ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Вы хотите сказать… — начала она и запнулась, не в силах закончить логичным выводом — …что это сделал Рибер? Вы сказали, что Рибер — это Лунный Лис. И тогда выходит…

— Разве это не так?

Ванзаров светился такой простодушной наивностью, что Липа окончательно растерялась.

— Нет, это невозможно… — сказал она. — Рибер не убивал Бобби.

— Значит, он не Лунный Лис?

— Я ничего этого не знаю… Но могу дать вам слово: Риберу незачем было убивать Бобби. Даже самый невероятный выигрыш не толкнул бы его на убийство. Он был властолюбив и заносчив, но убить человека ради какой-то вещи… Этого быть не может!

— Рад, что вы так думаете, — сказал Ванзаров. — Кстати, не знаете, что хотел продать Рибер Лидвалю? На свадьбу ему нужны были деньги. И Олимпиада требовала средств.

Липа сорвала с багажной полочки дамский саквояж. Из недр его вынырнуло колье старинной работы с крупным брильянтом в форме капли.

— Я просила продать его вот это… Мелкая часть моего наследства. У меня такого добра много, а Риберу нужны были деньги для команды. Захватила, чтобы в Греции он не остался без копейки. Мы, конечно, расстались в ссоре, но свои обещания держу… Бедный мой Гриша… Ни к чему теперь это колье. Видеть его не могу. Сейчас выброшу в окно…

Ванзарову стоило усилий, чтобы остановить порыв. Брильянт счастливо избежал падения в придорожную канаву.

— Зря меня остановили, — сказал Липа, усаживаясь в кресло. — Все равно его выброшу. Видеть теперь не могу.

— Предложу вам другое развлечение. Постарайтесь вспомнить любую деталь или мелочь, которая показалась вам странной в тот вечер. Это может быть что угодно. Не думайте о том, что ищете убийцу Бобби. Вам надо сосредоточиться на воспоминаниях. Понимаю, что вы устали и нервы у вас не в лучшем состоянии, но такая игра с памятью вам поможет отвлечься от тяжких мыслей.

— Убийца Бобби едет в этом вагоне?

Ванзаров не стал этого отрицать, но ничего не подтвердил.

— Тогда я приложу все силы, чтобы вспомнить: что делала эта гадина…

— Оставьте Женечку в покое, у нее и так останутся шрамы на шее.

— Я очень рада. Жаль, мало…

— Вас бы следовало посадить в участок за это хулиганство, но в поезде нет участка. Вам повезло, — сказал Ванзаров.

Липа игриво повела плечиком: дескать, она тут совершенно ни при чем.

— Остудите свой гнев. Представьте: вы не знаете, кто настоящий убийца. И вычислить его можно только по мелким нелогичным деталям. Например, кто-то кому-то что-то быстро передал. Ищите незначительные воспоминания…

Она лишь немного переместила тело на ручку кресла, и поза ее в переливах блесток стала заманчивой и опасной. Как будто нарочно.

— Ванзаров… — сказал она тихо. — Мне так одиноко… И холодно…

— Что же вы сразу не сказали! — он попятился к двери. — Так я сейчас устрою проводнику взбучку, чтобы не смел морозить таких ценных пассажиров… А пока тщательно поройтесь в воспоминаниях… Все-таки пришлю вам одного бесценного проводника. Он обработает вашу рану.

Когда дверь захлопнулась, Липа не смогла найти однозначный ответ: он наивен, застенчив или так подло притягивает к себе? В каждом из ответов была доля истины, Липа чувствовала это женским чутьем. Но каждый из этих ответов был в чем-то глубоко ошибочным. Задумавшись над этой загадкой, она не смогла долго заниматься ею и незаметно вернулась к тому вечеру. Что же там было странного?

3

Генерал держался за оконные поручни и не замечал пролетавших мимо окрестностей. Он стоял на посту. Место было выбрано с военной точностью. Мимо проскочить невозможно. В узком коридоре деваться некуда. Если будет предпринята попытка его заболтать или увести в купе, он будет стоять до конца. Бутовский решил, что раскусил манеру юного господина: наносить меткий и точный удар в самое больное место, когда человек меньше всего этого ожидает. Прием, конечно, эффективный, но подлый какой-то, нет в нем благородства и рыцарской честности. Это вызывало в солдатской душе брезгливое отвращение. Он считал, что так вести себя на государственной службе непозволительно. Конечно, полиция, конечно, сыск, но нельзя же терять человеческий облик, обращаясь в зверя-оборотня. С потерей третьего атлета Бутовского охватило странное безразличие. Ему стало как-то все равно: доедет ли команда в Афины, примет ли участие в играх и будут ли медали. У него осталась только одна цель, важнее всяких игр. С ней генерал поклялся справиться. Даже если им придется дернуть ручку стоп-крана и сойти на глухой станции. Ничего, выдержат.

