ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Что вам нужно от нее? – так же спокойно задал комендант свой вопрос. – От маленькой скрэчерши Тани. На что она «Клину»?

Мной овладела неожиданно трезвая мысль: а если его убить? Пожалуй, это легко. Наверное, я на несколько месяцев приблизил бы его отключение. Впрочем, снаружи еще оставались те двое плюс сержант. Слишком много неопределенности, и к тому же неизвестно, как запрограммированы роботы охранения. Мне пора выражаться конкретнее.

– Комендант, это дело касается вас не больше, чем меня. У меня есть свой приказ, теперь приказ есть и у вас. Итак, Вордени находится в лагере или нет?

Комендант не отвел взгляд в сторону, как было при разговоре с сержантом. Возможно, сработала какая-то привычка, зарытая в глубине сознания, некая давным-давно пережитая утрата, память о которой еще крутилась на орбите около угасавшего ядра его личности. Или передо мной был чудом оставшийся в целости кусочек гранита, из которого некогда он состоял целиком. Комендант не хотел уступать.

Моя правая рука, заведенная за спину, была уже расслаблена, согнута в локте и готова к действию. Вдруг задранное вверх предплечье коменданта дернулось и рухнуло на плоскость стола словно подрезанное. Документ вывалился из разжавшихся пальцев и полетел вниз.

В то же мгновение моя рука метнулась вперед, успев пригвоздить падающий лист к краю стола. Из горла коменданта вырвался сухой звук.

Секунду мы оба молча смотрели на руку, после чего комендант снова осел на стуле. Осипшим голосом он прокаркал:

– Сержант!

Дверь тут же открылась.

– Сержант, заберите Вордени из купола номер восемнадцать и отведите на шаттл к лейтенанту.

Сержант отдал честь и вышел. На его внезапно просиявшем лице ясно читалось облегчение от принятого другими решения.

– Благодарю вас, комендант, – козырнув, я забрал со стола свою часть бумаг и развернулся к выходу. Почти в дверях я опять услышал голос коменданта.

– Весьма популярная женщина, – сказал он. Я обернулся:

– Что?

– Вордени. Вы не первый, – с блеском в единственном глазу он наблюдал за моей реакцией.

– Не первый что?

– Не первый за последние три месяца, – говоря, он делал что-то с питанием своей левой руки, при этом лицо немного дергалось. – Была тут одна вылазка. Люди Кемпа. Им удалось прорвать оборону периметра и проникнуть внутрь. Неплохое техническое обеспечение прорыва, учитывая их нынешнее плачевное положение. По крайней мере в этом районе, – голова коменданта безвольно запрокинулась на спинку стула, и он издал длинный вздох. – Очень хорошие технологии. При таких обстоятельствах. Они приходили… за ней.

Наверное, должно было последовать какое-то продолжение, однако комендант молчал, едва поводя головой из стороны в сторону. Я на секунду замялся. Площадкой ниже стояли двое милиционеров, вопрошающе глядя на меня. Я снова прошел к столу коменданта, осторожно коснувшись его головы ладонями. Человеческий глаз закатился, и зрачок далеко ушел за верхнее веко, словно воздушный шарик, улетевший под крышу дома, где давно кончилась вечеринка.

– Лейтенант? – кто-то позвал меня со стороны внешней лестницы. Мгновение я продолжал всматриваться в лицо коменданта. Его дыхание едва прорывалось сквозь полузакрытые губы, и казалось, что в углу рта притаилась кривая улыбка. Рубиновый огонек продолжал слабо вспыхивать где-то на периферии моего зрения.

– Лейтенант?

– Иду, – я отпустил бессильно откинувшуюся голову коменданта и вышел вон, под горячие лучи солнца. Дверь тихо закрылась.

Когда я вернулся к челноку, Шнайдер сидел на одной из передних причальных стоек, развлекая толпу одетых как попало малолеток дешевыми фокусами. За ним пристально наблюдали двое людей в форме, укрывшихся в тени ближайшего купола. Когда я подошел ближе, Шнайдер бросил взгляд в мою сторону:

– Проблемы?

– Нет. Держись подальше от детей.

