ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А этот Дван, кто он? Откуда ты его знаешь? Роберт покачал головой:

— Я его вообще не знаю. Вчера со мной связался твой друг, ИР по имени Ральф. Сообщил, что ты в опасности, а он только-только узнал о твоем визите в штаб-квартиру подпольщиков в Лос-Анджелесе, и он сомневается, что тебе удастся выбраться оттуда живой. Он знал, что я тренировал людей Чандлера, он вообще опасно много обо мне знал...

— У ИРов масса свободного времени.

Смешливые морщинки вокруг глаз Роберта сделались глубже.

— Похоже на то. Твой приятель Ральф — первый, с кем я познакомился. Во всяком-случае, по его предложению я обратился к Фрэнку, узнал, что он отправился по делам на Марс, и договорился с главой его администрации — женщиной, которую я тренировал, — об аренде шатла. Это был самый быстрый способ добраться до Лос-Анджелеса, который мы только могли придумать. Дван уже находился на борту, когда ракета прибыла в космопорт Объединения. Я так понимаю, он последние несколько месяцев работает на Чандлера. — Лицо Роберта сделалось задумчивым. Учитывая его обычную невыразительность, Дэнис решила, что он очень обеспокоен. — Мы мало разговаривали, и хотя он не Ночной Лик, он говорил на шиата. Я едва понимал его. Мой словарь насчитывает шесть тысяч слов, относящихся в основном к терминам боевого искусства и духовности. Пытаясь говорить со мной, он использовал слова и понятия, которых я не слышал прежде, и произносил их совсем не так, как я, — примерно как римский легионер эпохи Цезаря пытался бы говорить с современным ученым, изъясняющимся на церковной латыни. Несколько раз он исправлял мое произношение и неверный выбор слов. Не слишком вежливо, кстати. Я ему определенно неприятен, сам не знаю почему. Закончили мы тем, что перешли на английский. Думаю, он заговорил со мной на шиата ради эксперимента, чтобы проверить, возможно ли это. — Роберт снова пожал плечами. — Вот почти и все. Мы уже вышли из верхних слоев атмосферы, когда с нами снова связался Ральф и сообщил, что ты на встрече в «Бэнк оф Америка». Мы сменили курс и обнаружили тебя на крыше здания. Это было предложение Двана, чтобы ты спрыгнула. С «На полпути», где мы поменяли корабль, он отправился назад на Землю. — Роберт не сводил глаз с Дэнис. — Когда ты помогала грузить контейнер с Джимми Рамиресом в капсуле замедления, Дван сказал мне, что возвращается в Лос-Анджелес, чтобы убить «танцора».

— Он назвал Седона Танцором?

— Да. Любопытный термин.

— Сомневаюсь, что у него появится возможность убить Седона. У того были поджарены внутренности, Роберт, — медленно проговорила Дэнис.

Роберта передернуло.

— Не спеши с выводами. Если его доставили к роботу-хирургу в течение четырех-пяти минут, он вполне может выжить. Ты бы смогла с таким же ранением, да я и сам бы смог. Ты должна была убедиться наверняка.

— Я не очень четко соображала. Мне казалось... мне было неинтересно... убивать кого-то с такими тяжелыми ранениями. Как будто это было... — Дэнис помолчала, подыскивая подходящее слово, — ...неправильно? Нет, не то. Неподобающе подходит больше... — Она осеклась, долго смотрела на Роберта, потом торопливо сказала: — Это было бы не искусством.

— Любопытная реакция. Скольких ты убила вчера? Девушка задумалась:

— Два... шесть... Где-то от двенадцати до пятнадцати. Только первые восемь находились достаточно близко, чтобы я видела, как они умирают. Троих я прикончила без применения оружия.

— И что ты при этом чувствовала? Дэнис честно ответила:

— Убийство голыми руками ощущается совсем по-другому. Кроме этого, я не собираюсь тебе ничего говорить. Во всяком случае, не сейчас, а может быть, и никогда. Тут нечем гордиться. — Роберт слегка наклонил голову, внимая ее словам, и Дэнис продолжала: — Ты слышал историю Седона? Я имею в виду ту версию, что он рассказывает своим людям о ссылке на Землю.

Роберт кивнул:

— Это было основной темой моего разговора с Дваном на борту шатла. Из того, что я понял, Дван разделяет его заблуждение, если только это заблуждение. Дван говорил невероятно убедительно; по меньшей мере он знает детали, касающиеся истории моего учения, что я посчитал бы невозможным для того, кто не является шивата. — Последовало долгое молчание. Роберт сидел, положив руки на колени и закрыв глаза. Наконец, не открывая глаз, он тихо попросил: — Опиши мне Седона.

