ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тем временем генерал Фромм попытался связаться с Кейтелем по линии правительственной связи и узнал, что Гитлер жив. После этого Фромм сразу же отошел от заговора. Ольбрихт, не говоря ни слова, выскользнул из здания. Но прибывший Штауфенберг настаивал на немедленном начале операции. Он позвонил своему родственнику во Францию и добился того, что тот начал аресты офицеров и генералов войск СС и СД.

Когда Штауфенберг вернулся в свое управление, там его поджидали эсэсовцы, чтобы арестовать. Штауфенберг приказал их арестовать. Затем позвонили командиру отборного батальона охраны «Гросдойчланд» и приказали немедленно прибыть в комендатуру. Командир этого батальона майор Отто Ремер был воякой до мозга костей, который не интересовался политикой. Его храбрость не вызывала сомнений – от Гитлера совсем недавно он принял Рыцарский крест с дубовыми листьями. Получив приказ, Ремер поднял батальон по тревоге и направился выполнять поставленную ему боевую задачу.

Но в это время Гитлер впервые позвонил в Берлин Геббельсу, сообщил о покушении и попросил проследить за порядком в столице. Геббельс немедленно пригласил к себе Ремера, который как раз собирался по приказу заговорщиков арестовать министра пропаганды. Геббельс оказался весьма находчивым. Он сообщил майору, что Гитлер жив и что против фюрера поднят мятеж генералов. Ремер не поверил Геббельсу, но тот по телефону соединил его с фюрером. Фюрер произвел майора в полковники и приказал ему, выполняя команды Геббельса, подавить восстание в Берлине. Ретивый новоиспеченный полковник безотлагательно приступил к выполнению новой команды.

Вскоре стало известно, что фюрер сменил коменданта Берлина, а части СС готовятся штурмовать Бендлерштассе. Начался массовый переход заговорщиков на сторону фюрера. Группа офицеров ворвалась в здание на Бендлерштассе. Штауфенберг был ранен в ногу, генералы Бек, Гёпнер, Ольбрихт и другие были арестованы по приказу Фромма. Четыре заговорщика, в том числе Ольбрихт и Штауфенберг, тут же по приказу Фромма были расстреляны. Генерал Бек пытался застрелиться, но у него это не получилось, и его выстрелом в шею прикончил сержант. Генерал Гёпнер отказался последовать примеру Бека и был отправлен в Моабитскую тюрьму.

В одиннадцать часов ночи на Бендлерштрассе прибыл с группой эсэсовцев О. Скорцени и прекратил дальнейшие экзекуции. Он распорядился на остальных заговорщиков надеть наручники и отправить в тюрьму гестапо на Принц-Альбрехтштрассе и занялся выемкой документов, которые те не успели уничтожить.

Остается непонятным: почему заговорщики немедленно не арестовали Геббельса? Почему не привлекли другие войска к захвату ключевых объектов Берлина? Почему не прервали связь Берлина со ставкой Гитлера? Почему не выступили с заявлением к народу и войскам?

В 18.30 с заявлением по мощной радиостанции «Германия» выступил Геббельс. Прозвучало сообщение о неудавшемся покушении на Гитлера.

Когда около 20 часов вечера в штаб заговорщиков, играя жезлом, прибыл в полной военной форме генерал-фельдмаршал фон Вицлебен, чтобы приступить к исполнению обязанностей нового главнокомандующего вермахта, стало ясно, что заговор провалился. Фельдмаршал немного потолкался и вскоре покинул здание на Бендлерштрассе, не считая себя более участником заговора.

В 9 часов вечера с обращением к немецкому народу выступил сам А. Гитлер. Он сказал: «Мои немецкие товарищи! Я выступаю перед вами сегодня, во-первых, чтобы вы могли услышать мой голос и убедиться, что я жив и здоров, и, во-вторых, чтобы вы могли узнать о преступлении, беспрецедентном в истории Германии.

Совсем небольшая группа честолюбивых, безответственных и в то же время жестоких и глупых офицеров состряпала заговор, чтобы уничтожить меня и вместе со мной штаб верховного главнокомандования вермахта.

