгоднее всего хроника, это – замаскированная реклама, – с загадочным видом ответил Сен-Потен.

Они встали и пошли бульваром по направлению к церкви Мадлен.

– Знаете что, – вдруг сказал Сен-Потен, – если у вас есть какие-нибудь дела, то я вас не держу.

Пожав ему руку, Дюруа удалился.

Статья, которую он должен был написать вечером, не давала ему покоя, и он тут же, дорогой, принялся обдумывать ее. Он попытался припомнить некоторые факты, привести в порядок свои наблюдения, мысли, сделать кое-какие выводы – и так незаметно дошел до конца Елисейских полей, где ему лишь изредка попадались навстречу гуляющие, ибо в жаркие дни Париж становится безлюдным.

Пообедав в винном погребке на площади Этуаль, возле Триумфальной арки, он медленным шагом двинулся по кольцу внешних бульваров и, придя домой, сел за работу.

Но едва он увидел перед собой большой лист белой бумаги, как все, что он успел накопить, улетучилось, самый мозг его словно испарился. Он ловил обрывки воспоминаний, силился их удержать, но стоило ему ухватиться за них, и они ускользали или же мелькали перед ним с головокружительной быстротой, и он не знал, как их подать, что с ними делать, с чего начать.

вернуться

39

китайский генерал Ли Ченфу и раджа Тапосаиб Рамадерао Пали… – Имена вымышлены, однако сама ситуация переговоров Франции с Китаем вполне реальна. Кроме того, известно, что настоящий раджа по имени Абусаиб Коандерао находился в 1884 г. в родном городе Мопассана Этрета в Нормандии (где скоропостижно скончался), и Мопассан впоследствии описал его похороны в новелле «Полено».

вернуться

40

Его газета… орлеанистская… – Орлеанисты – монархическая партия, прочившая на престол наследника Орлеанской династии, побочной ветви Бурбонов.

вернуться

41

бледной копией Фервака. – Фервак – известный французский журналист 1870–1880-х гг.

вернуться

42

Сен-Потен – буквально: «святой сплетник» (фр.).

13
{"b":"20018","o":1}