Появление этого господина из купе Липы не удивило. Напротив, он убедился в правильности своих выводов. Следовало занять боевую позицию. И Бутовский прислонился спиной к двери купе. Просьба разрешить краткий разговор с госпожой Березиной была решительно отклонена.

— Я хочу официально заявить, — продолжил Бутовский. — Вы можете заниматься своим расследованием сколько угодно. Делайте, что хотите, ломайте людям руки, устраивайте грязные провокации и тому подобное. Только одного не допущу: чтобы вы приближались к моей племяннице. Стерпел, когда ваши коллеги устроили расстрел бедного Чичерова, о чем до сих пор жалею. Но я не позволю мучить ее. Того, что произошло, более чем достаточно. Я не позволю ей выходить из купе без меня или Паши. И в ваших услугах мы не нуждаемся.

— Благодарю вас, — сказал Ванзаров, отвешивая поклон вежливости. — Меня это очень радует. Это очень хорошо.

Бутовский ждал, что ему будут угрожать или требовать. Он готов был давать отпор. К такому обороту он оказался не готов.

— Что это вас радует? — раздраженно спросил он.

— Я просил вас, чтобы Женечка была под постоянным присмотром. Рад, что теперь вы отнеслись к этому серьезно.

Вышло глупо и пошло. Со всей суматохой генерал как-то упустил из виду, что его как раз и просили сделать то, на что он решился, как на подвиг. Какая непростительная глупость. И как теперь выйти из дурацкого положения, в которое сам же попал?

— Женечку надо охранять только от ваших методов, — сказал Бутовский.

— Не хочу вас пугать, но это не совсем так, — ответил Ванзаров. — Ей может угрожать настоящая опасность.

— Но ведь она ни в чем не виновата!

— Мне надо в этом окончательно убедиться.

Смысл сказанного открылся во всей красе: оказывается, Женечку подозревают. Да как такое могло в голову прийти.

— Ну знаете, Родион Георгиевич… это вы… того уж совсем… как… могли… — От волнения генерал стал говорить как Чичеров.

— То, что я знаю на самом деле, Алексей Дмитриевич, вам сказать не могу. Даю слово чести: сделаю все, чтобы защитить вашу племянницу от возможных неприятностей. Но при одном условии.

— Каком еще условии?!

— Если вы будете доверять мне и не мешать исполнять свой долг.

Бутовскому показалось, что перед ним оказался совсем не тот человек, которого он так легко раскусил. Только что он был уверен в подлости полицейской душонки. И вот теперь не знаешь, что и думать: и ведь нельзя думать, что так можно врать. Нет, так врать нельзя. Этот юноша совсем не примитивный интриган, как показалось. Есть в нем что-то такое сильное, настоящее. Так и тянет довериться. Бутовскому не хотелось сразу отказываться от твердого мнения. Но и сопротивляться он не мог. Надо было что-то сказать, чтобы свести все на шутку.

— И в чем же ваш долг? — спросил он.

— А ваш, генерал, как солдата? — последовал быстрый вопрос.

— Разумеется, защищать Родину.

— Считайте, что мы с вами коллеги, — сказал Ванзаров. — Моя война не так заметна, но если ее проиграть, разрушения могут быть настоящими.

— Вы полагаете?

— Я это знаю. Плохо, что времени выиграть эту войну остается крайне мало… Так и быть, не стану беспокоить Женечку прямо сейчас. Пусть отдохнет. Но после прошу мне не препятствовать… — Ванзаров протиснулся вперед. — А где господин Чичеров?

— Они с Немуровым не могли поделить, кому стоять на часах, пришлось выгнать обоих… И благодарю, что вызвали господина в железнодорожной форме. Он привел Женечку в чувство каким-то волшебным порошком. Бедняжка успокоилась и уснула.

44
{"b":"201144","o":1}