— Чем-то, — начала Дэнис, — он напомнил мне тебя. — Она опустила веки, вспоминая сцену встречи и удерживая картину перед собой. — Рост примерно сто девяносто пять сантиметров. Великолепная форма, как у лучших профессиональных Танцоров. Как у тебя. Глаза... кажется, голубые. Свет был не очень хороший, краска против оранжевого закатного солнца, потом луч лазера. Лицо без возраста. Не молодое, но... не могу сказать, сколько лет. Выглядит не старше сорока, и я уверена, что он никогда не делал операцию по омоложению. Может, биоскульптуру. Римский нос, тонкие губы, никакой растительности на лице. Длинные светлые волосы, собранные в хвост. — Она помолчала, — Многие профессионалы — Танцоры, я имею в виду, — собирают длинные волосы, чтобы они не лезли в глаза. А двигается он... — Она проиграла в уме всю сцену, наблюдая мысленным взором за его безупречной легкой осанкой. — Если бы мне удалось увидеть, как он двигается по-настоящему... Он не спешил, но мог бы двигаться быстро. Возможно, также быстро, как я. — Она внезапно улыбнулась. — Но не со скоростью света.

— Может он быть Танцором?

Дэнис открыла глаза и увидела, что Роберт смотрит на нее и ждет ответа.

— Профессиональным, ты хочешь сказать? Навряд ли, не с таким лицом. Я бы его знала или хотя бы слышала о нем.

— Не могу припомнить никого из знакомых среди борцов, — сказал Роберт, — кто подходил бы под твое описание. Это, конечно, ерунда, раз биоскульптура обходится так дешево. — Он остановился, потом очень тихо добавил: — Меня это беспокоит. Его вопросы тебе — вопросы о тебе.

Она тотчас рефлекторно испугалась:

— Что ты имеешь в виду?

— Твои дела — это твои дела, Дэнис. Так было до тех пор, пока мне не пришлось принимать скоропалительные решения, основываясь на недостаточной информации, и подвергать себя опасности, всю глубину которой я не понимаю. Равно как не представляю, какие могут быть последствия. Для избравшего «путь в ночи» существует аксиома: совершать только необходимые действия и ошибки, и я не уверен, что предпринятое мною было необходимостью.

Дэнис тихо ответила:

— Если бы ты не послушался Ральфа, я могла бы погибнуть там, на крыше.

Роберт посмотрел на нее и попытался выразить суть учения, всю суровость которого большинство людей не в состоянии принять.

— Может, так было бы лучше. Но я знаю и люблю тебя уже восемь лет — и не смог бы смириться с такой потерей. — Он с минуту молчал, раздумывая. — Восемь лет; по некоторым меркам это очень много. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы быть честным. Думаю, для нас наступило время честности. — Его широкое азиатское лицо вдруг сделалось очень нежным. — Дэнис Кастанаверас, я шивата.

— Как ты меня назвал?

— Дэнис Кастанаверас, — повторил Роберт Дазай Йо. — А я Ночной Лик.

Она в молчании уставилась на него, отбросив все попытки контролировать выброс адреналина, дрожа, готовая сорваться с места... ждала.

Он не спешил продолжать, смотрел на нее, ив его взгляде было что-то одновременно и мертвенное, и мягко-пытливое.

— Я делюсь с тобой. Ты уважала мою частную жизнь, как я — твою, и это, Дэнис Кастанаверас, спасло тебе жизнь. Во мне есть одна... особенность. Если бы ты прикоснулась к ней тем, что пресса называет Даром Кастанаверасов, думаю, это поглотило бы тебя целиком. То, чем я делюсь с тобой, ты не можешь забрать у меня, и это ты не будешь никогда обсуждать с другим, если только он не твой ученик, как ты была моей ученицей.

— Я не могу дать тебе такое обещание. — Голос Дэнис слегка дрожал.

