ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Генерал М. П. Кирпонос заверил начальника Генерального штаба, что Юго-Западный фронт сделает все возможное для того, чтобы отразить наступление противника, и в том, что Военный совет этого фронта «далек от панических настроений, не болел этим никогда и не болеет». В то же время он предупредил, что «создавшееся положение на участке Юго-Западного фронта... характеризуется не только выходом противника в район Ромны, Гайворон, но и взломом обороны в районе Чернигова, Окуниново. 5-я армия ведет тяжелые бои в окружении», а также о том, что «все возможности, которыми мог самостоятельно располагать Военный совет фронта, исчерпаны и оказались недостаточными в условиях сложившейся обстановки».

В тот же день утром главнокомандующий Юго-Западного стратегического направления Маршал Советского Союза С. М. Буденный, штаб которого располагался в то время в Полтаве, в Ставку ВГК на имя И. В. Сталина направил следующую телеграмму:

«Военный совет Юго-Западного фронта считает, что в создавшейся обстановке необходимо разрешить общий отход фронта на тыловой рубеж. Начальник Генерального штаба РККА товарищ Шапошников от имени Ставки Верховного Главнокомандования... указал, что Ставка... считает отвод войск ЮЗФ на восток пока преждевременным.

Со своей стороны полагаю, что к данному времени полностью обозначились замыслы противника по охвату и окружению Юго-Западного фронта с направления Новгород-Северский и Кременчуг.

Для противодействия этому замыслу необходимо создать сильную группу войск... что Юго-Западный фронт сделать не в состоянии. Если Ставка Главного Командования, в свою очередь, не имеет возможности сосредоточить в данный момент такой сильной группы, то отход Юго-Западного фронта является вполне назревшим».

В этот же день состоялись экстренные переговоры Сталина и Кирпоноса в присутствии Шапошникова, Тимошенко, Бурмистренко, Тупикова.

– Ваше предложение об отводе войск на рубеж известной вам реки мне кажется опасным, – сказал Сталин. – Перестаньте, наконец, заниматься исканием рубежей для отступления. Нужно искать рубежи для сопротивления... Киева не оставлять и мостов не взрывать без разрешения Ставки.

12 сентября с кременчугского плацдарма перешли в наступление главные силы 17-й немецкой армии (восемь пехотных дивизий) и два моторизованных корпуса 1-й танковой группы (три танковые и две моторизованные дивизии). Главный удар наносился в северном направлении, где на широком фронте оборонялась 38-я армия Юго-Западного фронта. К вечеру того дня фронт ее обороны советских войск севернее Кременчуга был прорван. Соединения 2-й и 1-й танковых групп с севера и юга устремились на Лохвицу. И вечером в этот же день Ф. Гальдер делает следующую запись: «На юге 1-я танковая группа начала продвижение. Ожидается, что завтра она соединится с группой Гудериана. Командование группы армий, предполагая, что противник начал отвод своих войск из излучины Десна, Днепр на восток, отдало приказ на преследование с учетом замысла на создание большого «котла» в районе река Сула, Ромны».

Положение в районе Киева заставило И. В. Сталина принимать соответствующие меры. Маршал С. М. Буденный был освобожден от командования Юго-Западного стратегического направления, и на его место был назначен С. К. Тимошенко. И уже в ночь на 13 сентября состоялись переговоры нового главкома с начальником Генерального штаба РККА Б. М. Шапошниковым, в ходе которых С. К. Тимошенко сообщил, что «обстановка складывается к худшему. К исходу дня противник группой танков прорвался у Кременчуга в направлении Глобино, Семеновка и угрожает захвату Хорл. С севера, по данным Юго-Западного фронта, группа танков и мотопехоты со стороны Ромны проникла в район Лохвицы».

Но Шапошников уже ничем не мог помочь Юго-Западному фронту и ограничился советом «бомбить переправы и плацдарм на северном берегу Днепра в районе Кременчуга и восточнее» с тем, чтобы замедлить продвижение танковых групп противника.