Бомба, подложенная полковником графом фон Штауфенбергом, взорвалась в двух метрах справа от меня. Взрывом были ранены мои верные и преданные сподвижники, один из которых погиб. Сам я остался совершенно невредим, если не считать нескольких незначительных царапин, ожогов и ссадин. Я рассматриваю это как подтверждение миссии, возложенной на меня провидением…»

После покушения 20 июля в тылу и на фронтах прокатилась волна арестов. Арестованных подвергали страшным пыткам, а затем судили военно-полевыми судами. Большинство были приговорены к смерти. Приговоры приводились в исполнение по большей части путем медленного удушения жертв рояльными струнами, перекинутыми через крюки для подвески мясных туш. Родственников и друзей обвиняемых тысячами направляли в концлагеря.

Первый публичный процесс над заговорщиками состоялся в Народном суде в Берлине 7 и 8 августа 1944 года. На нем предстали генерал-фельдмаршал фон Вицлебен, генералы Гёпнер, Штрифф и фон Хазе, а также ряд младших офицеров. Геббельс приказал заснять на кинопленку весь процесс до последней минуты. Все обвиняемые прошли через подвалы гестапо и были морально сломлены, выглядели ужасно. У фельдмаршала Вицлебена отобрали даже искусственную челюсть, остальных лишили галстуков, воротничков, ремней и подтяжек. Одежда была мятой и грязной, сами подсудимые небритыми.

Несмотря на все эти ухищрения гестаповцев, подсудимые, которые уже не сомневались в своей дальнейшей участи, вели себя достаточно мужественно. Некоторые даже нашли в себе силы обвинить нацистов в их преступлениях против германского народа. Защиты, разумеется, никакой не было. Судьи знали, что накануне процесса Гитлер сказал: «Всех повесить, как скот».

Этот приказ был выполнен. В тюрьме Плётцензе восьмерых осужденных загнали в небольшое помещение, где с потолка свисало восемь крюков. На кинокамеры снимали, как несчастных раздели до пояса, а затем вздернули вверх, накинув на шею петлю из рояльной струны, перекинутую через крюк. Осужденные поначалу свободно свисали в петле, а затем по мере того, как петля затягивалась, начинали судорожно хватать ртом воздух. С них сползали и падали на пол брюки, они бились в предсмертной агонии и, наконец, затихали. Срочно проявленный фильм в тот же день направили фюреру, чтобы он мог насладиться мученической смертью своих врагов. Позже фильм с изображением процесса суда демонстрировали на Нюрнбергском процессе, но фильма казни заговорщиков найти не удалось.

Заседания Народного суда по делу покушения на фюрера шли всю осень и зиму наступившего 1945 года. Но, казалось, сама судьба решила прекратить это дело. 3 февраля американская бомба упала на здание Народного суда, убила главного судью Фрейслера и уничтожила многие обвинительные документы. Это позволило некоторым заговорщикам избежать лютой смерти.

Гёрдлер, которого заговорщики прочили на пост канцлера, к смертной казни был приговорен 8 сентября 1944 года, но приговор привели в исполнение только 2 февраля 1945 года. По-видимому, Гиммлер хотел использовать его связи с союзниками в своих целях. Граф Фридрих фон Шуленбург, бывший посол в Москве, был казнен 10 ноября 1944 года. Не удалось избежать казни и генералу Фромму, который пытался выгородить себя, арестовав и казнив 20 июля главных зачинщиков путча. Его арестовали в ночь на 20 июля, а расстреляли 19 марта 1945 года. Всего, по некоторым данным, гестапо было арестовано около 7 тысяч человек, из которых 4980 казнено.

После покушения на Гитлера был арестован и адмирал Канарис. Однако Кейтель добился того, что дело Канариса не было передано в Народный суд. Гитлер, узнав об этом, приказал судить адмирала специальным судом СС. Но этот процесс не раз откладывался. И только 9 апреля 1945 года, всего за месяц до капитуляции Германии, Канарис, его бывший помощник полковник Остер и еще четверо заключенных предстали перед судом в концлагере Флоссенбург. Все они были приговорены к смерти. Однако данных о казни Канариса не было. Только десять лет спустя свидетели показали, что адмирал был повешен в день вынесения приговора.

Генерал Х. фон Тресков утром 21 июля зашел проститься к своему другу и помощнику Шлабрендорфу. «Теперь все набросятся на нас и будут поливать грязью, – сказал он. – Но мои убеждения незыблемы: мы поступили правильно. Гитлер не только заклятый враг Германии, он – заклятый враг всего человечества. Через несколько часов я предстану перед Богом, держа ответ за свои действия и упущения. Думаю, что смогу с чистой совестью оправдать все, что сделал в борьбе против Гитлера…»

82
{"b":"201139","o":1}