Роберт кивнул:

— Я и не просил тебя. — Он вздохнул. — Наше учение очень древнее, такое древнее, что предшествующие верования утеряны, а наше начало превратилось в легенду. Когда Рим был молод, мы уже были стары. Последователи Безымянного были и в Древнем Египте; самые древние упоминания о наших людях восходят ко временам заселения индоевропейской равнины. Мы оставили Индию и прошли по всей Земле — в Аравии, Китае и Японии, есть упоминания о Ночных Ликах обучавших единоборствам тех, кто не мог постичь Таинства Убийства, и ревность копилась в самом этом Таинстве. Мы не исчезли до настоящего времени только благодаря нашей осторожности; те, кто нас имитировал, без сути, без Убийства, растворились в течение времени. Там, где они не смогли, мы сохранились. В любой исторический отрезок на нашей планете редко одновременно появлялись несколько шивата — учение наше дается трудно, и еще тяжелее ему обучать. Это еще одна составляющая в сохранении нашей линии — у нас всегда на первом месте стояло учение, а люди — на втором. Когда «путь в ночи» развивался в основном в Индии, мы привлекали к Таинству китайцев. Потом арабские шивата обучали белых европейцев, если не могли найти достойных учеников среди своего народа. Тем не менее за всю свою жизнь Ночной Лик имел право подготовить только одного ученика. Некоторые живут, так и не найдя достойного преемника. До встречи с тобой я думал, что таков будет и мой удел. Я был посвящен в Таинство до того, как мне исполнилось двадцать. И тридцать лет провел, обучая, в поисках ученика, которому мог бы передать мои верования и мое наследство. И до тебя не нашлось ни одного подходящего. Знаю, что ты геник. Я узнал это вскоре после того, как Оринда Тлейгавас впервые привела тебя ко мне со словами, что наш хозяин хочет, чтобы тебя обучили боевому искусству. Я всю жизнь изучаю человеческое тело; обычные люди не обладают твоей выносливостью, скоростью или твоей точностью. Человеческое тело— это, по большому счету, машина, а ты — машина высшего качества. Поэтому я понял, что ты геник. Я много лет предполагал, что ты одна из Кастанаверасов. Многие верят, что некоторые из ваших выжили во время Большой Беды; я навел справки и узнал о двух близнецах, которых похитил Советник Объединения Джеррил Карсон второго июля две тысячи шестьдесят второго года. Ты подходила по возрасту и изредка упоминала о брате, с которым рассталась во время Большой Беды. Но потом ты исчезла, летом семьдесят второго. Ты никогда не стремилась поделиться со мной информацией, да и я с тобой тоже. После твоего исчезновения некто по имени Макги пришел в мой дом. Он рассказал, что несколько человек, с которыми он говорил о тебе — люди тебе знакомые и твои друзья, — не могли обсуждать тебя. Не то что не хотели, просто они были не в состояниии. Тогда я отослал его прочь. Но, как видишь, еще до того, как ты вернулась, я уже знал и все-таки не стал обсуждать эту тему с тобой. Из уважения к твоей личной жизни и понимая твое нежелание откровенничать. Вместо этого я учил тебя всему тому, что умел. Ты... беспокоила меня. Традиции Ночного Пути древние, и нет упоминания об ученике, который мог бы принять верование, как можешь ты, но не принял. Ты впитывала форму, внешний вид предмета со скоростью, от которой я терялся. Вначале я думал, может, это связано с тем, что ты женщина. Хотя женщины и достигали Убийства — правда, это редко встречалось в нашей истории, — на сегодня нет ни одной женщины-шивата. Вообще, долгое время считалось невозможным, чтобы женщина приняла наше учение. Я узнавал у двух Ночных Ликов, один из которых мой учитель, и оказалось, что за последнюю тысячу лет было три женщины, постигших Таинство, но нет ни одного примера, когда бы ученик, мужчина или женщина, усвоивший форму, не продолжал совершенствоваться или не погиб при попытке. Однако меня тревожат две вещи, которые этот Седон, или Ободи, сказал тебе. Первое — это когда он спросил тебя, не являешься ли ты Хранительницей Пламени. Существует, и я думаю, ты это знаешь, Пламя в самом сердце Ночного Пути, и чтобы постичь наше учение... — Роберт замолчал. Когда он снова заговорил, слова срывались с его губ медленно и тягуче, как капли смолы: — Мне трудно говорить тебе это, поскольку ты не одна из нас. Чтобы постигнуть наше учение, шивата должен познать, а затем Убить... — Рот его скривился в горькой усмешке, и он словно выплюнул: -... Пламя. — Несколько мгновений они сидели молча. Дэнис не могла припомнить другого случая, когда учитель был так явно обеспокоен. Наконец Роберт договорил: — Но я никогда раньше не слышал о Хранителях Пламени. И второе, что волнует меня, — это когда Седон спросил, не Танцор ли ты. Шиабра, Дэнис, означает Ночной Путь. Или, точнее, смерть во тьме. Но корень — шиа — означает или Пламя, или... — Роберт поколебался, глубоко вздохнул и сказал: -... Танец.

63
{"b":"20073","o":1}