В этот день в ОКВ поступала Памятка, одобренная А. Гитлером, о стратегическом положении Германии к концу лета 1941 года и в целом к концу 1941 года. В этом документе фюрер высказал опасение о том, что «кампания на Востоке не приведет в течение 1941 года к полному уничтожению советских войск, с возможностью чего уже давно считается Верховное командование». Фюрером были поставлены задачи на кампанию 1942 года, главной целью которой он считал «захват территории на южном крыле Восточного фронта». В связи с этим операции немецких войск в районе Киева придавалось стратегическое значение.

Между тем наступление немецких войск с целью завершения окружения войск Юго-Западного фронта в районе Киева продолжалось успешно. Так, Ф. Гальдер вечером 13 сентября отмечает, что «на южном участке фронта 2-я и 1-я танковые группы вышли на оперативный простор. Кольцо вокруг противника в междуречье Десны и Днепра практически замкнуто».

Штаб Юго-Западного фронта видел, что обстановка ухудшается с каждым часом. В ночь на 14 сентября начальник штаба этого фронта генерал-майор В. И. Тупиков по собственной инициативе обратился с телеграммой к начальнику Генерального штаба и начальнику штаба главкома Юго-Западного стратегического направления, в которой предупредил, что до полной катастрофы остается не больше двух дней. Но Б. М. Шапошников, получив эту телеграмму, разразился негодованием в адрес штаба Юго-Западного фронта. «Генерал-майор Тупиков представил в Генштаб паническое донесение, – писал он. – Обстановка, наоборот, требует сохранения исключительного хладнокровия и выдержки командиров всех степеней. Необходимо не поддаваться панике, а принять все меры к тому, чтобы удержать занимаемое положение и особенно прочно удерживать фланги. Надо заставить Кузнецова и Потапова (21-я и 5-я армии. – Авт.) прекратить отход. Надо внушить всему составу фронта необходимость упорно драться, не оглядываться назад. Необходимо выполнять указания товарища Сталина, данные вам 11 сентября».

15 сентября в 4 часа ночи штаб Юго-Западного фронта направил в Москву телеграмму следующего содержания: «Обстановка требует немедленного вывода войск из Киевского укрепленного района со стороны Козелец. Противник стремится отрезать Киев с востока. Резерва для парирования этого удара нет. Противник к исходу 14.9 находился в 40 км от Киева».

По поводу этой телеграммы начальник Генерального штаба РККА Б. М. Шапошников долго раздумывал и только в 17 часов 40 минут позвонил главнокомандующему Юго-Западного стратегического направления С. К. Тимошенко с целью уяснения обстановки, сложившейся под Киевом.

– Кирпонос не совсем представляет себе задачу, – ответил Тимошенко. – Из его действий не видно решительных мероприятий, выраженных в перегруппировке войск с задачей удара по противнику в районе Ромны, где неприятель, в сравнении с южной группировкой, на сегодняшний день слабее.

– Я тоже считаю, что мираж окружения охватывает прежде всего Военный совет Юго-Западного фронта, – согласился Шапошников.

В этот день войска 1-й танковой группы немцев, развивая наступление в северном направлении, соединились в районе Лохвицы с 3-й танковой дивизией 2-й танковой группы, наступавшей на этот город с севера. Киевская группировка войск Юго-Западного фронта в составе 5, 37, 26-й армий и части сил 21-й и 38-й армий вместе со штабом фронта оказались в оперативном окружении в обширном районе восточнее Киева.

Наконец, поняв всю сложность сложившейся обстановки, 16 сентября С. К. Тимошенко отдал приказ об отходе войск Юго-Западного фронта на тыловой оборонительный рубеж, проходивший по реке Псел. Но командующий фронтом генерал М. П. Кирпонос усомнился в юридической правильности этого приказа и начал запрашивать Ставку о его подтверждении. Но Ставка только 17 сентября, и то на исходе суток, направила телеграммы главнокомандующему войск Юго-Западного стратегического направления, командующим Юго-Западным фронтом и 37-й армии с разрешением оставить Киев и отойти на восточный берег Днепра. При этом в этой телеграмме содержалось требование при отходе снять и эвакуировать все вооружение Киевского укрепрайона, а что по обстановке невозможно вывезти – уничтожить, все мосты через Днепр и другие военные объекты взорвать.

38
{"b":"201138","o":1}