Шнайдер недоуменно поднял вверх брови и стал сворачиваться, не слишком спеша закончить фокус. В финале он вытащил из уха каждого ребенка по маленькой пластиковой фигурке. Все время, пока «дядя» показывал, как действуют его игрушки, дети недоверчиво молчали. Он сплющивал, складывал и потом надувал фигурки до прежних размеров. Дети наблюдали за действом, раскрыв от изумления рты.

Трюк Шнайдера напомнил еще кое о чем. В детстве меня тоже мучили кошмары, но какими бы трудными ни казались те годы, им не сравниться с ужасами этой планеты. Я спокойно заметил, обращаясь к Шнайдеру:

– Ты не делаешь доброго дела, убеждая, что люди в форме бывают хорошими.

Тот странно посмотрел в мою сторону и громко хлопнул в ладоши:

– Все, ребята. Расходитесь. Представление окончено.

Дети разбежались, нехотя покидая оазис развлечений и подарков. Шнайдер наблюдал за ними, скрестив руки и без особого сожаления.

– Откуда у тебя игрушки?

– Нашел в хранилище два контейнера для беженцев. Не думаю, что они пригодились бы госпиталю, где мы забрали челнок.

– Да, своих беженцев они перестреляли давно.

Кивнув в сторону детей, весело уносивших полученные в подарок игрушки, я добавил:

– Когда улетим, милиция конфискует это добро.

Шнайдер пожал плечами:

– Да знаю я. Но шоколад и болеутоляющее я уже раздал. Что делать-то будем?

Хороший вопрос. И к нему – сразу куча ответов, один другого лучше. Я как раз думал над одним вариантом, наиболее жестким, и смотрел в сторону ближайшего поста милиции.

– Смотри, вот ее ведут, – сказал Шнайдер, ткнув пальцем в сторону. Проследив за направлением жеста, я заметил приближавшегося к нам сержанта, тех двоих в форме и между ними – щуплую женскую фигуру с выставленными вперед скованными вместе руками. Прищурившись, я смотрел против яркого солнца, используя все доступное увеличение модифицированного зрения.

Должно быть, во времена расцвета своей карьеры археолога Таня Вордени выглядела куда лучше. Ее стройному телу явно не хватало пышности, а темные волосы определенно требовали внимания. По крайней мере мытья и укладки. Ничего, напоминавшего макияж, на лице женщины не было и быть не могло. Разумеется, ее лицо украсила бы улыбка или какое-то более или менее приветливое выражение.

Женщина покачнулась. Потеряв равновесие, она едва не упала, но конвойные не дали ей рухнуть наземь. Шнайдер было дернулся на помощь, но сумел удержать себя на месте.

– Таня Вордени, – без выражения произнес сержант. Он предъявил длинную ленту из пластика, сплошь заполненную полосами штрих-кода, вытащил сканер и сказал:

– Для передачи предъявите свой идентификатор.

Уткнув палец в висок с собственным кодом, я невозмутимо ждал, пока красный луч лазерного сканера считывал информацию с моего лица. Затем сержант нашел на пластике нужный код, соответствовавший Вордени, и тоже просканировал.

Вышедший немного вперед Шнайдер взял женщину за руку, с нарочитой бесцеремонностью втащив ее внутрь челнока. Вордени со своей стороны сыграла роль без единой эмоции на бледном лице. Я повернулся, собираясь проследовать на борт, и тут послышался голос сержанта, какой-то неожиданно надтреснутый.

– Лейтенант…

– Да, что еще? – я произнес свои слова с угрожающей интонацией.

– Она вернется?

Обернувшись к нему в проеме люка, я с недоумением поднял брови – точно, как это сделал Шнайдер несколькими минутами раньше. Сержант нарушал служебные правила и сам это понимал.

– Нет, сержант, – ответил я спокойно, словно разговаривая с ребенком. – Она не вернется никогда. Мы забираем ее для допроса. Забудьте об этом человеке, – и я закрыл люк.

Едва Шнайдер оторвал челнок от земли, я посмотрел в иллюминатор и понял, что сержант еще стоит на том же самом месте, прямо в центре шторма, поднятого нашим взлетом.

Он даже не прикрыл лицо от яростно жалящего песка.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Мы летели на гравитационной тяге, направляясь на запад.

Внизу мелькал пейзаж, состоящий из пустынной растительности, перемежавшейся кляксами более темного оттенка в местах, где корням местной флоры удавалось добраться до водоносных горизонтов.

7
{"b":"20085","o":1}